ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда была гуманитарная помощь? «Подачка!» — обозвал ее Николай и не стал брать свой паек. «Зачем? У него паек министра!» — комментарии Любимова по этому поводу были безжалостны. Но и Коля бы помолчал. А то плохо было получить продукты задарма в тот голодный и опасный год?! Собрали люди, организовали доставку, барон хлопотал. Что же тут дурного? Сами ведь мы виноваты, что оказались в такой беде, чего же немцев-то срамить!

6 ноября 1993 г. Суббота. Молитва, зарядка, душ, кофе

А вся история с письмами в Бонне?! Заседания вечерние с шефом, выработка тактики — я вижу, как шеф благодарен труппе, что она согласилась закрыть театр. Это хорошо, что мы выиграли 27 сентября; убежден, что закрытие театра повлияло на решение суда. Это хорошо, что 3-4 октября в трагические дни одержала верх пока все-таки ельцинская рука, распущен Моссовет и у Кольки выбита поддержка из-под ног. Но все это пока на словах, а на деле — ожидание, затаенность, подполье коммунистов и присутствие охраны, которую держат, очевидно, испытывая наши нервы, чтоб мы нарушали закон и поднялись на них силой. Нет, не дождутся! Пойдем малым ходом, хотя «улита едет — когда-то будет».

Вижу, что поправился, хотя и целый день себя сдерживаю, быть может, сегодня попытаюсь вообще больше не жрать. А молодых артистов надо всех взвесить и записать в журнал учета формы. Через каждые 5 лет взвешивать, записывать, обмерять объемы и сравнивать: поправился — зарплату придержать, и приходите только со справкой от весов.

7 ноября 1993 г. Воскресенье. Молитва, зарядка, кофе, душ

Нас ждет дома неизвестность. Сегодня день Великой революции. Что будет в Москве, какие выступления? Не может быть, чтоб коммунисты не попытались продемонстрировать, что они живы и будут жить. Господи, пронеси угрозу очередную! Не дай России опять обагриться кровью! С выборами парламента или Думы торопится Ельцин, но боюсь, не успеет подготовиться, все будет смято, а то и сорвано. Уж к этому-то точно шайка будет призывать.

8 ноября 1993 г. Понедельник. Автобус

Коммунисты таки выступали опять вчера в Москве, и ОМОН применял дубинки. Потому и не уходит охрана из театра. Ждут третьей крови, ждут, негодяи.

Вчера говорил с шефом. «Засранцы (про правительство и президента), как они с нами поступили... со своим равнодушием, судьба у них будет такая же... Трусливый судья, ждущий выборов... Халатность... бессердечие... говнюки... Так и скажи им от меня, а я приеду 10-го и добавлю из своей 76-летней гаубицы...» Сильно я смеялся — он меня отврачевал. Несколько раз спрашивал меня про храм, а я ничего не мог ему сказать, кроме ничего не значащего «нормально».

2 декабря 1993 г. Четверг. Зарядка, молитва

Однако целый день в бегах по театру, по Алексеевской, по Бугаеву. Губенко срочно готовит «Чайку». Вышли, открыли реквизиторскую, просят Кизеева выдать одежду сцены — черный бархат. Любимов ужасно расстроен, взбешен, что в его «постели» тренируется Соловьев. «Передайте ему от меня, что он дерьмо!» Но все куплено мультимиллиардером-продюсером. За все заплачено судьям, клеркам, охране, рэкету и пр. Ужас!

3 декабря 1993 г. Пятница. Молитва, зарядка, кофе

Которую ночь я коротаю с открытыми глазами. Одна забота — театр, Губенко, Соловьев, «Чайка» и преданная им часть бывшей труппы, Любимов, «Живаго» и я сам по себе. Губенко баллотируется в Думу, Гончар — куда-то выше. Горняки объявляют политические требования.

4 декабря 1993 г. Суббота. Театр, келья Г. Н.

Вчера я звонил моей маме и долго с ней разговаривал. Радовался внутренне, что у нее бодрый, свежий голос и чистый ум. Ей 84. «Лев Толстой дожил до 82, а мне уже 84». — «Мама, Гоголева дожила до 93, и ей Толстой не указ».

Я снова сижу в келье, я — после сытного обеда, после съемки в пользу Собчака. Агитировал по просьбе Фурмана за партию «Движение российских демократических реформ». Господи! Хоть бы «наша» взяла! До того противно все.

8 декабря 1993 г. Среда, мой ли день? Молитва, зарядка, кофе

Привезено 36 000 книг. Наломались с разгрузкой. Это вообще большая головная боль — хранение, складирование. Мы оказались к этому не готовы. Забиты две гримерные, а дальше что? Книжечка замечательная. Бумага, иллюстрации — комбинат постарался. Как-то надо отблагодарить.

Жду какого-то скандала, взрыва от акции «обесточивание». Это напоминает Белый дом. Что предпримут они? Они, конечно, очень сильны и свет выбьют или купят. Кроме того, они могут использовать киношный свет, это даст дополнительный эффект, это подскажет им художественное решение — «юпитеры» будут дымить, греть, изображать собой, и получится слияние театра и кино. Пара гнедых. Мы им подсказываем хороший ход.

9 декабря 1993 г. Четверг. Молитва, зарядка

Черные, неприятные дни. Губенко ходил вчера к министру культуры. От него звонил Щербаков, выяснял, почему мы не даем свет Губенко. Глаголин объяснял.

Вечером к Глаголину нагрянули майор-пожарник, участковый, еще кто-то и Губенко. Торговались.

Глаголин: «Откройте двери — дадим свет».

Губенко: «Откроем для всех, кроме вас».

Это неверный торг. Надо было требовать договор об аренде. Судья Воронин и арбитражный суд выдали им документы, предписывающие не подчиняться постановлению правительства «О передаче театрам в полное хозяйственное ведение...» и т. д. Это сколько же надо заплатить за эти липовые, но дающие им возможность тянуть и не выполнять, не уступать бумаги?! Вот чернота-то. Господи, услышь наши молитвы!

Концерт — группа поддержки Владимира Виссарионовича Вахания. Мой гонорар — 200 000 р. Он против принятия Конституции, а я — за. Но, судя по всему, Конституция не будет принята. Косвенно или не косвенно бывший парламент окажется прав, и тогда события 3-4 октября обернутся против Ельцина. Это — катастрофа. Да почему катастрофа? Да хрен бы с ними, в конце концов! Хуже того, что отобрали театр, быть же не может? А все остальное...

«Профессиональным агитатором» назвался я вчера. За деньги можно агитировать за кого угодно. А за большие деньги — хоть за черта. Я поехал на концерт, а за кого, что за депутат, что у него за убеждения, что за программа, фашист ли он, коммунист ли, демократ, либерал, умный, дурак, злодей — мне ведь было все равно. Мне Светка пообещала за номер заплатить 200 000 руб. — и все, больше я ее ни о чем не спрашивал. Вот это, наверное, и есть безответственность артистической когорты.

По ТВ прошла информация, что мы мешаем «Содружеству» работать. Но, несмотря на это, они постараются к 16 января 1994 г. спектакль выпустить.

Речь, обращение к народу Ельцина. Он просто умоляет принять Конституцию, иначе выстрел по Белому дому обернется ему трибуналом. И никто или очень мало кто понимает, что выхода у него не было. Но, в конце концов, он еще президент до 12 июня, а полгода — срок немалый.

12 декабря 1993 г. Воскресенье — отдай Богу

Проголосовал правильно. Агитировал за Собчака, проголосовал за блок «Выбор России».

Вчера целый день с Любимовым — разговоры, поздравления Солженицына.

«Я — пас, у меня пост».

Вся душа, башка, сердце, все клетки заняты ожиданием приговора — принятие Конституции. Господи, дай победу победителю, дай победу нашему президенту! Это необходимо театру и мне лично. Я думаю и о России. Интуиция не подводила меня. Гайдар-дед принес мне удачу, вздыбил рейтинг мой актерский. Помоги, Господи, внуку его Егору Тимуровичу и мне.

Обсуждали долго и серьезно — объявлять или не объявлять голодовку. В ответ на голодовку они объявят свою: кто кого переголодает. Голодовку предлагал шеф. Обсуждали, как опечатать оба здания до решения вопроса. Это, может быть, сделать стоит.

Как подъехать к Любимову с книжкой? Дали с Глаголиным книжку на комиссию Боровскому — что скажет этот мудрый и добрый еврей? И, конечно, гениальный. А Борис в смысле художественных идей совсем поглупел, говоря его языком — «не сечет» и «гребет не туда».

116
{"b":"30757","o":1}