ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты не одна?

— Да, Наташа с малышом приехали минут пятнадцать назад. Вы случайно не сговорились? — раздраженно ответила Щеголева, проходя в гостиную. Не оборачиваясь, на ходу она крикнула: — Тапочки в коридоре, на нижней полке шкафчика. Открой — увидишь.

— И ничего мы не сговорились, — пробурчала себе под нос Надежда и увидела в проеме двери в спальню Наташу с малышом на руках. — Здравствуй, Натала.

— Здравствуйте, тетя Надя.

— Кажется, мы по одному поводу?

— Пожалуй, — Наташа опустила глаза. — Я положила трубку и поняла, что сделала глупость. Я не могла не приехать. Маме тяжело. Я знала, но все равно не могу ничего изменить.

— Почему? — Андреева подошла ближе, взглянула на малыша, который усиленно сосал пустышку и разглядывал обеих огромными карими глазами.

— Потому что мы это делаем для него, — Наташа кивнула в сторону Андрюши. — Я не хочу, чтобы он решал те же проблемы, что и его родители, бабушки, дедушки. Я хочу, чтобы у него они были другие.

— Он еще очень мал, а вы уже решаете за него, где ему расти, какие проблемы решать, — размашисто жестикулируя, сказала Андреева. — Впрочем, я не могу никого судить. Вы достаточно взрослые, чтобы принимать решения. Палка о двух концах получается…

— Тетя Надя, прошу вас, поддержите нас с Севой. Маму можно переубедить. Вы ведь знаете, какой она мягкий человек. Она всегда прислушивалась к вашему мнению. Помогите ей понять, что не бросаем ее, что мы ее очень любим. Все временно. Мы устроимся и заберем ее к себе, — эмоционально говорила Наташа, покачивая малыша.

— Заглядывать так далеко вперед не стоит. Ваша мама сама себе хозяйка, в отличие от этого карапуза, — назидательно произнесла Надежда и направилась в гостиную, где, поджав колени к подбородку, в кресле сидела Юлия.

Надежда взглянула на нее и шумно выдохнула. В душе она не могла принять решение Наташи, потому что в ту минуту, когда увидела потерянные глаза подруги, вдруг поставила себя на ее место. Что, если Анфиса однажды поставит ее перед фактом тысяч километров, которые будут разделять их? Да у нее самой сердце разорвется, а чего требовать от Юлии… Недавно муж оставил, теперь единственная дочь с внуком собираются уезжать. Воистину — нет в жизни справедливости. И как бы красиво Андреева ни говорила о том, что нельзя давить на детей, что нужно дать им возможность идти своим путем, в душе она не находила поддержки собственным словам. Она просто должна была произносить их, чтобы хоть как-то поддержать подругу. Это была явная ложь, на которую Надежда шла осознанно.

— Юль, — Андреева села в кресло рядом, — послушай, что я хочу сказать.

— Не надо, — перебила ее Щеголева, продолжая смотреть на застывшую занавеску окна. — Я знаю, что не имею права держать их возле своей юбки. Умом я это понимаю, а сердцем… Я вообще удивляюсь, что я не сошла с ума, когда положила трубку и осталась наедине со своими мыслями.

— Когда ты прервала наш разговор, я подумала бог знает что, — воспользовавшись паузой, сказала Надя.

— Почему?

— Она еще спрашивает?! А твоя фраза о воротах ада. Что это было, по-твоему? Как я должна была это понимать? — Надя сорвалась с места, принялась расхаживать по комнате. — Отвечай же!

— А так и понимай, что я прожила будто бы и праведную жизнь, а на то, что попаду в рай, не рассчитываю.

— Юля, разве так можно! — Андреева села на широкую, прочную спинку кресла. — За что ж ты себя так крепко судишь?

— Я дважды хотела уйти из этой жизни. В двух шагах была от пропасти.

— Но ведь ты осталась.

— И дважды благодаря Наташе, — Юлия поднялась и подошла к окну. Она продолжила говорить совсем тихо, как будто и не хотела, чтобы кто-то услышал ее слова. — Когда ушел Лева, я сказала себе, что нужна им, а значит, должна жить. Я подумала, что кроме позора, горя не принесу своему ребенку ничего. И это может перечеркнуть все то хорошее, что было между нами. А сегодня все снова потеряло смысл. Я действительно решила уйти, но не успела проглотить эти чертовы таблетки, потому что кто-то начал открывать дверь. Я вышла в коридор и столкнулась с Наташей.

Щеголева замолчала. Ей было тяжело говорить. Все казалось каким-то безумием. Это не могло происходить с ней.

— Я посмотрела в ее глаза и испытала такой стыд, который уничтожил всю меня. Перед Наташей стоял призрак, сжимающий в ладони горсть таблеток. Вместо того чтобы ответить на ее объятие, принять на руки малыша, я трусливо сбежала на кухню и, дрожа, высыпала отраву в ведро… — Юлия оглянулась на Надю. — Я больше никому не расскажу об этом. И прошу тебя задать себе вопрос: сможешь ли ты после этого дружить с такой слабачкой?

— Глупая ты, Щеголева, — Надя подошла, обняла подругу за плечи. — Даже представить себе не могла, какая ты у меня глупая. Как же я без тебя.

— Сама не знаю, что у меня творилось в голове. И сейчас она тяжелая, словно перед простудой. Ничего не соображаю. Наташе в глаза смотреть не могу, а она все говорит, говорит. Я понимаю, что все ее слова обращены ко мне, а принять их не могу. Проходят они мимо, понимаешь? Что мне делать?

— Возьми себя в кулак и скажи, что отпускаешь их. Внутри можешь гореть синим пламенем, а им не дай этого почувствовать. Ну, хочешь, выдержи паузу. Юль! — Надежда развернула подругу к себе лицом. — Ну разве легче тебе станет от того, что Сева останется без высокооплачиваемой работы? Разве полегчает от того, что они будут рядом с тобой вариться в бесконечном кошмаре нашей непредсказуемой действительности?

— Там хорошо, где нас нет. Не слыхала такого? — не сдавалась Щеголева, только сопротивление ее уже походило на инерцию. Вот-вот остановится и начнется другое движение, другие слова.

— Слыхала.

— И будут они там вторым сортом.

— А здесь что, высший? — иронично спросила Андреева. — Разве то, что Лев — директор известного на весь мир института, гарантирует что-нибудь ему, вам? Разве бизнес Севы — это что-то стабильное?

— Но и за океаном никаких гарантий.

— Там есть возможность попробовать начать другую жизнь. Может быть, она им не понравится. Много людей возвращается. Им будет к кому вернуться, в конце концов. А тем временем, ты здесь устроишь свою жизнь. Сколько тебе лет, Щеголева? Жизнь только начинается. Дети взрослые, мы можем позволить себе роскошь обратить внимание на себя, понимаешь?

— Ты не дави на меня.

— Я не давлю, а пытаюсь убедить, — Андреева снова вернулась в кресло. — Юль, давай без эмоций, а?

— Они ничего не сказали Льву.

— Успеется. Они решили сначала с тобой все выяснить. Вот что, позови Наташу и поговори с ней. Она сама не своя. Ей ребенка кормить. Нельзя держать ее в напряжении.

— А меня, значит, можно, — усмехнулась Юлия. — Ладно, зови. Скажу, что я счастлива спровадить их подальше, чтобы заботиться исключительно о себе.

— Они любят тебя.

— И я их, — прошептала Юлия, борясь с подступившими слезами.

— Эта любовь и есть смысл — это рай на земле, понимаешь? Любовь к ребенку, любовь к отцу и матери — это что-то на уровне вселенной. Столько слов об этом сказано, а все мало будет, — Надя принялась хлопать по карманам. — Такая тема, что не мешало бы и закурить.

, — Иди на кухню и дыми в форточку, — миролюбиво сказала Щеголева.

Когда Надя вышла из гостиной, Юлия еще какое-то время стояла у окна. Потом медленно прошла через комнату и, выйдя в коридор, увидела Наташу, сидящую на стуле. Она сидела, опустив голову, покачивая ногой. Она была глубоко погружена в собственные мысли и не заметила, как Юлия присела рядом, обхватила руками ее колени.

— Девочка, милая моя, — прошептала Щеголева. Наташа вздрогнула и испуганно посмотрела на мать. — Ната, доченька, я хочу сказать тебе важное. Ты разбиваешь мне сердце, но я счастлива и готова терпеть эту боль, потому что люблю тебя.

— И я тебя, дорогая моя мамочка. Ты не обижаешься больше? Ты поняла нас? Ты не сердишься на Севу? — Наташа всхлипывала, не пытаясь вытирать бегущие слезы. — Он так переживает. Ты не сердишься?

37
{"b":"3","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
[Не]правда о нашем теле. Заблуждения, в которые мы верим
Потому что люблю тебя
Страна Сказок. За гранью сказки
Выбор чести
Гарет Бэйл. Быстрее ветра
Последняя из рода Теней
Наша Рыбка
SPQR V. Сатурналии
Твоя примерная коварная жена