ЛитМир - Электронная Библиотека

Думаю, дорога отравила и мой разум – я сидел, смотрел и ждал, когда убитый упадет на плиты. Мне было интересно, кто это будет. Сегодня я не поставил бы на кипана – молодой сражался как мастер клинка. Как настоящий хостанец. Думаю, он сильно удивил своего кипана.

Я сидел, смотрел и молчал. Я не сразу заметил, что за поединком следят и другие. Не все, но я больше не был один. Те, кто стояли возле меня, тоже молчали. Никто не разговаривал, не предлагал монету на победителя – все стояли и ждали. Я тоже встал. Опасно сидеть, когда все вокруг стоят.

Плиты под бойцами светились все сильнее. На ту, где топтался кипан, уже больно было смотреть. Я отвернулся и увидел Читающую. Она шла к нам. В плаще и качире. Даже на привале Читающая не снимала повязку с лица. На дороге стояли кутобы, лежали поалы, горел костер. Читающая торопилась, но идти быстрее не могла.

– Останови их! – услышал я ее голос.

Он был таким громким, что соперники должны были сами остановиться, а те, кто смотрел на них, оглянуться.

Никто не оглянулся, а поединок не прекратился.

Я не хотел подчиняться, но тело само шагнуло к сражающимся. Мне никто не помешал.

Молодой повернулся ко мне спиной, и я одной рукой коснулся его шеи, а второй перехватил копье. Я не сильно сжал шею – он даже не заснул, но стоять на ногах перестал.

Старший охранник не сделал из меня двух Нипов одним ударом, хотя очень старался. Я успел выкатиться из-под удара. А второй раз ударить кипан не успел – плита повернулась под ним, как крышка котла под голодным касыртом.

Кипан провалился в яму и даже не вскрикнул.

На дне котла с пахучей приманкой касырта ждут колючки Сибу-Набу. Что ожидало Кранта на дне ямы, я не знаю. Он тоже не узнал: он зацепился за ее край и не стал падать на дно. Плита свалилась не сразу. Она стояла, как сабир на ребре. Будто выбирала: ударить ей добычу по голове или по ногам. Я поднялся и подошел к яме:

– Крант, давай руку!

Кипан держался одной рукой. Второй я не видел, головы тоже. Только ниже края плит белела качира, и слышалось тяжелое дыхание. Пальцы и ногти на его руке тоже побелели. А их сияние из красного медленно становилось синим.

– Крант! Руку!

Я склонился над ямой, поглядывая на плиту. Она медленно качнулась. Не хотелось, чтобы она упала мне на голову.

– Топор…

Голос кипана был таким же хриплым, как и дыхание.

– Крант, бросай топор! Давай руку!

– Нет!..

Это был уже не голос, а рычание.

– Крант, ты гайнул! Топор не вытащит тебя из ямы!

Я не стал хватать кипана за ту руку, какой он держался. Нельзя спасти того, кто хочет умереть.

Плита начала падать, будто только и дожидалась моего крика. Если бы я не подставил копье, она ударила бы кипана по пальцам и по голове. Он как раз выбросил топор из ямы и подтянулся. Голова поднялась над краем. Но сразу выбраться он не смог. Его ноги заскребли по камню, и Крант повис, опираясь подбородком и руками о край плиты.

Лицо кипана опять стало прежним, я больше не видел за ним чужого. Он всегда убирал повязку с лица, когда сражался с тисани.

– Давай руку, Крант.

На этот раз кипан подал мне руку и выбрался из-под плиты. Держать ее одной рукой становилось все труднее. Плита давила так, что древко ползло в ладони. Еще немного и наконечник копья проткнул бы мне ногу. Он уже упирался в мое колено, а сдвинуть копье в сторону я пока не мог.

…Блин, ничего умнее не придумал? Ты б еще языком ее подпер!

Плита упала и закрыла яму. Стук был такой громкий и тяжелый, что у меня ноги задрожали. А еще под плитой что-то тихо треснуло, будто сломалась тонкая сухая ветка.

– Закрылась? Как ты смог ее открыть?

Читающая стояла рядом и смотрела на кипана. Меня она будто не замечала.

– Это не я. Она сама…

– Он ранен.

Я не хотел ничего говорить, но почему-то сказал.

Читающая долго смотрела на меня, будто удивлялась, что я стою рядом и умею разговаривать. А я тоже начал удивляться: почему никто не помог кипану? Если бы я провалился в яму и ко мне никто бы не подошел, я бы не удивился. Но почему оставили кипана?

– Ранен? Он кормил кровью дорогу?

– Да.

И опять я ответил, когда не хотел отвечать:

– Это не рана. Это совсем…

Кипан потрогал ногу. На пальцах осталось немного крови.

– Быстро перевяжи!

В Пыльных Землях все выполняют приказ проводника. Сразу и не раздумывая. Те, которые много думают и много спорят, не ходят караванными тропами. Или долго не живут.

Кипан сел возле плиты-ловушки и начал подворачивать порванную штанину.

– На, промой рану!

Я протянул ему флягу. Его фляга куда-то подевалась.

– Нет! – захрипел молодой охранник.

Он тоже сидел на плите и тер шею. С той стороны, где я слегка придавил ее. А те, кто смотрели поединок, начали расходиться. Лица у них были удивленные и задумчивые.

– Нет. – Читающая тоже покачала головой. – Здесь нельзя промывать рану. Опасно.

И она осторожно топнула по краю плиты. Той, что чуть не стала ловушкой. Остальные уже погасли, а эта еще слабо светилась.

Сегодня Читающая сказала больше, чем за все дни пути от Спящего Столба.

– Ну если нельзя, тогда держи! – Я отвязал мешочек с пылью желтого гриба. – Немного жжется, но кровь затворяет быстро.

Кипан принюхался и взял мешочек.

– Знаю. Дорогое зелье. – Он запустил пальцы в мешочек. – Спасибо, Нип. Я твой должник.

– Сочтемся, Крант. Ты же не собираешься сегодня умирать?

– Нет. Не собираюсь.

Кипан занялся своей царапиной, которая все еще кровоточила. Щепотка желтой пыли – и на ране появилась рыжая корка. А кипан зашипел и выругался сквозь зубы.

В моей руке была полная фляга, и я вдруг вспомнил, что ничего не пил с самого утра. И во рту сразу пересохло, будто я съел полный котел асты.

Быстро открыл флягу, глотнул раз, другой.

Молодой опять что-то захрипел и замахал рукой. Он сидел и даже не пытался встать.

Я так сильно его придавил?

– Ролус помоги ему подняться. Наш отважный мастер так устал, что у него ноги дрожат.

Кипан засмеялся, а Ролус бросился помогать молодому охраннику. Из всех, кто смотрел поединок, только Ролус остался возле нас.

Я сделал еще глоток и понял, что нам пора менять воду – эта уже задохнулась. Хотел сказать кипану, но что-то хрустнуло на зубах и во рту стало горько. Я выплюнул на ладонь вязкую желтоватую слюну. А вместе с ней маленького красного жучка. Уже раздавленного. Лекари делают из них мазь от ожогов и сильный яд.

Фляга вдруг сделалась очень тяжелой и упала на дорогу. Потом и я лег рядом. Таким уставшим я никогда еще не был. Быстро темнело. Теперь я знаю, что над дорогой тоже бывает ночь. А ночью трудно дышать. И голоса в темноте плохо слышно. И непонятно, кто говорит и о чем.

– …я не хотел! …он сказал!

– …ты гайнул, Ситу…

Кто-то тряс меня и кричал над ухом:

– …ости, Нип! Я не знал, зачем ему фляга!..

Я открыл глаза и увидел флягу. Вода текла и текла из нее. Вся плита намокла и опять сияла. На ней не было рун – только рисунок. Пояс Мюрту, свернутый кольцами. Вода текла по кольцам пояса к середине рисунка. Там получился маленький водоворот. А вместе с водой кружились красные жучки. Много красных жучков. Они были такие яркие, что я не мог на них смотреть. Я закрыл глаза и услышал голос демона:

И надо же было так лохануться!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Тряхнуло. И реально так… Не держался – слетел бы вниз. Камушком. А там – всмятку…

«И пораскинул он мозгами на два квартала…»

Ну это вряд ли. Сколько ж мозгов надо?

Это мне с перепугу всякая ерунда в голову лезет. Воображение у меня богатое и опыта хватает: видел, что бывает с теми, кто птицами себя воображают, да с шестнадцатого этажа… прыг. Мордой в бетон. Зрелище не для слабонервных.

Ладно, проехали. Вернее, приехали. Дальше лифты не «ездют» – дальше на своих двоих «ходют».

21
{"b":"299","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Украденная служанка
Lykke. В поисках секретов самых счастливых людей
Эффект чужого лица
Пропаданец
Законы большой прибыли
Храню тебя в сердце моем
Доктрина смертности (сборник)
Девушка в тумане
Действующая модель ада. Очерки о терроризме и террористах