ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всё сама
Как хороший человек становится негодяем. Эксперименты о механизмах подчинения. Индивид в сетях общества
Слишком близко
Под алыми небесами
Самая неслучайная встреча
Одиночное повествование (сборник)
Я, мой убийца и Джек-потрошитель
Последний Фронтир. Том 2. Черный Лес
Завтра на двоих
A
A

На Малой сцене — конкурс!! Девочек отбирают на работу в Японию, в бары. Почему это надо делать под маркой театра?!

— Кто это устроил? Ты как председатель совета трудового коллектива можешь мне ответить на этот вопрос? Мне это не нравится! — заявила сама чистота и непорочность Татьяна Жукова.

Вчера много было людей на «Живаго», я потерял 300 рублей. Вчера как-то особенно понял, какая глупость и несправедливость (и виноваты все мы, и я в том числе) — Петров у нас «заслуженный», Шацкая — «заслуженная», а Селютина даже «не подана»!

31 января 1993 г. Воскресенье — отдай Богу. Кухня

Любимов каждый день по нескольку раз напоминает, что мы репетируем христианский роман.

4 февраля 1993 г. Четверг

Вчера Тамара развивала чью-то мысль о Высоцком. Кто-то говорил о его характере — двойной стандарт, что можно одному, нельзя другому. Даже зная, что он не прав, он продолжал спорить и добиваться, чтоб было по его сделано. И я в связи с собой и разговором с Любимовым (который, кстати, назло артистам оду Бортнику вчера пропел — «одаренный, крупный талант». — «Есть другое мнение», — сказал Беляев. «Надо с жалостью относиться, — возразил Любимов, — одаренный никого не жалеет, и вас в первую очередь») подумал о разгадке некоторой. Ведь это же надо — выпросить у Любимова Гамлета! А с какой (ведь ни одно слово не подходит — «самоуверенность», «настырность», «нахальство») силой, безапелляционностью (Тамара называет это ограниченностью, отсутствием тонкости, душевной интеллигентности — «а как будет партнеру?») в конце концов он буквально выколачивал роль Воланда в уже подмалеванном рисунке из-под Смехова. Это было на моих глазах — он выходил на сцену, примерялся, разгуливал с тросточкой без тени сомнения, что Любимов скажет: «Начинай, Володя!» Я был потрясен до восхищения. И оправдывал его!! Что это?!

Я читаю Ремарка — мне неинтересно, но приятно.

5 февраля 1993 г. Пятница. Утро

— Благодарю тебя, что ты настоял на повторе «Двенадцати», — сказал мне вчера Любимов.

Вообще многие мои идеи проходят. Соблазнил он меня и на премьеру «Саломеи». Через 40 минут я ушел и прибыл в Дом ученых. 120 лет М. М. Пришвину. Говорил, какую благодать на день-неделю разливают его страницы в душе моей — умиротворение, покой, добро. Под настольной лампой читал рассказ «Радий». И было славно. Народ все больше старый, с палками, с бородами, но, главное, много его, почти полный зал. Это здорово.

В «Живаго» мы доползли до II акта, где, собственно, и решится судьба спектакля и роли моей.

6 февраля 1993 г. Суббота, кабинет

Хроника личной жизни, тайной, зашифрованной, — на ладони вся. Много газетной поливки по поводу раздела. Но у Глаголина какие-то намеки, звонки, что-де все хорошо. Любимов уже и в смерти реквизитора И. И. Ростовцевой повинен. Оказывается, профорг Прозоровский три дня сердцем мучился после эксперимента, когда тенью по сцене ходил за ним в «Мастере» Беляев. Если взять факт сам по себе, отдельно — ужасающе! Увидеть за собой второго исполнителя, будущего, без предупреждения — не знаю, чудовищно!!!

7 февраля 1993 г. Воскресенье — отдай Богу

Я отдам его «Живаго» и рекомендации Шифферса в кинематографический союз.

Часто открытие не принадлежит автору, и, естественно, им начинают пользоваться как задачником, учебником. Когда в 1967 г. в Театре на Таганке стали поговаривать о «Преступлении и наказании», меня прочили на роль Раскольникова. В театр на заседание худсовета пришел Ю. Ф. Карякин. Я отчетливо запомнил его фразу, адресованную мне (речь шла о Наполеоне):

— В своей жизни я встретил и знаю одного гениального человека — Шифферса!! Вам необходимо с ним познакомиться, чтобы понять, что поражает Раскольникова в идее сверхчеловека. Прочитайте его роман «Смертию смерть поправ».

Я прочитал. От кумира того времени А. И. Солженицына (пусть простит меня этот замечательный художник!) не осталось и следа. Работа актерская Е. Л. Шифферса в «Интервенции» и по сей день остается для меня наиболее точной и не разрушающей жанр, по мнению некоторых коллег, а подтягивающей этот жанр на другую высоту, на новую точку отсчета.

Жаль, что по условиям нашего уродливого времени роль была переозвучена посредственным актером, а фамилия исполнителя просто выброшена из титров по причине его диссидентства. Ну и время! Ну и страна! Ну и жизнь! Золотухин дает рекомендации, пропуск в ряды кинематографистов Шифферсу! Но... надо, Федя.

И наконец после долгих лет кинематографического молчания и как бы отсутствия на наших собраниях и неучастия в нашей творильне Шифферс показывает нам «Путь царей». Убийство царя!! Кинематограф будущего, настоящего и прошлого.

Присутствие искусства (перефразируя Пастернака) в кадрах этой ленты, скромно означенной опытом, учебным пособием, поражает, потрясает больше, чем само преступление большевиков!!

Уважаемые господа, коллеги, которые будут рассматривать этот вопрос! Извините меня, если вместо рекомендации или характеристики я написал нечто в духе любовной записки. Рекомендую. И думаю, что срочно или скоро нужно организовать, попросить Шифферса прочитать для студентов института кинематографии несколько лекций по искусству, философии, религии, живописи, которые лягут в основу хорошего пособия — капитального, универсального учебника по воспитанию, образованию всякого мало-мальски художественного организма.

10 февраля 1993 г. Среда, мой день

«Мастер и Маргарита». Шацкой очень хорошо удается ведьминское перевоплощение. Она довольно убедительно плачет по своему Мастеру, и я ей верю. Да, она старовата, полновата... Казанчеев, мне кажется, должен играть Воланда — очень хорош и в хорошем тоне, в хорошей манере.

13 февраля 1993 г. Суббота

Что меня поддерживает и дает силы — дневник. Единственное живое существо, с которым мне не тесно, не грустно, не тяжко.

14 февраля 1993 г. Воскресенье — отдай Богу

День нашей с Шацкой регистрации 30 лет назад.

Любимов хочет сделать спектакль или, как он говорит, схему. Кажется, он начинает склоняться, что все петь невозможно, нельзя и преступно по отношению к Шнитке — скажут: «Что же он такое написал?! Что за неорганизованную чушь?»

Так мы не договаривались, Ю. П., дорогой!

Любимов:

— Кто разваливает спектакли? Артисты. Не я же их разваливаю! Ничего у них (отделенцев) не получится!

— Нина! Докладную на всех! Вовремя приходят только я и Золотухин!

До меня сегодня дошло, и я легко засмеялся. Он уезжает — моя машина еще стоит, приезжает — уже стоит. Вот и родилось.

15 февраля 1993 г. Понедельник, № 307

Нельзя изменять своим привычкам — дневник должен писаться во что бы то ни стало.

Вчера Любимов как бы невзначай и само собой разумеющееся промолвил:

— Я ведь не случайно делал эти перекрестья (перекрещения): Настя — Аня, ты — Родион, чтобы была полная взаимозаменяемость. Мало ли что может случиться...

— Все правильно, замечательно, — сказал я. — Это прекрасно.

Корона ни у кого с головы не упадет, если она есть. Как ни странно, мне стало легче дышать. Во-первых, меньше ответственности, и спектакль в Москве может выйти с Овчинниковым — он молодой, музыкальный, хваткий и спортивный. Но в Вене и Германии нельзя отдать ему марки, поэтому надо что-то загвоздить неповторимое, уникальное. Все, что пока делает артист Золотухин, к сожалению, вполне доступно любому, а уж Родиону и подавно. И вот тут опять, что называется, дуракам везет, — может, и хорошо, что Шнитке не написал вокал Юрию? Так, глядишь, я проскочу и наберу музыку для себя удобную. В эти 10 дней партитура должна быть окончательно скомпилирована.

101
{"b":"30757","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Помолвка с чужой судьбой
Клад тверских бунтарей
Семь этюдов по физике
Дочь авторитета
Как не попасть на крючок
Осмысление. Сила гуманитарного мышления в эпоху алгоритмов
Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов
Особняк самоубийц
Затонувшие города