A
A
1
2
3
...
50
51
52
...
75

– Да? – Он отвернулся от окна. – Но четырнадцать тысяч фунтов на благотворительность стоили того.

– Ты хочешь сказать, что тебе это было очень легко сделать?

– Да ничего я не хочу сказать.

Но сестра права. Тогда ему это не показалось слишком трудным. Пальцы его вцепились в край подоконника. Он не насторожился до тех пор, пока не стало уже слишком поздно, опасность подкралась исподволь. А теперь вот… Нет, надо перестать об этом думать.

– Не помню, Адель, говорил я тебе? Ведь Клаудия не знала, что Тони женат.

Адель понимала лучше, чем показывала, какую непростую тему она затронула, если он в третий раз резко заговаривает о другом.

– Считаешь, что это имеет значение?

– Конечно. Это, бесспорно, имеет значение.

Ему ли не знать, ведь он видел лицо Клаудии, когда сказал ей, что Тони женат. У нее четкие моральные правила. К несчастью, это не может спасти ее от тех пошлых и недалеких мужчин, которые солгут не моргнув глазом.

– Ты очень быстро бросаешься ее защищать, забывая, как она с тобой обошлась.

– У кого из нас нет недостатков. Но достоинств у нее гораздо больше.

Адель кое-как выкарабкалась из неуклюжих объятий дивана и тоже подошла к окну.

– Мне кажется, она в твоем лице нашла себе защитника. Надеюсь, она это оценит. – Взглянув на его руки, она заметила, как побелели у него костяшки пальцев. – Расскажи мне о ней, она, должно быть, нечто совершенно особое.

Нечто совершенно особое. Да, он именно так и думал. До того, как обнаружил, что подвешен в ее рекламную машину в качестве наживки; когда она целовала его там, на телестудии, она просто умело обеспечивала натуральность его участия в процессе. И это сработало. У нее это получилось. Он рассеянно смотрел на двухмоторный самолет, легко прикоснувшийся к посадочной полосе.

– Похоже, твой Тони страшно боится опоздать к ужину.

Адель слишком хорошо знала брата, чтобы нажимать на него, продолжая расспросы. Но она видела, что он несчастен. Этого было достаточно, чтобы пожалеть, что не она сама своими руками изорвала фотографию Клаудии Бьюмонт в мелкие кусочки. Она ничего не сказала, просто ободряюще коснулась его руки, и они вместе стали наблюдать за самолетом, выруливающим к стоянке.

– Посмотрим, какой у меня внимательный муж. Я просила его привезти мне несколько голландских тюльпанов. Как ты думаешь, он не забыл?

Мак взглянул на сестру, и складки на его лбу немного расправились.

– А разве сейчас подходящее для тюльпанов время?

– Да, конечно, ты прав. Но это тест на изобретательность и творческий подход к вопросам быта. – Ее улыбка стала загадочной и отстраненной. – Если он умный и способный, то вечером ему будет хорошо.

– В таком случае, хотя бы ради него, я надеюсь, что он не обманет твоих ожиданий.

– Вот так я его и воспитываю, Мак. Может, прежде чем уйти, переключить телефоны на ночной дежурный пульт?

– Да, если хочешь. – Он повернулся и посмотрел на стол. – В почте есть что-нибудь для меня интересное?

– Нет, обычная текучка, ничего, с чем я не справилась бы сама. Охрана предлагала список людей, которые были зарегистрированы при проходе на аэродром на прошлой неделе. Они говорят, что это ты просил их составить.

– Да.

Он явно не намерен удовлетворять ее любопытство.

Впрочем, теперь этот список не имеет никакого значения. Загадка разгадана. Все прояснилось. Дело закрыто. Он сделал все, что от него ожидалось, блестяще исполнил рекламный трюк, спровоцированный Дэвидом Хартом. Единственное, о чем он жалеет, что действительно не прибил этого человека, надо было уложить его на ковер. Репортеры ему только спасибо сказали бы, ибо снимки тогда получились бы гораздо эффектнее. Он ударил кулаком себе в ладонь. Столько раз за последние дни у него чесались руки прибить кого-то, кто, как ему казалось, мог угрожать жизни Клаудии Бьюмонт.

– Теперь это не важно.

– Не важно? Ну вот, выходит, они зря старались. Ладно, список на твоем столе, что хочешь с ним, то и делай. Ох, чуть не забыла! Там еще конверт с пометкой «лично», так я не стала его вскрывать. Но это из твоего гаража, скорее всего они попытаются навязать тебе новую машину. Ведь твой «лендкрузер» немного того.

– Ну, тут им вряд ли повезет. Там совсем пустячный ремонт, думаю, не стоит из-за этого покупать новый автомобиль.

Уходя, Адель задержалась в дверях.

– Мак, с тобой все в порядке?

– Все хорошо, дорогая, все просто прекрасно. – Он принужденно улыбнулся. – Не заставляй Тони ждать.

Адель не уходила, встревоженно глядя на него. Он подошел к столу, вскрыл конверт с пометкой «лично» и достал письмо. Пробежав глазами содержание, он солгал ей:

– Ты права, они соблазняют меня красотой и техническими данными их последней модели.

– Да уж, они никогда не упустят случая. Ну, я пошла. Завтра увидимся.

– Нет, не надейся. Я оповещу охрану, чтобы тебя не пропускали на аэродром. Конечно, ты можешь попытаться пролезть сквозь щелку в заборе.

Да, раньше она иногда так и делала, но в те времена у нее не имелось животика. Теперь же едва ли ей удастся проскользнуть между планками. Она взглянула на него чуть не с яростью, после чего так бесповоротно удалилась, как только она одна умела. Ничего страшного, пусть пойдет и немного поплачет на груди у Тони. Это лишь укрепит их отношения. Он поднял голову от бумаги, присланной из гаража, и смотрел, как сестра медленно продвигалась через ангар. Она шла вперевалку, и в ее поступи, как у всех беременных, было что-то утиное.

Глядя ей вслед, он вспомнил самонадеянный прием, который Клаудия применила к Хэзер. Интересно, как ей удаются такие штуки? Он бы с удовольствием у нее проконсультировался. Подумав так, он тотчас назвал себя дураком, ибо сообразил, что если бы он и попросил у Клаудии совета, как обуздать Адель, то Клаудия, скорее всего, была бы на стороне Адель.

Он вновь опустил взгляд на бумагу, которую все еще держал в руке. Это был отчет о техническом состоянии машины Клаудии, который он запрашивал. Но теперь ведь и это не важно. И если он намерен изучить эту бумагу внимательнейшим образом, то лишь для того, чтобы выяснить, на какую степень риска Способны актрисы, готовясь к продуманному рекламному мероприятию. Скорее всего, на не очень большую.

Тогда, в тот чертов день, он еще подумал, что она, видно, сумасшедшая, решаясь прыгать с парашютом, несмотря на только что пережитую аварию, которая вполне могла иметь фатальный исход. А теперь он даже не понимал, почему это не показалось ему подозрительным, неким сигналом, который предостерег бы всякого нормального человека. Но разве он был нормален с той самой минуты, когда она подняла на него свои огромные серебристые глаза? Да он после этого просто плохо соображал и забыл думать об опасностях общения с подобными особами, от одного вида которых внутри все начинает петь. Так что мозг его зазевался, чем и воспользовалось его давно выжидавшее удобной минуты либидо.

Мак детально ознакомился с отчетом ремонтников, и он не показался ему убедительным. Хорошо, после сцены в ресторане он и не мог ожидать чего-то другого.

Точно известно, что тормозная жидкость начала вытекать еще до аварии. Это объяснялось плохим монтажом. Наиболее вероятно, что детали ослабли от вибрации, когда она ехала через ребристые ограничители скорости при въезде на аэродром. По мнению инспектора, машина мисс Бьюмонт должна быть восстановлена не за ее счет и не за счет страховой компании, как и иск на возмещение убытков, который может быть предъявлен гаражу за вред, нанесенный собственности мистера Макинтайра. Мисс Бьюмонт, несомненно, получит юридический совет о возбуждении дела по возмещению убытков из-за аварии и порчи имущества, случившихся по вине завода-изготовителя.

Мак задумался. Автомобиль, которым управляла Клаудия, штучка отнюдь не массового производства, ее собирали мастера своего дела. Причем завод-изготовитель годами хранит на каждую такую машину список ее сборщиков. Плохой монтаж при таких обстоятельствах казался чем-то крайне невероятным. Производители определенно это и заявят, а после того как их инженеры сами осмотрят машину и все, что касается тормозов, они – он это представлял себе очень живо – наверняка посоветуют мисс Клаудии Бьюмонт вместе со всеми ее счетами за причиненный ущерб идти куда подальше.

51
{"b":"30","o":1}