ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Приму меры, приму, не беспокойся. Бери вот бумагу и подробно опиши, как ты совершил преступление. И если в твоем заявлении будет хоть одно слово правды, немедленно приму меры. В противном случае будешь наказан за дачу заведомо ложных показаний.

— А писать-то зачем?

— Чтобы имелось, так сказать, доказательство того, хотел ты или не хотел, собирался или не собирался вводить нас в заблуждение.

— Не веришь мне?

— Не только не верю… — Участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов долго махал фуражкой над лысиной. — Стыжусь я за тебя всеми силами души. Иди и сам стыдись и тоже всеми силами души.

Добредя до дверей, дед Игнатий Савельевич обернулся и еле слышным голосом проговорил:

— Прости, Яков Степанович. Хотел ведь я доброе дело сделать. Ошибку своего внука исправить, а… А осечка получилась. Но ты на меня не серчай.

Он ковылял по улицам, даже не замечая, куда движется. Ему казалось, что все встречные здороваются с ним насмешливо, а то и осуждающе, и все видят, как от стыда у него разгорелись уши… Эх, Герка, Герка… на какой позор вынудил деда пойти!.. Да и ты, дед, тоже сообразил… Герка-то хоть из трусости на Пантю жаловался… А ты решил по глупости его, хулигана все-таки, спасти…

И дед Игнатий Савельевич в горестных размышлениях своих не заметил, конечно, как мимо него проторопилась уважаемая соседушка — тётя Ариадна Аркадьевна, но не заметил и того, что она постаралась, чтобы он её не углядел.

А она, войдя в милицию, заговорила с достоинством:

— Я всегда считала своим долгом, Яков Степанович, быть по возможности до предела честной и правдивой. И посему, когда обнаружила, что вы не в состоянии раскрыть преступление, совершенное недавно и невдалеке от моего местожительства… Я решила сама признаться, чтобы избавить вас от лишних хлопот и траты времени… Заявляю: преступление совершила я.

Участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов резко встал, налил из графина полный стакан воды, залпом выпил его, грозным взглядом посмотрел на странную посетительницу-заявительницу, выпил ещё стакан, но уже неторопливо, снял фуражку, промакнул лысину платком, надел фуражку и умоляющим голосом спросил:

— Чего вы этого хулигана защищаете? Чего вы из-за него под суд захотели? Преступление она совершила! Хватит мне сказки рассказывать! — Он удивительно громко постучал указательным пальцем по краю стола. — С какой целью вы на себя напраслину возводите? С какой целью вводите меня в заблуждение?

— Прошу не разговаривать со мной в таком тоне, Яков Степанович! — возмущённо и оскорблённо сказала тётя Ариадна Аркадьевна, придерживая руками трясущиеся косички. — К вам официально обратилась, повторяю, официально обратилась прес-туп-ни-ца, а вы разговариваете с ней, как с расшалившейся школьницей! Будьте любезны отнестись ко мне со всей серьёзностью и арестуйте меня! Иначе я буду жаловаться! Не пытайтесь свалить вину на несчастного мальчика!

— И! Арес! И! Туем! — Участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов не сел, а прямо-таки бессильно упал в кресло. — Арестуем, арестуем… кого надо и когда надо, — тихим голосом сказал он. — А вы отправляйтесь домой и смотрите с вашим любимым котом телевизор… Вам-то как не стыдно врать? — взмолился он. — А?

— Конечно стыдно! Ещё как стыдно! — охотно и горячо согласилась странная посетительница-заявительница. — Но у меня нет другого выхода. Нельзя любое хулиганство сваливать на Пантю. Конечно, за свои прошлые безобразия он достоин осуждения, но ведь он живёт в такой ужасной семье…

— И это не оправдание для введения меня в заблуждение. Преступник от нас не уйдёт. А судьбой Панти мы давно занимаемся, не беспокойтесь.

— Прошу извинить меня, Яков Степанович, но ведь я действительно поступала из самых добрых побуждений.

— А я убеждён, Ариадна Аркадьевна, что и преступник в данной ситуации действовал тоже из самых добрых, даже добрейших, как ему казалось, побуждений. Да, да, приводя в негодность машину таким варварским способом, он был убеждён, что совершает благо! Всего вам хорошего! До встречи на рыбалке!

После ухода странной посетительницы-заявительницы участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов решил, что теперь он может хоть чуточку отдохнуть.

Именно чуточку он и успел отдохнуть, как явилась незнакомая ему маленькая девочка, кудрявенькая, с большими чёрными глазами, и очень вежливо поздоровалась.

— Кто тебя обидел? — ласково спросил участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов, потому что любил детей.

— Меня никто не посмеет обидеть, — с неожиданным высокомерием ответила девочка. — Я этого никому не позволю.

— Тогда на что или на кого жалуешься?

— Я не жалуюсь. Я наоборот. Вы ищете преступника, который сегодня утром изрезал колёса у «Жигулей» цыплячьего цвета. Так вот, было бы вам известно…

— Что это сделала ты! — И участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов начал громко хохотать и сквозь громкий хохот еле выговорил: — Как тебе… трудно… бедная… было! — Его буквально затрясло от хохота, но довольно скоро он перестал хохотать, потому что звонко и громко засмеялась девочка. Она заливалась смехом всё громче и звонче, всё звонче и громче.

— Собственно… собственно… — в совершенной растерянности пробормотал участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов, но заставил себя выглядеть суровым и суровым же голосом спросил: — Ты хоть имеешь представление, куда ты явилась?

— Явилась я туда, — крайне насмешливо ответила девочка, — где приход преступника вызывает неуместный смех у того, кто обязан ловить этого преступника, а не хохотать.

— Какая же ты преступница, милая ты моя? Ты, может, толком и не знаешь, чего это слово значит?

— Я даже знаю, что должны делать в милиции, когда туда является с повинной преступник.

— И что же тут должны делать в таком случае?

— По крайней мере, заинтересоваться личностью явившегося, серьёзно заняться им, а не хохотать, будто Юрий Никулин пришёл.

— Заинтересуемся, будем серьёзны, — согласился участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов. — Почему ты решила взять под защиту Пантю, известного злостного хулигана? Безобразника и антиобщественника? И как тебя, милая, звать? Меня — Яков Степанович.

— Очень приятно познакомиться. Меня зовут Людмилой. А откуда вы знаете…

— Я даже знаю, где сейчас находится Пантя, которого вдруг все решили защищать.

— Предположим, вы знаете, где сейчас находится Пантя, — довольно насмешливо проговорила эта милая Людмила. — Но какое имеет значение…

— А вот какое. Он идёт по дороге к Дикому озеру с девочкой, которую ищет отец, — владелец кем-то искорёженной машины, — тоже довольно насмешливо сказал участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов, наслаждаясь обескураженным выражением лица девочки. — Интересная для тебя новость?

— Потрясающая новость… Даже в голове не укладывается. Правда, отец пока не вспоминает о дочери… Но сначала о Панте. Понимаете, Яков Степанович, я не могу не жалеть его. Вот вчера поздно вечером он был голоден, да его ещё не пускали домой ночевать. Я вынесла ему поесть, и, представьте себе, он плакал. А тут его стали подозревать в истории с машиной, и я…

— Эх, какие вы все, я имею в виду вас, молодежь… — осуждающе, но мягко перебил участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов, долго обмахивал лысину фуражкой. — Какие вы все…

— Самостоятельные? — с вызовом спросила эта милая Людмила.

— Безответственные. И слишком уж самоуверенные. Плохо, конечно, не то, что ты пожалела Пантю, его есть за что пожалеть. Но ведь прежде чем начать делать что-нибудь серьёзное, надо ведь сто раз подумать и хотя бы один раз посоветоваться. Вот пришла бы ты ко мне и вместо того, чтобы врать…

— А взрослые никогда не врут? Они никогда не поступают безответственно?

Участковый уполномоченный товарищ Ферапонтов тщательно промакнул лысину платком, надел фуражку, помолчал и ответил:

— Врут. И безответственных среди нас хватает. Но только потому, что в детстве их от этого не отучили В детстве, предположим, у ребеночка носик у-у-у какой малюсенький, а у взрослого у-у-у-у какой носина вырасти может! В детстве привыкнет на мизинец обманывать, а взрослым станет, ему и государство обмануть — пара пустяков… Чего молчишь?

52
{"b":"304","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Наследство Пенмаров
Метро 2033: Пасынки Третьего Рима
Девятнадцать стражей (сборник)
Смерть в поварском колпаке. Почти идеальные сливки (сборник)
Туннель в небе. Есть скафандр – готов путешествовать (сборник)
Яд персидской сирени
Цвет жизни
Академия Арфен. Отверженные