A
A
1
2
3
...
23
24
25
...
75

Физз явно не находила подходящего слова.

– Немного усталой, – опять предложила Клаудия искомый термин.

Физз усмехнулась.

– Истощенной, я бы сказала. И Мак этот, мне показалось, очень беспокоится за тебя.

– Не обращай внимания, он вообще очень беспокойный. Даже слишком, – заверила Клаудия сестру.

– В таком случае почему бы тебе не взять недельку отпуска и не позволить ему позаботиться о тебе?

Клаудия громко рассмеялась.

– Парочка здоровых мужиков послала хрупкую женщину выполнять за них грязную работу.

– Не пойму, о чем ты?

– Будешь много знать, скоро состаришься, – с улыбкой сказала она, и ее наивная сестричка пожала плечами. – Сознайся, что они тебя с тем и подослали, чтобы ты завела разговор об отпуске?

– Знаешь, я вот только взглянула на тебя и сразу поняла, что ты действительно нуждаешься в отдыхе.

– Не глупи, Физз. Ты же прекрасно понимаешь, что я не пойду на это.

– Но почему?

– Хотя бы потому, что спектакль на ходу, делает хорошие сборы.

– Да уж, если ты на недельку исчезнешь, публика будет безутешна.

– Ну, спасибо, моя дорогая, – не без ехидства откликнулась Клаудия на замечание сестры.

– Что спасибо? Я тебе больше скажу, безутешна будет даже не вся публика, а так примерно с дюжину театроманов.

– Ох, скажите на милость! Целая дюжина!

– Вот именно, дорогая, – рассмеялась Физз, – вот именно! Эти-то, не сомневаюсь, просто восстание на Шафтсбери-авеню[3] устроят. Но в самом деле, подумай, ты так напряженно в последние месяцы работала. Ты же знаешь, что случилось с папой, когда он переоценил свои силы. Если так пренебрегать своим здоровьем, в один прекрасный момент ты вынуждена будешь прервать свои труды, хочешь ты этого или нет.

– С папой другое, он пережил сильнейшее потрясение. А я просто слишком рано встаю и слишком поздно ложусь. Тут еще этот прыжок с парашютом. Знаешь, предприятие оказалось не из самых забавных.

– В самом деле? А вот мне это зрелище показалось весьма интересным. Расскажи, как все было.

– Господи, какой ты, в сущности, ребенок. На таких вот взрослых детей я и работаю. Но я обещаю тебе, что со мной не случится ничего плохого и в больницу я, как папа, не загремлю. Хотя, надо сознаться, приходится трудновато, но публика придает сил. Да и не хочется, честно говоря, разочаровывать людей. Ну что хорошего, если они, узнав, что играю не я, придут в кассу и потребуют свои денежки назад? Так недолго и доверие публики потерять, а вот восстановить его будет совсем не просто.

– Так что ж, по-твоему, этот человек, обеспокоенный твоим состоянием, ошибается?

Мак, должно быть, здорово задурил башку моей сестрице, подумала Клаудия, а ведь на нее совсем не просто произвести впечатление.

– Он не мой тип, Физз. Так что его мнение…

– Уфф! Твой тип! Знаем мы твоих типов! Вроде Джулиана, Дэвида Харта и еще кучи других прилизанных и утонченных красавчиков в твоем вкусе. И все на десять минут.

– Никакой кучи других и не было, не греши на меня, сестренка. А Дэвид всего лишь мой друг. Он никогда не посягал на мое тело.

Брови Физз удивленно взметнулись вверх.

– Скажи пожалуйста, а я и не знала! Я думала, он поразил тебя с первого взгляда и ты плюхнулась в его койку при первом же удобном случае.

– Да, я при случае плюхалась, как ты говоришь, в его койку, но это была запасная койка, можно сказать, гостевая. А если уж речь зашла о Джулиане, так он, если ты не забыла, в тебя был влюблен, а не в меня. А я не большая любительница утешительных призов, пусть хоть это будет самый распрекрасный мужчина.

– Хорошо, но, если этот Мак не твой тип, так почему он оказался с тобой здесь?

– Здесь? Со мной? – Клаудия с комичным видом огляделась вокруг. Заглянула даже под одеяло, а потом, свесившись с кровати, посмотрела и под нее, потом приподняла подушку, внимательно осмотрев часть постели, расположенную под ней. – Да где же он? Я что-то его здесь не вижу. Знаешь, у меня такое впечатление, что я его даже и ночью не видела. Да мы вообще с ним почти не знакомы. Он подтвердит. Да спроси хоть у Люка.

– Клаудия!

– Не сменить ли нам тему, Физз? Малый просто подбросил меня сюда, потому что я малость подшибла свой новый автомобильчик.

– Малость?

– Ну, несколько выбоин и царапин. Ничего серьезного.

Физз встала, прошла к окну и отдернула штору.

– На машине Мака тоже несколько выбоин и царапин, – задумчиво проговорила она, глядя вниз, на подъездную дорожку. – Это что, совпадение? Или? У тебя ведь теперь, кажется, красная машина, я не ошибаюсь? – Она обернулась к Клаудии. – Скажи честно, это ты поцеловала его или он тебя?

Клаудия рассмеялась.

– Делаешь вид, что Мак еще не доложил тебе об этом? Не похоже, чтобы он отказался побалагурить на столь животрепещущую тему. – Она вновь откинулась в подушки и лениво проговорила: – Довольно об этой чепухе. Сейчас я встану, приму душ, спущусь вниз и пожелаю мистеру доброго пути, пусть убирается из Брумхилла.

– Боюсь, дорогая, ему не захочется убираться из Брумхилла, – с возмутительно-самодовольной улыбкой проговорила Физз, – тем более что он познакомился здесь с такими интересными людьми.

Да уж, вот еще проблема, думала Клаудия, несколько минут спустя стоя под душем, ибо у нее совсем не было уверенности, что этот Мак готов безропотно подчиняться любому ее велению. Что, кстати, и делало его в ее глазах наиболее интересным мужчиной из всех, с кем ей до сих пор приходилось иметь дело. Она подставила лицо под теплые струи воды, не боясь, что намокнут волосы, и с наслаждением отдалась приятному ощущению. Неожиданно она поймала себя на удивительном желании. Ей представилось, как было бы здорово, если бы Мак сейчас оказался здесь, поцеловал бы ее, и не под оком телекамеры, транслирующей картинку на полстраны, а так, как это бывает между мужчиной и женщиной, с радостью уединившимися для выражения друг другу нежных чувств. И ничто бы не сдерживало их…

Боже! Нет! Ничто? Даже одежда?

Вдруг, страшно разозлившись на себя, она резко выключила воду и закуталась в полотенце. Какого черта она думает о таких вещах? Почему он вообразил себе, что с ней ему будет просто? Мол, раз она актерка, то у нее нет ни чести, ни чувства собственного достоинства? Вот именно! Та легкость, с которой он позволяет себе целовать ее, говорит именно об этом. За кого он ее, в конце концов, принимает?

Она рассматривала свое отражение в зеркале. Сестра находит, что она выглядит из рук вон плохо, но сама она не считает, что так уж страшна, синяк почти исчез, а легкие тени под глазами делают ее только интереснее. Немного туши на ресницы, слегка подкрасить губы – это все, что ей осталось сделать для завершения образа. Далее – одежда. Она решительно отложила в сторону шорты и футболку, прихваченные ею из дома, ибо ей захотелось чего-то особенного, захотелось явиться публике в необычном виде. Некая девушка на скамье под деревом с нераскрытой книгой в руке, погрузившаяся в задумчивость. Неплохо. Весьма впечатляющий образ. А можно и что-нибудь другое. Уж если она приехала с Маком в Брумхилл, в свой родной городок, ей следует окунуться в прошлое, да так, чтобы и он посмотрел туда же.

В гардеробе имелось немного одежды, оставленной здесь ею и Мелани на случай внезапных наездов. Клаудия достала маленькое разлетающееся платье в ярких цветах, крепящееся на узком ошейничке и достаточно короткое, чтобы во всей красе показать ее длинные ноги. Платье принадлежало Мелани, но та находилась слишком далеко, чтобы запретить ей надеть его. Впрочем, и ее присутствие не остановило бы Клаудию.

Мак стоял, опершись о балюстраду площадки, нависающей над морским берегом в том месте, где дом вплотную приближался к скале. На нем не было больше комбинезона, из которого он не вылезал со времени участия в телевизионном шоу. В это утро в светлых летних брюках и эффектной синей шелковой рубашке, которая необыкновенно удачно сочеталась с цветом его глаз, он не казался таким уж агрессивным. Только мужчина, чересчур гордящийся своей внешностью, мог так серьезно отнестись к выбору цвета рубашки. Она таких мужчин в артистической среде перевидала немало, но Габриел Макинтайр никаким боком не принадлежал к этому типу.

вернуться

3

Улица в центральной части Лондона, на которой находится несколько театров и кинотеатров.

24
{"b":"30","o":1}