1
2
3
...
130
131
132
...
138

– …А если думаешь, что я трусливо сбежал от героической борьбы с трудностями, так я адресок начеркаю. Вернись и борись. Решительно и до победного. А потом сообщи, кто победил. Можно даже через газету. На первой странице. Я еще помню, что такое газета.

Не знаю, как долго я общался с собой, но на слове «газета» старик меня остановил. Решил, что с него хватит незнакомых слов и моего бурчания. Все хорошо в меру. Даже плач об утерянной любви. Или кем там Марла для меня была?..

Кем была, я объяснять не стал, но «плач» прекратил. И очень вовремя, как оказалось. У меня хватило сил и внимания найти проем, куда свернул Первоидущий.

– Зайди и сделай, что сможешь, – предложил старик, протягивая мне руку.

И я внял совету.

Шагнул в арку проема, вцепившись в ладонь провидца. Героическим исследователем чужих миров, готовым справиться с любой опасностью, я себя не чувствовал. Скорее перепуганным детенышем, которого мамаша во второй раз привела к стоматологу.

В первый раз всегда все по-другому. Чего не знаешь, того не так боишься. Вот сделать второй прыжок с вышки мне было куда труднее. И я мысленно приготовился ко всяким неприятностям.

Ну должная подготовка всегда гарантирует результат. Правда, результат может быть любым. Даже тем, который нужен. Но это если очень повезет.

Мне повезло. Первоидущего я нашел. А возле него еще троих. Двух женщин с закрытыми лицами и мужчину. Одна из женщин, в короткой кофточке и полупрозрачных шароварах, танцевала. Браслеты на запястьях и лодыжках позвякивали. Вторая что-то сказала, и танец прекратился, а браслеты оказались на подносе, где уже лежали какие-то драгоценности. Сама танцовщица стала исполнять танец живота. На смуглой коже поблескивал пояс из крупных граненых камней. В итоге пояс и то, чего было на подносе, запихнули в шкатулку и обменяли на горсть монет.

Монеты выложил мужик, не Первоидущий, и он же шкатулку взял. Покупательница, точнее выбирательница, не спеша поднялась с подушек и направилась к двери. Каждым жестом подчеркивая, что оказывает великую честь и этой лавке, и всем тем, кто в ней находится. Знал я подобную фифочку. Та тоже считала, что земля должна быть благодарна ей за то, что она ходит по ней. У меня прям руки зачесались: завалить бы эту выбирательницу обратно на подушки и проверить, чего такого необыкновенного она прикрывает своими одежками.

Похоже, подобная мысль возникла и у Первоидущего. Но он ее не осуществил. Не знаю уж почему. Вместо ушедшей стервочки призвал к себе танцовщицу.

Нет, валить он ее не стал. Только погладил по бедру и приказал… одеться.

Так я посмотрел стриптиз наоборот.

Одеждой тут оказался большой кусок полупрозрачной ткани, в которую танцовщица как-то по-особому завернулась. Да еще полкило украшений навесила и надела на себя везде, где они могли удержаться.

«Одетая» танцовщица выглядела куда наряднее новогодней елки.

Потом Первоидущий решил развлечься скромным обедом или основательным перекусом. То, что за окнами лавки не вечер, это я сразу сообразил. Но точнее со временем не определился. Выходить из-за такой ерунды на улицу чего-то не хотелось. Да и старик крепко за руку держал.

– Доброго дня, Первоидущий. Так и будешь без меня жевать или поделишься?

Ну надоело мне быть зрителем на чужом пиру. Не скажу, что я так сильно проголодался, но эти двое старательно делали вид, будто меня вообще нет.

Зато когда я заговорил, меня сразу же заметили. И не только эти двое. В лавке еще и охранник имелся. А я его самым позорным образом проморгал. Хорошо, что он двигался медленно. Скорее напугать хотел, чем убить. Похоже, давал хозяину время разобраться, кого это нелегкая в лавку занесла.

И Первоидущий, да будут неутомимы ноги его поалов, сделал это быстро. Врубился в ситуацию на третьей секунде. Меня еще и резать не начали.

– И тебе добрых дней и легкого Пути. – Мужик поднялся с подушек, поклонился, одновременно делая жест, будто задвинул что-то подальше. Охранник убрал меч, и сам убрался за шторы. – Входи, Многодобрый, раздели со мной еду, осмотри мою лавку, выбери себе подарок.

В другое время я бы не отказался от осмотра и подарка. Но в этот раз пришлось сказать «нет». Не хотелось расстраивать хорошего мужика, но…

Он молча слушал мои объяснения и только прихлебывал из черной чаши. Когда я замолчал, девушка поднесла мне такую же. Тонкую, гладкую, до краев полную нарилы.

Смесь пряной горечи и нежной кисло-сладости впиталась в стенки рта и горла. Кажется, вино так и не дошло до желудка. Да уж, редкими напитками балуется наш Первоидущий. Один золотой за кувшин нектара. Не слабо, не слабо… Раньше куда скромнее был. И девочка рядом с ним элитных кровей. Хорошие сны снятся мужику. За такие и умереть не жалко.

– Сон? Значит, это все только сон? – Первоидущий огляделся, передвинул вышитую подушку, погладил руку танцовщицы. – Она тоже сон?

– Наверное.

А что еще я мог ответить?

– Но я хорошо помню, как покупал Ясоу. И Рал… Помню, как он вбежал в мою лавку и… остался. Я не отдал его чистым, когда те пришли за ним.

– Ну… бывают иногда яркие сны. Очень подробные. Которые не сразу забываешь. Но просыпаться-то надо…

– Зачем?

Я мог только пожать плечами.

Раньше я тоже думал: «А на фига просыпаться?» Думал я это в другом мире, когда меня поднимал с постели настырный будильник. Кажется, только закрыл глаза, а он уже звенит. Я специально ставил его подальше, чтобы не сразу добраться до него. А когда все-таки добирался, то был более или менее проснувшимся. И мне уже не хотелось разбить его о стену. Еще я всем подряд жаловался на этот проклятый будильник. Тогда-то Пал Нилыч и заявил, что если каждое утро будильник воспринимается как злейший враг, а собственные глаза приходится открывать с помощью пальцев, то самое время что-то менять в жизни. Например, раньше ложиться. Или позже вставать. Вот за второе предложение я проголосовал обеими руками и… стал дежурить по ночам. Наверно, тогда я и понял, что каждому человеку нужно что-то такое, ради чего стоило бы просыпаться. А когда этого нет, то зачем жить дальше? Однажды каждый задает себе этот вопрос. И, как правило, ночью. Может, поэтому так много людей не доживает до утра?

– А что будет с Рал и Ясоу, когда я проснусь?

Я не сразу вспомнил, кто они такие. И кто держит меня за руку.

– Не знаю, Идущий. Я ведь не спец по снам. Может, и ничего не будет. Останутся жить, как жили. А может, все это исчезнет, как только ты уйдешь.

– Я не хочу, чтобы они исчезали!

Да уж, проблемка. И кто я такой, чтобы заставлять мужика делать то, чего он не хочет? Вот и его охранник очень прозрачно на это намекает. Поглаживая рукоять меча.

– Ну не желаешь просыпаться, оставайся. А я к каравану пойду.

– К какому каравану?

Первоидущий отпустил-таки руку танцовщицы и шагнул ко мне. Охранник тоже. Но держался так, чтобы не попадаться на глаза хозяину.

– К тому, что ты возле Храма оставил.

– Я оставил караван?!

Мужик схватился за знак караванщика, все еще висящий у него на груди.

– Ну да. Мимо Гиблой долины провел. Потом через Злые земли и Катису. А перед Храмом Многоликого караван остановился. Это ты помнишь?

– Помню.

– А как обратно нас вел, помнишь?

– Не-эт… Как в Хариту пришел, помню. Как эту лавку открыл, торговать начал. Еще помню… много всего было. Я ведь третий сезон в городе. А как от Храма Асгара уходил, не припомню. Может, у меня с памятью что-то?.. – совсем уж несчастным голосом закончил Первоидущий.

И хотелось бы подыграть мужику, но…

– В порядке твоя память. Просто караван все еще перед Храмом стоит. Ждет, когда мы вернемся. Ну те, кто захочет вернуться.

– Ждет?! Третий сезон ждет? – недоверчиво спросил Первоидущий.

А охранник стоял уже рядом с танцовщицей. И взгляд у обоих ну очень уж подозрительным сделался.

– Всего только ночь ждет. А утром твой помощник уведет караван.

131
{"b":"299","o":1}