ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мы скоро выйдем из Окраинных гор, – тихо сообщает Крант.

Я тупо пялюсь на него. Точнее, на тюк тряпья, что колыхается на Крантсшом поале. Кажется, оберегатель нацепил на себя два плаща и попону в придачу. Мерзнет он, что ли?.. Вчера не так все запущено было.

– Крант, ты заболел?

Качает головой. Нет, мол.

Ладно, может, модно среди норторов так. Или гардероб он свой решил проветрить. Меня не просит кутаться, и за то «спасибо».

– Так мы в горах, получается?

Кивает. Молча.

Кручу башкой. Глазею по сторонам. Камни, песок, небо, облака. Между ними Дорога.

Или с моими гляделками чего-то не то случилось, или я не понимаю местных приколов.

– Ну и где горы?

Крант показывает на ближайший камень, потом на соседний, а потом делает округлый жест, будто гребет к себе чего-то от самого горизонта.

Типа все, на что ты смотришь, Лёха, это горы. Ну а чего ты вместо них видишь, я прям даже и не знаю.

– И это тоже гора?

Показываю на камень метрах в двух от Дороги.

Крант кивает. Молча.

А камень меньше футбольного мяча будет.

Получается, стояли себе горы, никого не трогали, а потом кто-то взял и песочком их засыпал. До самых верхушек. Это сколько же песка понадобилось?..

Спросил.

– Это пепел.

Я едва расслышал Кранта.

– Пепел?!

Молчаливый кивок и явное нежелание общаться дальше.

Ну я поискал и нашел другой объект для общения. Марлу. И на привале получил еще кусочек информации. Маленький такой. Обгрызенный со всех сторон.

Окраинные горы в натуре, засыпаны пеплом. Воевали здесь кирлы и дарсматы. Никто уже не помнит, из-за чего они сцепились. Не поделили чего-то по-соседски. Летучими они были. Одни над морем жили и в самом море, другие над горами и в горах. Потом, наверно, решили, что им тесно в одном мире, ну и устроили войнушку. До победного. И до полного истребления соседей.

Победили все. Проигравших не осталось.

Даже тех, кто бы помнил, как они выглядели. Только смутные упоминания в полузабытых легендах и древних песнях.

– А ведь этих горе-вояк было до хрена и больше. Это сколько же пепла надо, чтоб засыпать горы!..

– Я слышала старую песню… – Марла пару секунд молчала, потом заговорила уже другим голосом и с другим ритмом: – «… Поднялись в небо зеленокрылые дарсматы, и полдня не видела земля солнца. На день закрыли землю от солнца синекрылые. Три дня дрожала земля во тьме, пока сражались с черными крыланами краснокрылые. А когда пал последний защитник и враг уже торжествовал победу, взмахнула Великая Мать крылами, открыла свой карающий глаз, и закричало небо страшным криком, и стало небо огнем. Застонала вода в море и тоже стала огнем. Все враги сгорели в этом огне. Но нет больше жизни в Море Улхи. И над морем жизни нет. И возле моря никто не живет…»

Марла вдруг замолчала, посмотрела на меня, словно только проснулась, и быстро-быстро стала жевать.

– А Море Улхи – это где? – спросил я, когда она собралась уходить.

Взмах левой рукой – и Лапушка убежала.

Блин, все вели себя так, будто за каждое лишнее слово тут давали год строгого режима. Без права переписки.

Я потом глянул несколько раз в сторону моря, но моря там не увидел. Больше всего это напоминало тяжелые грозовые тучи у горизонта. Или далекие горы в тумане. И тоже у горизонта А в последний раз эти тучи-горы сложились в горбатую старуху. Она сидела, подтянув колени к груди, покачивалась взад-вперед. Смотрела закрытыми глазами в небо и шептала, шептала…

– Господин… – Малек подергал меня за локоть, и я отвернулся от старой карги.

– Чего тебе?

– Господин, что случилось с твоими детьми?

– Малек, у меня нет детей!

– Но ты говоришь: «деточки мои, деточки…»

– Тебе послышалось! Понял?

– Да, господин. Но ты плачешь…

Я мазнул ладонями по щекам. Мокрые, блин.

– Это мне в глаз чего-то попало. – Размазал сырость шейным платком и опять рыкнул на Малька, будто он в чем-то виноват: – И вообще, я спать хочу, а ты…

– Нельзя здесь спать, господин, – зашептал пацан, склоняясь ко мне и озираясь. – Вот выйдем из опасного места, тогда и… Я сам слышал, как Первоидущий говорил: настоящий привал и сон, когда закончатся Окраинные горы.

– Ну и когда они закончатся?..

– Скоро. Совсем скоро.

– Это тебе тоже караванщик сказал?

– Не мне. Но я услышал.

– А он тебя видел?

– Не знаю, господин.

– Ну и какого хрена ты возле него отирался?

Пацан отвел глаза и стал активно копошиться под плащом.

– Вот, господин. – Мне в руки сунули маленький кувшинчик. – Это тифура.

– А я не засну от него?

– От красного сразу не засыпают.

– А потом?

– Потом горы закончатся.

– Ладно. – Открыл, хлебнул: вкусно! – Спасибо, Малек.

Он кивнул и отъехал. Потом вернулся, тронул за локоть.

– Ну?..

– Господин, не надо смотреть в ту сторону. Не смотри больше…

Я уставился на пацана во все глаза. Даже вино проглотить забыл.

– У тебя лицо тогда странное становится, господин. Страшное.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее Малек сжимался и втягивал шею.

– Ладно, свободен.

Ничего умнее мне в голову не пришло. Двое суток без сна как никак. Да еще в седле.

Тифуру я допил. В ту сторону больше не смотрел. Пустую тару отдал пацану. Этот придумает, чего с ней сделать. Спать мне не перехотелось, но терпеть можно было.

Дотерпел до утра. И до настоящего привала. Среди камней и зеленых кустиков. А перед сном еще и с Первоидущим поговорил. Он больше не шарахался от меня. Наоборот. Сам пришел и тифуру принес. Кувшин у него куда больше, чем у Малька, оказался. Ну оно и понятно: я ведь не сам-один пить буду.

Караванщик пришел поблагодарить меня. За то, что провел его по Верхней Тропе.

Я решил, что мужик переутомился, спутал меня с кем-то. Ну как я мог кого-то куда-то вести, если сам на этой тропе первый раз. Да и то в середине строя отирался. И почему обязательно по Верхней, что, Нижнюю Тропу на техосмотр закрыли?

Думал, отделаюсь шуткой. Поймет ее караванщик или нет, мне по фигу. Но свалит он по своим караванным делам, а я смогу отоспаться.

Ага, прям так и сразу!..

Мужик пришел плотно пожевать и пообщаться. Намолчался, похоже, за двое суток, вот и решил оттянуться по полной программе. А мое согласие и активное участие ему для этого не требовались.

Так я узнал, что Верхней Тропой пользуются чаще, чем Нижней. Потому что Верхняя ведет в Урламбу, а Нижняя – в Другую Землю. Там Первоидущий никогда не был. И что это за Земля такая – не ведает. Знает только, что лежит она за морем и за проливом. Сначала Море Улхи, потом Гремящий Пролив. А Нижняя Тропа потому и называется нижней, что ведет под морем и под проливом. Можно в Другую Землю попасть и на корабле, но придется идти без поалов. А Первоидущий – не купец, его дело караваны водить, а не с товарами по морям болтаться. Нет, в Море Улхи корабли не заходят. Там нет воды. А что там вместо воды, никто не знает. Потому что никто не смог вернуться и рассказать.

Верхняя Тропа на вершинах гор проложена, вот ее и называют так. Боги построили ее. Давно. Теперь так строить не умеют. Даже Повелители Врат. Хоть говорят, что они все могут. А Тропа не каждому покорится. Без проводника по ней можно бродить до самой смерти, но так и не выйти из Окраинных гор. Даже с проводником есть риск заблудиться, если Тропа не захочет пропустить. Так в прошлый раз Первоидущий наткнулся на караван. А в нем только мертвые. Устроились, похоже, на привал, уснули и не проснулись. Даже поалы умерли во сне. Вот когда упокоили всех как полагается, тогда и выход сразу нашли.

«Не любит Улхи непорядка в своем доме, хоть и разрешает бескрылым заходить в него». Так проводники говорят. Первоидущий запомнил и мне повторил.

А проводник у Верхней Тропы будет. Обязательно. Сколько раз говорили про сгоревшие деревни у Окраинных гор, и столько же раз это не было истиной. Как-то Первоидущий хотел решить эту загадку, но Мудрая запретила ему говорить с жителями деревни. Заглянула в его мысли и приказала молчать.

97
{"b":"299","o":1}