1
2
3
...
112
113
114
...
138

– Будет самым лучшим, – заявляет она.

И я ей верю.

И тому, что она построит при Доме больницу, работать в которой захотят ильты. Они придут к тебе учиться! А ты научишься у них.

Тут она права. Управляться алмазным скальпелем без привычки не так-то просто. Но и выбрасывать его глупо. Освою, куда денусь…

Ведь научился же в бильярд играть. И в боулинг. Когда он в моду вошел. Ларка немодные игры не любила. И немодных тряпок не надевала. Тоже стерва, кстати. И не с самой маленькой буквы.

Едва закончилось время Санута, мы с Первоидущим к Южным воротам направились. Он так спешил, что чуть из паланкина не выскакивал. Его нетерпение и мне передалось. Будь мы в другом мире, я сказал бы: «Шеф, два счетчика – и педаль в пол!» Оказалось, обещание двойной платы и здесь увеличивает скорость передвижения. Когда расплачивались, я посоветовал ремни безопасности к носилкам приделать. Паланкидер задумался.

Но как мы ни спешили, а к началу розыгрыша опоздали. Семь камней на доске уже было. Восьмой только с третьей попытки лег. А перед нами еще шесть Первоидущих.

– Вчера тоже так было, – вздохнул караванщик и собрался уходить.

– Подожди.

– А чего ждать? Пока до нас очередь дойдет, десятка заполнится.

– Все равно остаемся. Посмотрим, кто выиграет.

Девятый камень стал с четвертой попытки.

– А ты хоть раз кидал?

Караванщик не сразу услышал меня. Вот так всегда с любителями. То игра им неинтересная, то оттаскивать их от нее надо.

Оказывается, «кидал» мужик дважды. На следующую ночь, как мы пришли в город. И после того, как мы с рыжим в кабаке посидели. Очень уж торопился наш колдунчик из города уйти. Сам даже вызвался камень бросать.

Я такому раскладу даже удивился. Немного.

– А так можно? Я думал, только Первоидущие…

– Можно. – Успокоил меня караванщик. – Если тому, кто бросает, часто улыбается удача. И он идет вместе с караваном.

– Понятно. Но лучше б ты в тот раз кидал. Огорчил я тогда Великомудрого нашего. Самую малость огорчил. А он, наверно, еще и выиграть сильно хотел, так?

– Хотел. А ты Много… добрый? Ты уехать не хочешь?

– Да мне по фигу! Ну промахнешься ты, я домой вернусь. К Намиле в кровать залезу.

– А она пустит?

– Пустит. Я ей про душ Шарко расскажу. Или про аэробику. Опаньки! Срезался.

Камешек свалился с края доски и покатился под ноги зрителям. Поиски заняли пару минут. Серый камешек, на серых плитах, да еще тени от факелов. Мужик, что перед нами, нервничал все больше. В конце концов он тоже подключился к поискам.

– Слышь, Идущий, а спорим, этот тоже срежется. На сабир спорим?

– Многодобрый, я тебе два сабира дам, если он останется в городе.

– У тебя лишние монеты завелись?

– Я хорошо его знаю. Он удачливей меня.

– Ну-ну…

С таким настроением только в беспроигрышную лотерею играть. Да и то… или билет потеряется или приза не хватит.

А вот я чуть не проиграл свой сабир. Брось мужик сильнее и… Или будь в начале доски больше свободного места. Но уж очень там плотно камни стояли. Слегка качнулись, когда в них врезался десятый, и отбросили его.

На землю камень не упал. Я поймал его на лету. Искать потом, терять время мне совсем не улыбалось.

– На, бросай, и валим отсюда. – Я протянул камень Первоидущему. Его знакомец очень уж неласково глянул на меня. Но говорить ничего не стал. Уважаю. Умеет мужик проигрывать.

Первоидущий посмотрел на камень в моей ладони. Правой. Но знак Тиамы был едва заметен на ней. Потом караванщик заинтересовался своими пальцами. Они почему-то дрожали. Совсем немного, но скальпель такой руке я бы не доверил.

Глубокий вздох, дрожащие руки складываются на животе и спокойный – ну очень спокойный! – голос внятно произносит:

– Многодобрый, я прошу тебя бросить жребий за меня.

Ну бросить, так бросить.

Стал на линию, оценил расположение камней. На миг показалось, что доска зеленого цвета. Камень долетел до нее, легко раздвинул четыре первых, оттолкнулся от шестого, изменил направление, зацепил восьмой, толкнул девятый и… остановился. Я в последний момент вспомнил, что у этого «стола» нет луз.

Шум поднялся реальный. Какие-то монеты стали переходить из рук в руки. В мою лапу тоже впихнули. Я не сразу сообразил, кто задолжал мне два сабира.

– Короче, Идущий, ты тут выясняй, какими и когда мы идем, а я…

– Мы сегодня идем! Вторыми!

Мужик аж подпрыгивал от радости. Может, и обниматься полез бы, если б Кранта возле меня не было. А так, поклонился только и умчался по своим делам. Зрители, кстати, тоже довольно быстро разошлись. Доносились только: «…бросок …удар… ты видел?..» – но все тише и дальше.

А я стоял и пытался сообразить: показалось мне, что камень остановился, когда я потянул его к себе, или он сам, без «потянул».

Стражники с любопытством поглядывали на меня, но никто не отвлекал Многодоброго от процесса мышления.

– Блин! – дошло вдруг до меня. – Мы же уходим сегодня! А я чемодан еще не собрал.

– Что ты хочешь собрать, господин?

Глянул на удивленного Малька и засмеялся. В натуре, ну какой на фиг чемодан? Все, чего надо, со мной. Научила-таки жизня. А еще чего понадобится, Малек достанет. Хоть из-под земли. В последнее время он здорово наловчился. Ну а не выйдет у него – обойдусь. В первый раз, что ли? Вот без кого в Дороге нельзя, так это без поала. Где там мой Солнечный? Заждался, наверно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Жарко. Тени жмутся к ногам поалов. Или прячутся под наши плащи.

Я бы и сам где-нибудь спрятался. В холодильнике, например. Или в морге. Провел бы ревизию ливера у всех лежащих там, да под холодное пивко… что может быть лучше в такую жару? Разве что пивко без «ревизии». А ведь было и такое. И не раз. В этой же самой комнате, с холодными столами. Работающие в ней уже через год используют эти столы по прямому назначению. «Поляну» там накрыть или девушку принять. Не из самых нервных. Но на такую развлекуху они только летом соглашаются. Когда в тени за плюс тридцать зашкаливает.

Здесь в тени, наверно, все сорок. Вот только где взять эту тень, когда солнце над самой макушкой? И ветер с моря не прохладу несет, а мечту об этой самой прохладе. И о воде. Пусть и подсоленной, что третий день задыхается в буримсах, но все-таки воде. Если по-нормальному, то еще час назад мы должны были остановиться и переждать самое пекло. Вот только место неподходящее для привалов. Приходится терпеть и молиться, чтобы поал вынес. Чтобы ремни выдержали, какими наездник к седлу привязан. И чтобы ветер не поменялся. Ветер – это самое главное! Не только я посматриваю на воздушного змея. Огромного, яркого, летящего в белесом небе. Ну это он на земле огромным казался. А теперь – чуть больше носового платка.

Я когда утром этого змея увидел, подумал – обман зрения у меня. Не ожидал, что летучую конструкцию и здесь уже изобрели.

– Знаешь, что это такое? – спросил у меня Первоидущий.

Не оглядываясь, он задал этот вопрос. Осматривая и проверяя «змеиную» бечевку. Знает мужик, что только я такой любопытствующий. Чтобы все бросить и торчать над душой работающего человека. Все остальные найдут себе дело. Или сделают вид, что нашли. А меня водой не пои, но дай на чего-то новое поглазеть. Таким уж уродился.

– Знаю, Идущий. Видел… как-то.

– И для чего он нужен, знаешь?

– Летать, – отвечаю. И больше ни звука. Не так прост этот вопрос, как кажется.

– А летать зачем? – продолжается допрос. Похоже, мужик решил вытянуть из меня все, чего я знаю о воздушных змеях. Даже работу свою прекратил и на меня оглянулся.

– А это, Идущий, ты мне сам скажешь, – говорю, интонации Пал Нилыча используя. И его «душевную» улыбочку. Когда старик разбор полетов устраивает. После операций. Типа доложите, голубчик, почему это ваш пациент взял да помер, если никто за летальный исход не платил?

113
{"b":"299","o":1}