ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Но тебя-то он не защищал, не думал о твоем изуродованном детстве, а потому тебя не должна терзать совесть.

– Хуже всего, что я не сумела оградить от всего этого Физз. Но мы никогда не говорили папе о том, что все знаем. – Она вдруг усмехнулась. – Мы с Физз воображали себе мрачные мелодраматические сцены, в которых истерзанная душа бывшего любовника нашей матери склоняла его к публичному покаянию, а перед этим он бросался ей в ноги, вымаливая прощение.

– Мужчины, подобные ему, не имеют души, Клаудия.

– Нет конечно. Но легко представить себе его жизнь, ведь он день за днем должен был озираться в страхе, что наш отец вот-вот выведет его на чистую воду. Можно сказать, что эта авария разбила и его жизнь.

– Пожалуй, это своего рода отмщение.

– Да, но сам-то папа никогда не помышлял о мести. У него и своих забот хватало.

Клаудия надолго замолчала, задумавшись о той жизни, на которую обрек себя ее отец. Жить с такой развалиной, которая осталась от блистательной Элен Френч, никому не показалось бы легким делом.

Затем она заговорила вновь:

– Тут еще и с деньгами стало трудно. Он продал наш лондонский дом и все драгоценные побрякушки матери, чтобы оплатить дорогих частных сиделок. У нас теперь от тех цацек остались только копии.

– Фальшивые бриллиантовые серьги?

– Фальшивое все.

Ее отец был добрее матери, вообще был гораздо лучшим человеком, чем ее мать заслуживала, думала Клаудия, лежа в объятиях Габриела. Только теперь начинала она догадываться, что отец понимал гораздо больше, чем ей казалось раньше. Да разве дело в одном только понимании? Он жил рядом с обезумевшей бывшей звездой, жил, сцепив зубы, сам на грани безумия, но не оставил ее до конца. Поэтому, вспоминая, как она сама терзала его, Клаудия в тишине этой маленькой спальни впервые вдруг осознала, что отец ее был не только добрее матери, но и добрее ее самой.

Габриел пошевелился, потом приподнял голову, чтобы посмотреть на нее. Увидев, что она не заснула, как он сначала решил, он сказал:

– Ночью все выглядит гораздо трагичнее. Завтра взойдет солнце, и жизнь не будет казаться столь мрачной. Но раз уж сон ускользает от нас, не развлечь ли нам себя чем-нибудь иным?

– Вот это по мне! – воскликнула Клаудия и взъерошила заросли волос у него на груди. – Какие идеи, дорогой?

Он перехватил ее руку, чьи движения способны были сорвать его планы, и спросил:

– Как ты отнесешься к плаванию в лучах восходящего солнца?

– Не хочешь ли ты этим сказать, что твои яростные атаки больше не возобновятся?

– Не совсем. Просто я решил дать противнику передохнуть.

– Ммм, – задумчиво промычала она. – Боюсь, не оказалась бы вода в озере слишком холодной.

– Ну, я бы сказал мягче – прохладной. Но не бойся, любовь моя. Я буду рядом, чтобы согреть тебя, если понадобится.

И, демонстрируя, как он это будет делать, он начал целовать ее.

Позже, много позже восхода солнца, когда оно стояло уже высоко в небе, они посетили все же озеро и теперь возвращались в коттедж, обмотанные лишь полотенцами, смеясь и дурачась.

– Дай-ка я вытру тебя насухо, – предложил Габриел.

– Нет, нечего терять время. Лучше поторопись, ради всех святых, на кухню и скорее поставь чайник, надо приготовить какое-нибудь горячее питье, иначе я замерзну до смерти.

– А то тебя некому согреть, – весело отозвался он и тотчас, обняв ее, принялся целовать.

Она было поддалась на его ласку, но тут же, смеясь, отстранилась.

– Ох, нет. Сначала чай, мистер, а потом мы обсудим возможности других согревающих технологий.

И прежде чем он успел удержать ее, она уже взбежала по лестнице, на ходу обтираясь полотенцем.

Несколько минут спустя Клаудия, уже одетая в легкий спортивный свитер и джинсы, спустилась вниз с новой идеей.

– Габриел, мы должны поговорить о моих волосах. – Она поворошила обрезки былой красоты. – Мне просто необходимо поехать в город и нормально постричься. А то я чувствую себя какой-то кривобокой.

– Как скажешь, дорогая.

Габриел стоял, облокотившись о каминную полку. Он тоже успел одеться, а в руке держал радиотелефон.

Когда Клаудия всмотрелась в выражение его лица, то вмиг забыла о своих волосах – ей стало очевидно, что произошло что-то ужасное.

– Что, Габриел? – воскликнула она. – Что случилось?

– Я звонил твоему отцу. Он просил меня дать ему знать, как ты здесь устроишься.

– Да что случилось? Говори же! – Рука ее охватила горло. – Он опять заболел? Что-то с сердцем? О господи, я поняла! Это с Физз… бэби…

– Нет! – Он притянул ее к себе. – Нет, Клаудия. С ними все хорошо. Хорошо, – настоятельно повторил он, нежно прижимая ее к себе. – Это Джоанна. Джоанна Грей. Она в больнице. С ней произошел несчастный случай.

ГЛАВА 15

– С Джоанной несчастный случай? – тупо повторила Клаудия, глядя на Габриеля во все глаза. – Джоанна? О боже! Ты имеешь в виду, что она жертва чего-то, связанного со мной? Скажи, это так? Да? Как она сейчас? Да говори же, Габриел, что ты молчишь! – Она высвободилась из его объятий. – Говори ради бога!

– Сейчас она под действием сильных успокоительных. Но это скорее шок, чем что-нибудь еще.

– Я должна ехать к ней, – сказала Клаудия, поворачиваясь, чтобы идти за своей сумкой. – Сейчас же, Габриел. Это все по моей вине, и я должна быть с ней.

Он схватил ее за руку.

– Это ты плохо придумала. Она оттолкнула его.

– Не глупи. Я просто обязана быть рядом с ней.

– Ей сейчас не до тебя. Во всяком случае, на какое-то время. – Что-то в том, как он это сказал, заставило ее насторожиться. – Послушай, Клаудия, сядь, пожалуйста. Я должен тебе кое-что сказать.

– Значит, есть еще что-то! – Она упала в одно из кресел, но не выполняя его просьбу, а просто потому, что у нее подкосились ноги. – Что-то еще худшее! – И когда Габриел опустился перед ней на колени и взял за руки, она поняла, что ее догадка справедлива. – Это случилось вчера? Вечером? Ночью? На нее напали? Да говори же ты наконец! Что-нибудь страшное?

– Ничего особенно страшного, любимая, не волнуйся так. С Джоанной еще вчера вечером все было в порядке. Твой отец был в театре с Дианой и Хэзер. Он сказал, что с ней действительно все в порядке, она прекрасно сыграла.

– Габриел, прошу тебя.

– После спектакля Эдвард взял их всех, и они пошли за кулисы, чтобы поздравить ее. Они нашли ее рыдающей навзрыд в своей артистической уборной.

– Ну, такие вещи бывают, – неуверенно сказала Клаудия. – После спектакля с актрисой еще и не такое может быть. Я помню… – преувеличенно увлеченно заговорила она.

– Выслушай меня, – сказал он твердо, и она умолкла. Ждала, нутром чувствуя, что последует нечто ужасное. – Дорогая, сожалею, что должен огорчить тебя, но это Джоанна посылала тебе те жуткие записки. И платье тоже испортила она.

– Джоанна? – Клаудия уставилась на него во все глаза. – Этого не может быть. Я не верю…

– Однако это так. И тогда все сходится. Она знала, где ты живешь. – Габриел сделал паузу, но Клаудия безмолвствовала, и тогда он продолжил: – Она призналась твоему отцу, что поступала так, злясь на тебя за то, что ты заняла ее место в какой-то телепрограмме.

– Не в какой-то телепрограмме, Габриел. А во вполне определенном сериале. В «Сыщике», – возразила она. – Послушай, но это же глупо. Она тогда перед самыми съемками сломала руку. Ведь кто-то должен был заменить ее.

– Но ты и без того уже многое имела. Она сказала, что ее просто бесило то, что ты даже не понимаешь, как тебе во всем везет. Эдвард пытался успокоить ее, но она опрометью бросилась от него, убежала из театра, в таком состоянии села за руль и в результате разбила машину. – Клаудия, уронив голову и погрузив лицо в ладони, застонала. – Дорогая, успокойся, все обошлось. Несколько синяков и шишек, никаких переломов. Разве что сильный шок.

Клаудия решительно подняла голову.

– Габриел, отвези меня к ней. Я должна ее увидеть. Должна сказать ей, что остаюсь ее подругой.

68
{"b":"30","o":1}