ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

17 июня 1993 г. Четверг. Молитва, зарядка

Старый моторист завода любопытный диагноз поставил, почему мы не догоним никогда «Мерседесы» и «Форды»: «Рабочего класса нет. Все испортила лимита. У нас были хорошие мастера, хорошие кадры. Потом стали приходить лимитчики из сел. Хорошие люди, но без любви к точности обработки детали. Так, молотком, топором — и пошло-поехало... «

Я вывод делаю: селу напортил рабочий класс, рабочего испортил деревенщик, с его приблизительностью и неторопливостью. Интересное наблюдение.

Демидова:

— Хочешь мой совет профессиональный, только не обижайся: в первом акте меньше играй, вообще не играй. Эта калейдоскопичность не дает права... интеллигентный человек не будет так... Во втором акте, где большие сцены, там хорошо. В костюме переспи сутки. Я всегда в своих вечерних туалетах поваляюсь прежде.

По-моему, она говорила, что я молодец. А может быть, и не говорила. А вот то, что это адская работа, она говорила. Вообще, когда трудно говорить «хорошо», всегда прикрываются: «Ну, какая огромная работа!» Например, Юрова Г.: «Каждому, кто поет эти хоры, надо дать Героя Советского Союза!» Из противоположного лагеря: «Спектакль плохой. Смесь „10 дней“ и „Бориса“. Не такие плохие спектакли, надо сказать. И смесь не будет совсем дрянью.

Пастернак Евг. Бор. мне кивнул, но не улыбнулся. Жена Солженицына, Наташа, самая живая и выпивающая, разносила всем бутерброды и наливала. Какая-то дама произнесла: «В первом акте актеры вам не нужны...» Ни начала мысли, ни ее продолжения я не слышал. Любимов улыбался, чего-то все пытался острить, разговор явно не клеился — как бы не о чем говорить. Впечатление, что собрались чужие и чуждые друг другу люди, видящие друг друга первый раз, но одному из них чего-то надо. На меня же просто никто не обращал внимания, кроме шефа. «Съешь чего-нибудь, Валерий, выпей водочки... Крест ты несешь тяжелый».

И фраза Любимова: «Если разделят театр, уеду из страны навсегда».

Приходил Квадратный (Губенко) утром рано с Токаревым и меряли сцену. Прошел он и второй раз или, быть может, то был режиссер посторонний, которого не пустили. Получился опять скандал с депутатами, которые хамски разговаривали с Любимовым. Он намерен 22-го собрать и провести пресс-конференцию и закрыть театр. Я от актерского цеха должен буду сделать заявление в духе телеграммы к Ельцину-Лужкову.

4 июля 1993 г. Воскресенье. Молитва, зарядка, кофе

О жизни своей последнего времени не хочется вспоминать, особенно о собрании 30 июня, когда я требовал от людей подчиняться моему призыву, моей формулировке — «ни дня больше с ними под одной крышей!». Формулировки я провел, в газете напечатано, но на душе — свинец и осадок. Форма, в которой я истерически требовал, кричал, тыкал пальцем, убеждал, неволил... Оппонировал мне Граббе А., и резонно. Но они не понимали, что в этой ситуации скорейшее принятие решения общего собрания не привело бы к этой разрозненности мнений. Меня поддержали Полицеймако, Демидова, Антипов. Все выжидали и молчали. И стало мне обидно от сознания, что деньги у нас в разных банках и, защищая интересы «Таганки» — Любимова, я защищаю свои вклады, то есть это опять личная заинтересованность.

Марк Купер прислал стихи.

Как беспросветно длилась сага
Учения передового,
В литературе — без Живаго,
А на Таганке — без Живого.
Почти сто лет нас душит Яго.
Не додушил. Мы дышим снова,
Мы смотрим притчу про Живаго,
Мы смотрим повесть про Живого.
Ура, таганская шарага!
Не разменяла золотого!
Глядит Европа на Живаго,
Россия видела Живого.
Ах, Золотухин, бедолага,
Из сельского — да в городского,
Чтоб за полгода стать Живаго,
Он двадцать лет тащил Живого.
И четверть века штормового
С собой мы носим фляги с брагой.
Нам есть что выпить за Живого,
Нам есть чем чествовать Живаго.

Спасибо, Марк! Ты прослезил меня.

Денис будет поступать в семинарию и надеется, что поступит. Если все будет угодно Богу, я со временем стану отцом священника.

Любимов уехал куда-то, помахал крылом до Бонна. Что-то мне тревожно за 6-8 дней. Как бы чего не случилось, как бы содружество не устроило реванш какой-нибудь.

Любимов говорил с Б. Окуджавой, которому понравился спектакль. «Я верю Золотухину, что он может эти мысли произносить...» — какое-то подобие комплимента в мой адрес. Что вот, дескать, казалось бы, это не свойственно Золотухину, а у него получается. Ничего не понимаю.

5 июля 1993 г. Понедельник. Помывка ранним утром

29-го суд мы проиграли, но я сказал, что это победа. Обосновать свое интуитивное ощущение я не смог. Более омерзительного поведения «победителей» после оглашения решения суда я представить не могу — крики «ура!» и т. п.

Прочитал нобелевскую лекцию И. Бродского. «Не стремитесь в лидеры, это не принесет вам счастья. Берегитесь тех, кто слабее вас, а не тех, кто сильнее».

7 июля 1993 г. Среда, и это мой день

Когда я с Киевского вокзала тащил эту неподъемную сумку, я спрашивал себя: «Ну что за люди? Как они могут так надо мной издеваться? За что я это от них терплю?» И тут же отвечал себе: «Терпи-терпи, от тебя люди больше терпят!» — и примером тому почему-то пришло на ум наше собрание, где я истеричничал, срывался, требовал категорических, ультимативных формулировок — «смертной казни» отступникам. А вчера Глаголин мне и говорит:

— Послушай меня внимательно. Я уже... мне нечего больше ждать и искать. А вы еще можете. Я имею в виду тебя, Демидову, Трофимова, тех, кто защищал Петровича. Вам надо продумать вариант, когда после Парижа он может всех послать в очередной раз подальше. Он бросит вас... И тут вы должны быть готовы создать свой театр. Демидову сделать художественным руководителем, всем сговориться и сказать об этом Любимову заранее.

— Нет, категорически нет — заранее. Каждому дню своя забота... Подготовиться на случай, сговориться — это одно, но ему... Он не бросит нас после Парижа... У него с Пецем контракт до 95-го г.

15 июля 1993 г. Четверг. На съемках «Чонкина» в Чехословакии, г. Либуше, утро

И все-таки я ничего не сказал про раздел театра, быть может, зря, а быть может, и не зря, а наоборот — правильно. Только что были выступления Губенко, Филатова, Сайко. Особенно, говорят, гнусен был Филатов. Такое впечатление, что он все время с похмелья. «Почему мы должны зарабатывать деньги семье Любимова?» — такая фраза им была обронена.

Сергей Илларионович до конца жизни моей будет помогать мне. В «Хозяине тайги» я его образ пользовал, его повадки, говор и прищур. В «Кузькине» — тоже. И вот теперь в «Чонкине» зеркальце и часы. Будут ли так вспоминать отца Денис и Сережа? Какие черточки-черты возьмут они от меня, что вспоминать будут? И отец мой спас меня в «Хозяине», да и потом. Неудобный он был человек, грубый и властный... Но для меня, для нас, для семьи, если глядеть сверху и забыть про озверелость к матери иногда, — хороший.

16 июля 1993 г. Пятница. Молитва, зарядка, кофе

Еще очень одно важное дело было предпринято 12-го в передаче: было рассказано о возрождении, о строительстве храма Покрова Пресвятой Богородицы в Б. Истоке. Показаны счет и Сергий Радонежский. Эта информация, быть может, прошла несколько скомканно, но она прошла, и те, кто будут принимать Дениса в семинарию, кто-то из них, во всяком случае, мог это видеть, и сие должно помочь Денису. Денис же, таская книжки, сказал: «После передачи люди подумают, что ты грузишь кирпичи для церкви». В некотором роде это кирпичи, да. Деньги на храм. Все, что заработаю я у Ащеулова за 5 дней, отдам на храм. В конце передачи, когда в цейтноте не соображаешь правильный ответ, верное поведение, дура ведущая спросила меня: «Когда построите храм, о чем вы помолитесь?» Я задумался на мгновение и сказал: «За Россию». Это выглядело как клише, но я и сейчас не раскаиваюсь в сказанном. Наверное, умнее был бы ответ, который пришел потом: «за всех, кто помог строительству храма». Этот ответ устроил бы всех, и врагов моих, и моих сотоварищей, но я сказал «за Россию, за возрождение нации, за крепость духа народа нашего, русского».

108
{"b":"30757","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Секреты красоты девушки онлайн
Время – убийца
Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория
Скорпион Его Величества
Там, где бьется сердце. Записки детского кардиохирурга
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию
Расколотый разум
Один из нас лжет
Волшебная мелодия Орфея