Содержание  
A
A
1
2
3
...
74
75
76

Самое обидное заключалось в том, что не представлялось возможности определить истинное состояние здоровья Кошмара. Ведь он вполне мог и притворяться! А тащить его на руках — толстенного, горячего…

Заслышав шум автомобильного мотора, Герка быстренько и уже привычными движениями надел рюкзак, поднял кота и в нетерпении ждал.

Когда радостно-красный «Москвич» приблизился к нему, Герка почти весело закричал:

— Подвезите, пожалуйста! Подвезите, пожалуйста!

За рулем сидел лысый улыбающийся дяденька, а рядом с ним бородатая собака. Когда машина проезжала мимо, едва не задев Герку, собака высунула морду в окно и лениво, беззлобно гавкнула.

Не открывая глаз, Кошмар угрожающе, но тихо фыркнул и пошевелил хвостом.

— Жадина! — крикнул вслед радостно-красному «Москвичу» Герка. — Жадина! Жадина усатая! Собака бородатая! — Он чуть не расплакался от обиды и бессильной злости, постоял и двинулся вперёд.

Каким бы ни был большущим и тяжеленным рюкзак, в нём находились продукты для людей, и он уже удобно, привычно покоился, прилипнув к потной спине, а вот кот… тяжеленнейший, горячий, быстро оттянул руки.

Лесной прохладный полутёмный коридор кончился неожиданно, и Герка вновь оказался под палящими, казалось, душными лучами солнца.

Кот тяжелел и становился всё горячее прямо-таки с каждым шагом, и держать его было всё неудобнее и неудобнее, а нести — всё глупее и бессмысленнее… Руки до того устали, что мальчишка не чувствовал рюкзака.

Шум автомашины Герка услышал, когда она была всего в нескольких метрах от него. Он встал посередине дороги. Красивая, редкого аквамаринового цвета «Волга» провизжала тормозами и едва не ткнулась в мальчишку.

Из кабины выскочил разъяренный дяденька в голубом тренировочном костюме с олимпийской эмблемой на груди, закричал:

— Ты псих, что ли, или чокнутый? Я же тебя чуть не задавил, дурака! Отвечай за тебя! А ну, марш с дороги!

— Подвезите меня хоть немножечко, пожалуйста, — со слезами пролепетал Герка. — Хоть немножечко подвезите…

— Я тебе — подвезу! — уже без крика, но зло ответил дяденька. — Делать мне больше нечего! — Он оттолкнул Герку к обочине. — Ножками, ножками поработай! — сел в кабину, и красивая, редкого аквамаринового цвета «Волга» укатила.

Герка заметил, что на переднем сиденье рядом с дяденькой улыбалась толстая, ярко раскрашенная тётенька.

Почувствовав, что ему сначала надо выплакаться, Герка сел прямо на дорогу, положив кота рядом, кое-как пришёл в себя и крикнул в сторону, куда укатилась красивая редкого аквамаринового цвета «Волга»:

— Чтоб у вас все колеса полопались!

Кошмар, не вставая с земли, потянулся, очень громко и не менее сладко зевнул, бодро вскочил и, как ни в чем не бывало, не оглядываясь, побежал вперёд, торжествующе подняв хвост.

Все стало ясно: безобразник хорошо отдохнул! Хотел Герка на него разозлиться, но не получилось. Он поднялся, тоже с удовольствием потянулся, хотя при этом заныло всё тело, и тоже двинулся вперёд по дороге.

На душе у него было: как-то легко и пусто. Легко оттого, что идти без кота на руках стало легче, а пусто… много было причин для этого.

— Ножками, ножками поработай, — самому себе сказал Герка. — Поработаю, поработаю, не беспокойтесь, жадины.

Зло, исходящее от недобрых людей, уважаемые читатели, заключается ещё и в том, что своим бесчеловечным поведением они и добрых людей толкают на злые поступки. Вот вам самый близкий пример. Никогда раньше Герка не радовался чужому горю. Раньше он даже и представить не мог, что чужое горе может его развеселить и даже прибавить сил.

А ведь случилось такое!

Когда он опять выбился из сил, хотя солнце пекло уже слабее, а по дороге стали попадаться тенистые места, когда его опять неудержимо и непреодолимо потянуло прилечь, вытянув ноги и раскинув руки, он услышал раздраженные крики.

Почуяв в этом для себя что-то приятное, Герка ускорил — откуда только и силы взялись! — шаги, и чем ближе были раздраженные, почти озлобленные крики, тем быстрее шагал мальчишка. Его охватило такое приятное нетерпение, что он, представьте себе, уважаемые читатели, побежал, словно за поворотом его ожидало что-то приятное. Да, да, ПРИЯТНЕЙШАЯ картина открылась его глазам, изъеденным соленым потом: красивая, редкого аквамаринового цвета «Волга» врезалась в багажник радостно-красного «Москвича»!

Стоя друг против друга, дяденьки размахивали кулаками, хотя и не дрались, а только ругались самыми, между нами говоря, нехорошими словами. Бородатая собака скулила.

Толстая, ярко раскрашенная тётенька сидела на краю кювета и громко-громко рыдала, повторяя одну и ту же фразу:

— Вы нам заплатите! Вы нам заплатите! Вы нам заплатите!

А лысый усатый дяденька изредка кричал в её сторону:

— Ещё посмотрим, кто кому заплатит!

Герка незамеченным прошёл мимо ругавшихся владельцев личных автомашин, отошёл подальше и крикнул:

— Интересно, как вы до посёлка добираться будете! Ножками поработать придётся, ножками!

Дяденьки в два озлобленных голоса посоветовали ему убираться подальше.

А тут закипел бой. Увидев Кошмара, бородатая собака перестала скулить и бросилась на кота с победным лаем.

В бродячей, разбойничьей жизни своей Кошмар и не с такими псами дрался, как этот бородатик, разъезжающий на личной машине! Кот и не подумал отступать. Шерсть у него мгновенно поднялась дыбом, он издал звериный МЯРГ и — раз-раз-раз-раз — обеими лапами по бородатой морде, а потом ещё немножечко повисел на ней. Пес постыдно и жалобно завыл на всю окрестность и обратился в бегство. Кошмар сидел, облизываясь и с презрением глядя на трусливого автолюбителя.

— Ножками поработайте, ножками! — крикнул Герка и сам весело заработал своими ногами по дороге. — Главное, ребята, сердцем не стареть! — неожиданно пропел он, и это означало, что больше никакие трудности не помешают ему дошагать до Дикого озера.

Так оно и случилось, уважаемые читатели. Уже начинало темнеть, когда Герка, не ощущая под собой ног от радости и усталости, спускался с горы к озеру.

Но чем ближе он подходил к воде, тем нерешительнее становились шаги, а на берегу, у самой воды, он замер в полном смятении.

Где же их тут искать?

Искать их тут где?

Тут их где искать?

Он не сразу сообразил, что надо их позвать. Кричал он, кричал, пока не охрип и не осип… в изнеможении опустился на землю, не сняв рюкзака, хотел пожаловаться Кошмару, огляделся по сторонам и не увидел кота, покликал его, так сказать, остатками голоса и очень уныло подумал, что вот и Кошмар бросил его… Понял Герка, что долго ещё ему не встать, не подняться, даже не скоро ещё он рукой или ногой пошевелить сможет… Он видел перед собой большие чёрные глаза этой милой Людмилы и слабейшим голосом бормотал:

— Пришёл ведь я… пришёл… я ведь пришёл…

А всего в каких-то двухстах метрах от него, за густой стеной деревьев, на берегу заливчика они вели невесёлые разговоры. Рыбы наловили много, хорошей рыбы, но, как назло, в этот вечер на озере не было ни одного рыбака, и соли достать не удалось.

— Кто-то кричит, — сказала Голгофа.

Все прислушались, но довольно равнодушно.

— Правда, правда, кричит кто-то.

Тётя Ариадна Аркадьевна, изменившись в лице, прошептала:

— Кошмар…

— Да хватит вам… — раздражённо начал дед Игнатий Савельевич.

Но тётя Ариадна Аркадьевна мгновенно вся расцвела:

— Ко-о-о-ошма-а-ар при-и-и-ишё-ё-ё-ёл…

Да, да, котик её любимый преспокойненько забрался на колени к своей благодетельнице и удовлетворённо заурчал.

— Рыбки ему, рыбки, пожалуйста! — умоляюще воскликнула она.

— Значит… значит… значит… — Эта милая Людмила боялась договорить своё предположение.

И Голгофа повторяла:

— Значит… значит… значит…

— Герка, значит, пришёл! — в необычайном волнении закричал дед Игнатий Савельевич, а Голгофа запрыгала от радости, приговаривая:

75
{"b":"304","o":1}