ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ты бы в этом преуспел.

– Вообще-то я не чувствую мощного призвания заниматься перепиской с клиентами, – ответил я.

Игра в карты кончилась, проиграл отец Кили, он так и не смог отделаться от жалкой старой ведьмы – пиковой дамы.

– Ну и ладно, – сказал отец Кили, как будто он много выигрывал в прошлом и собирается и дальше выигрывать. – Всего не выиграешь.

Вместе с Черным Фюрером он поднялся наверх, останавливаясь через каждые несколько ступенек и считая до двадцати.

И теперь Рези, Крафт-Потапов и я остались одни.

Рези подошла ко мне, обняла меня за талию, прижалась щекой к моей груди.

– Только представь, дорогой, – сказала она.

– Что? – сказал я.

– Завтра мы будем в Мексике.

– Гм.

– Ты чем-то обеспокоен.

– Обеспокоен.

– Озабочен, – сказала она.

– Тебе тоже кажется, что я озабочен? – сказал я Крафту. Он все еще изучал панораму доисторического болота в журнале.

– Нет, – сказал он.

– Я в обычном, нормальном состоянии, – сказал я.

Крафт показал на птеродактиля, летающего над болотом.

– Кто бы мог подумать, что такое чудовище может летать? – сказал он.

– А кто бы мог подумать, что такая старая развалина, как я, может покорить сердце такой прелестной девушки и, кроме того, иметь такого талантливого верного друга?

– Мне так легко тебя любить, – сказала Рези. – Я всегда тебя любила.

– Я как раз подумал… – сказал я.

– Расскажи мне, о чем ты подумал, – попросила Рези.

– Может быть, Мексика не совсем то, что нам нужно, – сказал я.

– Мы всегда сможем оттуда уехать, – сказал Крафт.

– Может быть, в аэропорту Мехико-сити мы можем сразу пересесть на реактивный самолет.

Крафт опустил журнал.

– И куда дальше? – спросил он.

– Не знаю, – сказал я. – Просто быстро куда-то отправиться. Я думаю, меня возбуждает сама мысль о передвижении, я так долго сидел на месте.

– Гм, – сказал Крафт.

– Может быть, в Москву? – сказал я.

– Что? – сказал Крафт недоверчиво.

– В Москву, – сказал я. – Мне очень хочется увидеть Москву.

– Это что-то новое, – сказал Крафт.

– Тебе не нравится?

– Я… я должен подумать.

Рези стала отодвигаться от меня, но я держал ее крепко.

– Ты тоже об этом подумай, – сказал я ей.

– Если ты хочешь, – сказала она едва слышно.

– Господи! – сказал я и как следует тряхнул ее. – Чем больше я об этом думаю, тем это становится привлекательнее. Мне бы в Мехико-сити и двух минут между самолетами хватило.

Крафт встал, старательно сгибая и разгибая пальцы.

– Ты шутишь? – спросил он.

– Разве? Такой старый друг, как ты, должен понимать, шучу я или нет.

– Конечно, шутишь. – сказал он. – Что тебя может интересовать в Москве?

– Я бы попытался найти одного старого друга, – сказал я.

– Я не знал, что у тебя есть друг в Москве.

– Я не знаю, в Москве ли он, но где-то в России, – сказал я. – Я бы навел справки.

– Кто же он? – спросил Крафт.

– Степан Бодовсков, писатель.

– А… – сказал Крафт. Он сел и снова взял журнал.

– Ты о нем слышал? – спросил я.

– Нет.

– А о полковнике Ионе Потапове?

Рези отскочила от меня к дальней стене и прижалась к ней спиной.

– Ты знаешь Потапова? – спросил я ее.

– Нет.

– А ты? – спросил я Крафта.

– Нет, – сказал он. – Расскажи мне о нем.

– Он – коммунистический агент, – сказал я. – Он хочет увезти меня в Мехико-сити, где меня схватят и отправят в Москву для суда.

– Нет! – сказала Рези.

– Заткнись! – сказал ей Крафт.

Он вскочил, отбросив журнал, и пытался вытащить из кармана маленький пистолет, но я навел на него свой люгер.

Я заставил его бросить пистолет на пол.

– Глянь-ка, – сделав удивленный вид, сказал он, словно был здесь ни при чем. – Прямо ковбои и индейцы.

– Говард, – сказала Рези.

– Молчи! – предупредил ее Крафт.

– Дорогой, – сказала Рези плача, – мечта о Мексике – я надеялась – она станет реальностью. Нас всех ждало избавление! – Она раскрыла объятия. – Завтра, – сказала она тихо. – Завтра, – прошептала она снова.

И тут она бросилась к Крафту, как будто хотела вцепиться в него. Но руки ее ослабли и бессильно повисли.

– Мы все должны были родиться заново, – сказала она ему хрипло. – И ты – ты тоже. Разве… разве ты сам этого не хотел? Как же ты мог с такой нежностью говорить о нашей новой жизни и не хотеть ее?

Крафт не ответил.

Рези повернулась ко мне.

– Да, я – коммунистический агент. И он тоже. Он действительно – полковник Иона Потапов. У нас действительно было задание доставить тебя в Москву. Но я не собиралась этого делать, потому что люблю тебя; потому что любовь, которую ты дал мне, – единственная моя любовь, другой у меня не было и не будет. Я же тебе говорила, что не желаю этого делать, правда? – сказала она Крафту.

– Она мне говорила, – сказал Крафт.

– И он согласился со мной, – сказала Рези, – и тоже мечтал о Мексике, где все мы выскочим из западни и заживем счастливо.

– Как ты узнал? – спросил меня Крафт.

– Американские агенты все время следили за вашими действиями, – сказал я. – Это место сейчас окружено. Вы погорели.

Глава тридцать восьмая.

О, сладкое таинство жизни…

Об облаве –

О Рези Нот –

О том, как она умерла –

О том, как она умерла на моих руках, там, в подвале преподобного доктора Лайонела Дж. Д. Джонса. Д. С. X., Д. Б.

Это было совершенно неожиданно.

Казалось, Рези так любила жизнь, была создана для жизни, что мне в голову не приходило, что она может предпочесть смерть.

Я – человек, достаточно умудренный опытом или недостаточно одаренный воображением, – уж решайте сами, – чтобы представить себе, что такая молодая, красивая, умная девушка даже при самых тяжелых ударах судьбы и политики будет думать о смерти. Притом я говорил ей, что самое худшее, что ее ожидает, это депортация.

– И ничего более страшного? – сказала она.

– Ничего. И я сомневаюсь, что тебе даже придется оплачивать обратный проезд.

– И тебе не жалко будет, если я уеду?

– Конечно, жалко. Но я ничего не могу сделать, чтобы ты осталась со мной. С минуты на минуту сюда могут войти и арестовать тебя. Не думаешь же ты, что я буду драться с ними?

– А ты не будешь с ними драться?

– Конечно, нет. Какой у меня шанс?

– А это имеет значение?

– Ты хочешь знать, – сказал я, – почему я не умираю за любовь, как рыцарь в пьесе Говарда У. Кемпбэлла-младшего?

– Именно это я и хочу знать, – сказала она. – Почему бы нам не умереть вместе, прямо здесь, сейчас?

Я рассмеялся.

– Рези, дорогая, у тебя вся жизнь впереди.

– У меня вся жизнь позади, – сказала она, – вся в этих нескольких счастливых часах с тобой.

– Это звучит как строка, которую я мог бы написать, когда был молодым человеком.

– Это и есть строка, которую ты написал, когда был молодым человеком.

– Глупым молодым человеком, – сказал я.

– Я обожаю того молодого человека, – сказала она.

– Когда же ты полюбила его? Еще девочкой?

– Маленькой девочкой, а потом уже женщиной, – сказала она. – Когда они дали мне все, что ты написал, и велели изучить, я полюбила тебя уже женщиной.

– Извини, но я не могу одобрить твои литературный вкус.

– Ты уже не веришь, что любовь – единственное, ради чего стоит жить?

– Нет.

– Тогда скажи, ради чего стоит жить вообще? – сказала она умоляюще. – Если не ради любви, то ради чего же? Ради всего этого? – Она жестом обвела убогую обстановку комнаты, еще резче усилив и мое собственное ощущение, что мир – это лавка старьевщика. – Я что, должна жить ради этого стула, этой картины, ради этой печной трубы, этой кушетки, этой трещины в стене? Вели мне жить ради этого, и я буду! – кричала она.

30
{"b":"29873","o":1}