ЛитМир - Электронная Библиотека

– А рыба?

– Рыбу найдется кому ловить. Да и не каждый день здесь потоп.

– Снять всех я не успею… – Мужик уже прикинул объем работы.

– Сколько успеешь, столько и снимешь. – Успокаиваю его. – Сыны вон помогут. Откроешь фирму «Мазай и сыновья». И тебе польза будет и людям радость. Прям сразу и начинай.

– Я услышал тебя Многовидящий.

И лодочник махнул сыновьям. Мол, гребите сюда, папа говорить с вами желает.

А кабатчик со своим пацаном разговор закончил. Чего-то на шею ему повесил. Мальчишка аж дернулся:

– Атан, это…

– Вернешь, если море не помоет нашу крышу, – сказал, как припечатал.

Пацан кивнул. Худой, нескладный, как щенок-подросток. Лет четырнадцать ему. А второму моему «поводырю» лет семь. Такой же малец остался на крыше.

Я подозвал кабатчика.

– Может, и второго дашь? Пусть сидят на одном месте. Чтоб перекоса в лодке не было.

Мужик только на миг задумался, потом взял мальца за шиворот и передал мне. А я его – братцу на колени умостил.

Лодочник тронул меня за руку.

– Ну?..

– Я строил крепкую лодку. Она не перевернется.

– Я знаю.

Посмотрели мы друг на друга. Помолчали. А о чем говорить?

Уже возле «Солнечного поала» лодочник опять прикоснулся ко мне:

– Многоуважаемый, ты продашь мне свою лодку?

Вторая лодка плыла за нами. Свободных мест в ней не было.

5

– Котенок… Блин, точно котенок! А я думал, они здесь не водятся.

Дело происходит в Среднем городе, ближе к вечеру. Проход между двумя домами закрыт решеткой. Я б и не глянул в ту сторону, если б не она. Темно за ней, и тюки какие-то виднеются. А на одном из тюков – комок с глазами. Я присмотрелся и к месту прирос… Так внезапно, что Крант зашипел, когда Малек врезался в меня.

Трех прохожих в момент сдуло на другую сторону улицы. А мне уже не смешно. Надоело, признаться, смотреть, как местные шарахаются от Кранта. Кстати, норторы в городе не такая уж редкость. Восемь их было до нашего появления. Даже кабак специальный есть, который норторы регулярно посещают. Надо же им где-то кормиться. Не на улице ж таким заниматься. На радость прохожим. Тем, кого не поймают.

Все называют это заведение «Сытый нортор». Только хозяин называет его «Фалисма». Любой желающий, не только нортор, может зайти и поесть в нем. Ну и поглазеть на «ужасных и кровожадных», если очень хочется. А за отдельную плату устроиться рядом с ширмой, за которой кормится кто-нибудь из них. Если плащ нортора случайно коснется посетителя, то этого счастливчика сезон будут обходить все беды.

И в такую ерунду, оказывается, верят.

Зашли мы как-то с Крантом в этот кабак. Устроились в общем зале. А чего нам за ширмами прятаться? Если кому не нравится вид меня жующего – отвернись, не смотри. Я силком никого не заставляю.

Хозяин прискакал к нам сразу, как только мы за столом умостились. Такой же высокий, худой, бледный, но… норторской крови в нем и капли нет. Подделка, одним словом. Кто имел дело с оригиналом, сразу отличит. Нам интимным шепотом предложили редкое экзотическое блюдо, асталех называется. Мол, специально для высоких гостей. Потом поведали душераздирающую историю, как рецепт этого блюда попал к хозяину «Фалисмы».

В итоге мы получили кровяную колбасу. Которая оказалась не самого лучшего качества. Вовану бы она понравилась, а мне Михеич успел испортить вкус своей стряпней.

Короче, подозвал я кабатчика еще раз и спросил, что за поалье дерьмо он нам подал и почему так мало. Мужик чего-то заблеял о профессиональной тайне и неразглашении фирменных рецептов. Когда я ему навскидку выдал, чего напихано в это блюдо, кабатчик стал бледнее пудры на своей морде. А когда так же, на пальцах, я сказал, чего надо добавить, чтоб вместо дерьма получился «поцелуй для желудка и праздник для души», он сел мимо табурета.

Не сразу, но все-таки я получил то, чего хотел. И пока жевал, хозяин «Фалисмы» сидел в зале. И поглядывал на наш стол. Вид у мужика был как у приговоренного к расстрелу… через повешение.

Вышибала все это время маялся у двери и притворялся частью интерьера.

Денег за обед с меня не взяли. Пригласили еще и обещали бесплатно кормить меня и моих гостей.

Вот я и решил зайти перед отъездом. Кто знает, когда вернусь…

А тут котенок.

Не ожидал, что так обрадуюсь зверенышу. Я вообще-то ровно дышу и к кошкам и к собакам. Точнее, дышал. Но вот увидел пушистика здесь и словно земляка за границей встретил.

– Иди сюда, красноглазый. Иди, иди… – Я присел у решетки, защелкал пальцами. Так Стас подзывал своего котяру к миске с пивом. Когда я видел этого монстра в последний раз, весу в нем было почти пуд. В коте, не в его хозяине. И баночное пиво кот хлебать категорически не хотел.

– Железом оно воняет, – авторитетно заявил Стас и выпил отвергнутый продукт сам. Из кошачьей миски.

Еще одна компашка из двух красоток и четырех сопровождающих быстро перешла улицу. А потом снова перешла. В соседнюю лавку им понадобилось. Пройти рядом с нами они не пожелали. Испугались. И эти тоже! Блин, и чего это от Кранта все так шарахаются? Прям как старая дева от презерватива. Неиспользованного. Может, и мне пугаться надо? За компанию.

Компания у меня появилась. Котенок спрыгнул на землю и направился к решетке.

– Иди, иди к дяде Леше. Он вкусную колбаску будет есть. И тебе даст.

Малек тронул меня за плечо:

– Хозяин, с кем ты…

И тут же умолк. Тоже, наверно, заметил звереныша.

– Малек, видишь? – зачем-то спросил я. Словно пацан мог разучиться видеть в темноте. – Падлой буду, если это не сиамец. Только у них глаза так отсвечивают.

Два красных огонька мигнули, остановились. Всего в паре метров от решетки. Но рассмотреть звереныша у меня не получалось. Толстый или худой он, подросток или только научился ходить, домашний или бездомный?.. Вспомнился почему-то другой котенок, счастливой окраски, которого потом назвали Фениксом.

Я еще пощелкал пальцами, тихонько поскреб решетку. Типа мышка-поскребушка я. Оба глаза и их заинтересованный хозяин оказались возле меня.

Мордочка и лапки цвета кофе, а все остальное – цвета пены на капучино.

Стоп! Хвост тоже должен быть темным.

Котенок потерся о мою левую ладонь, сунулся к правой, чихнул и вернулся к левой. Я осторожно погладил его спину, и звереныш замурлыкал в режиме вибрации. Ничего, они все так, пока стесняются. Вот обвыкнется и громко мурлыкать станет. Кстати, хвост у котенка оказался правильной окраски.

Я еще погладил шелковистую шкурку и позвал зверька с собой. Без всяких там «кис-кис» и «уси-пуси». Словами позвал, обычными. Типа, если хочешь и если у тебя никого нет, то я буду очень рад, если ты… Короче, обычная ерундень, какой мужики охмуряют баб. Вот только никого охмурять я не собирался. На этот раз. Я реально обрадовался этому темнохвостому и темнолапому.

И когда он забрался мне на плечо, я оскалился на все тридцать два от счастья.

Яркие, сине-фиолетовые глазищи еще раз заглянули в мои. Мне даже показалось, что кот мысли читать может или речь человеческую понимает. Потом глаза закрылись, котенок устроился поудобнее, и умиротворенно замурлыкал. Уже вслух.

Имя я придумывал ему на ходу. Хотел сначала Скрипкой назвать, за тихий скрипучий голос. Но выяснил, что мужик мне достался – кот. Со всем, чего иметься должно у настоящего кота. Для которого и в декабре март. Так что имя пришлось менять. Не годится нормальному коту с бабским прозвищем ходить. Думал Паганини его назвать… так сократится вдруг имечко до какой-нибудь погани, а коту живи потом с ним. Вот и назвал его Сим-Сим. А чего? Имя как имя. Нестандартное. На Сиам немного похоже. А коты любят имена, где буква «с» присутствует. Кошки тоже любят. И отзываются охотнее, чем на какую-то Мурку.

Все это я знал, понятно, в теории. А на практике…

– Сим-Сим, киса моя синеглазая… – Темные ушки едва шевельнулись, но глаза смотреть не пожелали. – Сим-Сим откройся, – уже настойчивей попросил я.

109
{"b":"299","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык
Зона навсегда. В эпицентре войны
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр
Синдром зверя
Стиль Мадам Шик: секреты французского шарма и безупречных манер
Камни для царевны
Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни
По кому Мендельсон плачет