ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нет, такого не будет.

Странно время мое мчится. Живу в ожидании чего-то. Дал телеграмму в «Коммерсант»:

«Ни в письме Любимова, ни в заявлении труппы ни слова нет о решении суда. К чему такая дезинформация ваших читателей и наших зрителей?! Театр закрыт по причине захвата сцены Губенко. Нас не пускают даже в театр, не то что играть какие-то там спектакли. Не лучше ли напечатать обращение Любимова, чем сочинять за него текст. С уважением В. Золотухин».

14 сентября 1993 г. Вторник. Молитва, зарядка

Вчера хоронил репертуар, роли, пьесы. Грустно. Я прятал в сундук мою жизнь. Театр ушел в легенду. Мы, кажется (не я, я знаю, что сделал Любимов, т. е. сделали-то, безусловно, мы, то, что ему не удалось в 83-м), не совсем улавливаем до конца, что произошло.

«Литературная газета». Многие друзья отказываются комментировать.

— Что вы говорите? Это неожиданность для меня!

— Для меня тоже. То есть я-то комментирую, и позиция газеты однозначная. Но вот...

— Нет ли у вас фотографий, ранних, когда вы все еще были вместе, едины?

— Да едиными мы, в общем-то, никогда не были. Все это миф...

18 сентября 1993 г. Суббота. Молитва, зарядка, душ

Привычка — душа державы. Голова, и душа, и сердце — все работает в направлении переживаний по поводу захвата и гибели театра. Вчера какой-то неприятный разговор в регистратуре зубной поликлиники. Бабки с такой рьяностью защищают Губенко — «талантливый актер», «организатор», «патриот»... «А ваш Любимов...» И все это с такой злорадной улыбкой и крысиным прищуром глаз. Вот тебе и общественное мнение! Фурману надо написать письмо, чтобы организовал подписи в защиту Любимова. «Губенко — руки прочь от Таганки!» Не может ли Собчак приютить Театр на Таганке в марте-апреле? Не может ли Гусев — интеллигенцию поднять? <Гусев Владимир — директор Русского музея в Петербурге.>

21 сентября 1993 г. Вторник. Молитва, зарядка

Денис хочет жениться. Ищет моего благословения и понимания. Она работает в столовой. О. Александр говорит: «Не дам благословения». Бабушка от слез опухла, полез характер. Мать: «Пока не станет человеком...» — т. е. пока не окончит 4-й курс семинарии.

Ельцин распустил парламент. Хасбулатов намерен оборонять Белый дом. Перед Белым домом скопление народа. Депутат Константинов призвал народ не расходиться и строить баррикады. Что это значит? Как это повлияет на нашу жизнь? На мою, в частности? Я молю Бога в защиту Ельцина

Любимов при разговоре с Глаголиным произнес фразу: «Пока мне не вернут все здание театра, ноги моей в Москве не будет!» Произнесено «пока не вернут» — значит, если вернут, он откроет театр и как бы забудет властям попусти-тельство. Но что будет сейчас, в связи с указом президента? В Москве спокойно. Говорят, Ельцина поддерживает мировая общественность. Советы Нижнего Новгорода против Ельцина.

23 сентября 1993 г. Четверг. Молитвы, кофе

Победа Ельцина — наша победа над Губенко, над Моссоветом. Только была бы победа!.. Господи, помоги ему и нам! Это еще и победа Лужкова над Гончаром, и это еще, быть может, важнее в нашем деле, в деле Театра на Таганке. Но как-то так зыбко все... В который раз я слышу за один час слова «опухший президент», я и сам это отметил про себя... но мало ли, даже если выпил и проспался... Ну и что?

7 октября 1993 г. Не помню день недели

Но чувствую себя уверенно, с внутренней гордостью за вчерашнего «Павла I». Господь Бог не оставил меня, хотя весь день трясло от страха и за текст, и вообще за то, что произошло в стране. Но откуда что взялось? Когда артист жалеет о том, что его сейчас не видит, не смотрит режиссер, это признак хороший. Очевидно, в виду надо иметь все-таки совестливого актера. Я думаю, что я такой...

8 октября 1993 г. Пятница. Утро, церковь

Сергий Радонежский. День рождения Ксении. И целый день театр — кем и от кого охраняется наше здание? Моя версия: оно необходимо было путчистам как стратегическая высота и прибежище боевиков. Без саперов туда нельзя входить.

9 октября 1993 г. Суббота. Отель «Лилиенштейн», № 808

Ну, во-первых, Дрезден, и это уже слава Богу. Никогда не думал, что столь многословен и болтлив. Это от административной горячки — дорвался до распоряжений и решений, что, собственно говоря, погубило и Руцкого.

Надо вернуть театр как можно быстрее. Надо что-то придумать, чтобы вышвырнуть охрану. Мы сломаем двери в двух местах и вышвырнем без драки. Нет, надо попробовать через Панкратова. А вообще сломать двери надо — артисты народ эмоциональный, а еще студенты...

10 октября 1993 г. Воскресенье. Молитва, зарядка

Всю эту панихидную канитель по утраченному времени надо бросить и начать снова новую жизнь в новой России. А письма Филатова я все-таки опубликую. Хотя в свете танкового удара президента хотел я ему это простить, но Шацкая вовремя меня остановила. Не будем злорадствовать — артистов подставили, но они вели и ведут себя все-таки омерзительно. Какое-то собрание было у них. «Это дело кончилось», — слова А. Богиной, ставшей почему-то под знамена Седых-Бондаренко — Губенко. А был ли Губенко на этом собрании?

Ночь у меня одна была странная — я всю ночь сочинял письмо к ним с тезисами о примирении, сесть опять рядком да поговорить ладком, забыть обиды и не выяснять отношений, не считать грехов друг друга и не отгадывать, кто начал и зачем. Но мне наутро объяснила Л. М.: «С высоты победителей для них это унизительно». Но почему мир, даже с высоты победителей, хуже войны? Впрочем, еще поглядим.

11 октября 1993 г. Понедельник. «Ту-154»

Пец считает, что срыв двух спектаклей в Рейсельгаузе — вина Любимова, который в интервью в Бонне иностранным журналистам много говорил, что театр умер, театра нет, театр он закрыл. Политика, политика, и ни слова о «Живаго». «Какая Таганка? Ее же нет!»

12 октября 1993 г. Вторник. Молитва, зарядка

Что касается освобождения театра — оно затягивается. Так просто их оттуда не выкуришь. Бумага за бумагой, суд да пересуд. «Зачем вам помещение, если вы объявили о закрытии театра?» И правильно говорят. Поэтому пусть власти, если они хотят, чтоб была «Таганка», вернут нам помещение и выкурят охрану «Эдила».

14 октября 1993 г. Четверг. Молитва, зарядка

Со мною Бог, а с ними Колька...

«Петровка, 38.

Начальнику ГУВД г. Москвы

Панкратову В. И.

Уважаемый Владимир Иосифович!

Решением арбитражного суда Театру на Таганке возвращено его помещение. Однако частная охрана «Эдил», нанятая Губенко с бывшим депутатом Седых-Бондаренко, не подчиняется решению суда и не пускает нас в театр. Убедительно просим Вас вмешаться в нашу проблему и снять частную охрану с государственного театра.

С уважением народный артист В. Золотухин».

15 октября 1993 г. Пятница. Молитва, зарядка

Мозг, душа, сердце — все органы и все время подчинены одной проблеме, одной цели: что бы еще изобрести, кому дозвониться, написать, послать факс или телеграмму с просьбой помочь выбить губенковскую охрану из театра.

16 октября 1993 г. Суббота. Молитва, зарядка

И вот нет Турбина, и вот я уже не поговорю с ним о Хлестакове, а он звал, предлагал... Боже! Как мы не любим себя!

К вопросу «возлюби ближнего, как самого себя», к вопросу об эгоизме.

17 октября 1993 г. Воскресенье — отдай Богу

Я вывесил в театре решение совета коллектива следующего содержания:

«В связи с решением арбитражного суда о возвращении Театру на Таганке всего комплекса зданий, а также с резко изменившейся политической ситуацией в стране просить художественного руководители и директора Театра на Таганке Ю. П. Любимова разрешить подготовить театр к открытию 30-го сезона 12 декабря в день новых демократических выборов премьерой спектакля „Доктор Живаго“.

113
{"b":"30757","o":1}