ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Человек не умрет, пока мечтает. И мечта о Homo delphinus будет жить, пока человек не уничтожит море полностью.

Феномен дельфина

(вместо послесловия)

В. М. Белькович

Об этой книге трудно писать. Жак Майоль широко известен в мире как выдающийся спортсмен. Он первым перешагнул рубеж стометровой глубины погружения на одном вдохе (в апноэ). Это человек большого мужества и упорства. О том, что Жак Майоль настойчивый и активный исследователь физиологии человека в экстремальных условиях гипоксии при повышенном давлении, известно гораздо меньшему кругу людей. Книга с успехом заполняет этот пробел. Круг вопросов, охваченных ею, невероятно широк — именно это обстоятельство осложняет задачу Послесловия. Расставить акценты, представить современную точку зрения науки — для этого потребовалось бы написать отдельную, другую книгу. Поэтому придется ограничиться лишь одной темой, вынесенной автором в заглавие книги, тем более что она по сути центральная — “человек-дельфин”.

Вы помните роман Александра Беляева “Человек-амфибия”? Ихтиандра и доктора Сальватора? Философские, физиологические, социальные повороты сюжета? Если нет — перечитайте!

В 1928 г. Александр Романович Беляев написал великолепный, совершенно современный, сегодняшний научно-фантастический роман. Человеку-амфибии Ихтиандру не позволили радоваться, наслаждаться красотой моря, его захотели использовать для добывания подводных сокровищ или убить как “морского дьявола”. Однако Жак Майоль уверен, что, во-первых, возможно будущее поколение людей-амфибий, “специально обученных и перенесших определенные анатомо-физиологические изменения”, и, во-вторых, они будут радоваться жизни, радоваться полному слиянию с морской стихией, возможности легко и непринужденно нырять надолго и глубоко.

Реально ли это, современна ли идея, развиваемая автором?

Китообразные, ластоногие и сирены — морские млекопитающие, великолепно приспособленные к своим условиям обитания. Одни виды — к беспредельным просторам открытого моря, другие — к его прибрежной зоне, третьи — к эстуариям рек, четвертые — к самим рекам и озерам. Общим для всех является обитание в воде, целый ряд свойств которой резко отличается от среды воздушной. Вот некоторые из них.

Плотность воды в 800 раз выше, а потому приспособиться быстро плавать и при этом экономно расходовать энергию смогли лишь виды, у которых эволюционный процесс оттачивал форму тела, рули поворота и глубины, наконец сам движитель. Это ласты, плавники, хвостовые отделы туловища. Взгляните, например, на красавцев дельфинов — само совершенство линий и форм! Именно это, а также кожный покров вследствие своего свойства ламинаризовать поток обтекания обеспечивают морским млекопитающим уникальные скоростные возможности — в эксперименте до 16 м/с — и способность к маневру. Но даже быстроходные дельфины, если надо развить высокие скорости, должны выпрыгивать из воды, чтобы лететь по воздуху, — это экономичнее. Вряд ли когда-нибудь люди, пусть даже “амфибии” или “дельфины”, научатся, точнее, смогут плавать со скоростями китов или тюленей без механического или иного движителя. Правда, лет двадцать назад группой специалистов на ЭВМ была смоделирована эволюция конфигурации тела человека, если его поместить в поток воды, движущийся с определенной скоростью. При шаге отсчета в 1000 или 10 тыс. лет выяснилось, что сначала будут удлиняться челюсти, а лоб “поедет” назад, становясь все более покатым, затем исчезнет нос, а ноздри переместятся на темя. В итоге через 20–30 млн. лет получилось бы нечто очень похожее на голову дельфина. Этот шуточный расчет показывает, что надеяться на изменение гидродинамики человека в ближайшее время благодаря тому, что он с рождения будет в воде, все же не приходится, а значит, плавать со скоростью 2 м/с — предел мечтаний! Или обтекатели, моноласты и прочая технология!

Вода невероятно теплоемка, она в 20–27 раз более “жадно”, чем воздух, отбирает тепло. Для млекопитающего, и тем более для человека, эти потери могут привести к переохлаждению, а следовательно, к частичному или полному расстройству большинства функций и смерти. Постоянство температуры своего тела морские млекопитающие обеспечивают совершенной системой терморегуляции и термоизоляции. Отдача избытка тепла происходит с плавников и ластов, а тело покрыто надежным слоем теплоизоляции. У всех полуводных (бобров, нутрий, ондатр, норок), а также у морских млекопитающих (котиков и каланов) развит необычайно густой мех, в подпушии которого и при нахождении в воде сохраняется воздух. Снаружи эти пуховые волосы с прослойкой воздуха между ними прикрыты, как черепицей, плотно прилегающими друг к другу плоскими остевыми волосами. У остальных ластоногих волосяной покров выполняет лишь механическую функцию, защищая кожный покров от воздействий льда, камней, а термоизоляция осуществляется жировым слоем. У китов и сирен волосяной покров исчезает, и только жировой слой спасает их от переохлаждения. У человека жировой слой обычно не так развит, как у китов (у афалины — 4—10 см, у белухи, обитающей в Арктике, до 15–25 см), а кроме того, не имеет “поэтажного” кровоснабжения (на разных уровнях от поверхности), что позволяет киту, перераспределяя кровоток, уменьшать или увеличивать отдачу тепла в жировую ткань, температура которой увеличивается от периферии к мышцам. Отсутствие этой особенности делает пловца беззащитным перед охлаждением, и даже в воде с температурой 20° через час-полтора он замерзает. Если же рассматривать ныряние человека и какую-то его деятельность на глубине, то надо помнить, что даже в теплых морях температура воды значительно снижается с глубиной. Это заставляет человека надевать гидрокостюмы, мокрые или сухие, из губчатой резины или заполненные твердыми шариками с воздухом, так как давление обжимает пористую резину и она не греет после определенной глубины. Наконец, если приходится работать на глубине 300–500 м, то теплозащита гидронавта может быть осуществлена лишь подачей в костюм горячей воды. Таким образом, если ставится задача длительного пребывания под водой, этот барьер холода человеком преодолевается только с помощью технических ухищрений.

Нельзя забывать и об ограничениях мировосприятия человека в воде. На воздухе большую часть информации мы получаем с помощью зрения, а в воде, даже идеально чистой, дальность видения ограничивается примерно 30 м, а кроме того, по мере удаления от поверхности падает освещенность. Взвешенность в водной среде плюс гидростатическое давление выключают проприорецепцию, не замечаемую нами на Земле, — информацию “низ — верх” и “слева — справа”, поступающую постоянно от контакта с полом, стулом, столом. Уже на глубине 60–70 м гидронавты испытывали значительные неудобства от этой постоянной опасности потерять ориентировку — “верх — низ”.

К этому надо добавить, что главный подводный информационный канал — акустический, теряет для ныряльщика чуть ли не половину ценности, поскольку строение органа слуха человека исключает или затрудняет определение направления на источник звука. Дельфины обладают эхолокационным аппаратом, с помощью которого они великолепно ориентируются при любой освещенности и прозрачности воды. Опять “человеку-дельфину” без техники и электроники придется туго.

Это проблемы, о которых в книге практически ничего не говорится, но, к сожалению, они стоят на пути освоения человеком водной стихии, делая ее враждебной, не прощающей промахов, не допускающей “панибратства”. Даже ласковое, теплое южное море с каждым десятком метров в глубину становится все более неприветливым и враждебным. Напряженность, страх, неодолимое желание поскорее вынырнуть на поверхность, где настоящий воздух и свет солнца, — вот те чувства, которые зачастую становятся преобладающими у гидронавта.

59
{"b":"303895","o":1}