ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

4 октября 1994 г. Вторник

Вот, говорят, осчастливил нас своим появлением из дальних стран Веня Смехов. Недоволен художественным состоянием театра, но собирается играть и «Дом», и «Мастера». И я думаю: слава Богу! Уже то хорошо, что он появится на подмостках старой «Таганки». Его знают, его помнят, его многие любят, а значит, нашего полку прибыло. К тому же «Мастера» он играет хорошо. Да еще человек он пронырливый, до начальства охотчивый, глядишь, в какой суд пойдет, какую-нибудь «гумагу» сочинит. Я помню его подвиг, его активность с «Московскими новостями». До сих пор эта акция остается достойнейшей. Так что... не все потеряно.

6 октября 1994 г. Четверг

Смирнов Александр Петрович, Елена Димитриевна — его жена. Это посол Португалии, а его жена родилась в Быстром Истоке. Услышала, что я в Быстром Истоке церковь строю, и вот посол...

— А вы, собственно, кто?

— Я посол в Португалии.

Я чуть язык не проглотил и привстал было по стойке «смирно». Завтра они придут на «Годунова». Этот посол принес 500 долларов. Я ему расписку написал, книжки подарил.

9 октября 1994 г. Воскресенье

И всего-то два дня не писал, а случилось-то что! Дедом стал я наконец-то! Внученька у меня родилась... весом 3 кг 900 г, ростом 52 см. Вот еще перевернулась очередная страница. Слава Богу! И как будто все в порядке и с матерью, и с малышом. А узнал я об этом в театре от Бориса Глаголина:

— Вас можно поздравить, В. С.?

Первая мысль (тщеславие — самое большое уродство психики) — премию дали, наградили... Стал перебирать в уме — за что?! Что я сделал выдающегося?

— Говорят, у вас внучка родилась?

И я перекрестился — слава Богу... Новорожденный дед.

Не так обидно стать дедушкой, как спать с бабушкой.

10 октября 1994 г. Понедельник

Нет, Господи, не желаю я Филатову зла или физической... по типу Эфроса. Господи! Пошли ему исцеление!

Все у Дениса напоминает о нем, хотя и моя фотография с ним маленьким все же висит. Сейчас там погром. На полу книги, кассеты, все в кучах. «Он плохой (в смысле здоровья), — говорит Кузьминична, — не поднимался сюда». Нет, я не хочу ему зла и помирился бы... но он первый запустил в меня этим гнусным письмом, и кланяться ему я не намерен. Если бы он был здоров, было бы лучше для всех.

11 октября 1994 г. Вторник

Мощи Тихона-святителя перенесли в Малый собор, зимнюю его обитель. Служка-бабуся, которая по знакомству мне молебны и панихиду заказывает, рассказала: «Когда переносили мощи, над монастырем у нас вот такая радуга, представляете! Обычно радуга вот такая бывает, а у нас вот такая была — круг. И над местом, где храм Христа Спасителя был, тоже такой же, говорят, был круг-радуга, представляете, Валера! Вы приходите к нам почаще».

Рубль, как заяц, сделал невероятный скачок вниз и стал больше 4 тысяч! О ужас, ужас! Слава Богу, я сегодня висевшие на моей совести 500 долларов — по дню передачи 1 400 000 рублей, — добавив свои 100 000, переправил на счет православной общины.

13 октября 1994 г. Четверг

На «Павла I» Краснопольский принес мне газету «Эстония» со статьей Елены Скульской. Ее поразили «Дневники», и она воздала мне сторицей. Спасибо вам, Елена Скульская.

15 октября 1994 г. Суббота

Фурман:

— Что с Филатовым? Говорят, у него рак. По радио объявили — сбор средств на лекарство...

— Если по радио бы сказали, кто-нибудь в театре услыхал бы... Не слышал, не общаемся.

Господи! Спаси и сохрани его. Что там наши распри... прости, Господи!

17 октября 1994 г. Понедельник

Вечер. Больница. Взрыв в «Московском комсомольце». Погиб журналист, готовившийся делать доклад в Думе о коррупции в группе войск в Германии. Замешаны высшие воинские чины вплоть до П. Грачева.

Вчера и сегодня в храме ранним утром поразился обилием народа, а в театре сердце скрежещет от недостачи... Что-то точно такое и об этом в «Павле I» — о французской эпохе времен Наполеона... Народ, зритель московский, переместился в церковь. А в церкви и свечку надо поставить, и записочку написать на молебен, и нищим подать милостыню — это же все расходы. На театр уже не хватает ни денег, ни времени. Да еще смотря какие дни. Недаром раньше театры жили, соблюдая церковный календарь. В пост не играли.

19 октября 1994 г. Среда, мой день

Филатова я не вписал «о здравии» и пожалел, что вспомнил поздно. Совсем противоречивые слухи — рак легких. То опухоль в голове, то рак легких — ничего понять нельзя, но молиться за него надо. Господи! Пошли ему исцеление! Я не держу зла на него, пусть и он меня простит, пусть, если я причинил ему расстройства, боль и неудобство жизненное.

Опять в «МК» интервью с Шацкой, с ним, и опять: «Сын весь в Леню...» Что она делает?! Неужели у нее крыша поехала?! Прости меня, Господи!!

21 октября 1994 г. Пятница

Начал главу «Жена» — закат-дожитие. Хорошая глава будет про мою бедную, несчастную и, несмотря ни на что, царственную жену. Наплакался. Господи! Сподобь меня, и я напишу, только бы запомнить монологи ее, а говорит она про свою жизнь удивительно, страшно и понятно. Она понимает и поняла себя сразу и давно. И на реальную жизнь смотрит давно со стороны, из себя — ничто ее не удивляет, кроме истинно прекрасного, а слух у нее вундеркинда и глаз безошибочный, если он не касается быта и вещей, тут — сплошные ошибки и сплошь оплошности, только пошлости ни на микроб. Оттого у нее коровьи печальные глаза, и ей пример улыбающихся японцев лицемерен и противен муж, подражающий им.

23 октября 1994 г. Воскресенье — отдай Богу

«Теперь Николай Губенко может не ездить в Калининград (Кенигсберг) вместе с Анпиловым, Руцким, Стерлиговым, Бабуриным... Теперь они прекрасно могут проводить свои соборы в Москве. Художественных спектаклей нет. Сцена свободна для политических...» Александр Минкин.

27 октября 1994 г. Четверг

Долгий, подробный разговор с Денисом о зарубежной церкви, о статье Полозова и вообще, но главное — это, быть может, первый с Денисом разговор о жизни, о наших отношениях. Он говорил откровенно, но с трудом — я видел, как ему тяжело, как он старается никого не обидеть, но он всю свою жизнь после моего ухода и прихода Леонида стоял перед выбором. Мама Нина ставила перед ним вопрос ребром: «Либо мы с Леней, либо он, Золотухин», то бишь я. И Ленька сильно его «скрутил» (выражение Дениса) — он составил ему круг чтения, программу. По его наставлению он первый раз подрался в классе, отстоял себя. Его зауважали и стали побаиваться, а он обрел уверенность. Я понимаю, Ленька имел на него сильное влияние. Но он не учел наличие крови. Когда Алла забеременела, будущего сына запроектировано было записать Филатовым. Но Божий промысел отложил эту клиническую идею и послал девочку. С фамилией «Филатов» Нинка носится как с писаной торбой, глупость невероятная. Но Денис одно время и сам подумывал переписать себе фамилию. До чего же Нинка против меня была и сына настраивала! Но теперь, кажется, все это позади... и на большее, на что может Филатов рассчитывать, и об этом меня просит Денис — быть крестным моей внучки. На его бы, Ленькином, месте я бы не стал этого делать. Но если это внесет какой-то покой и мир в отношения, то пусть делают.

30 октября 1994 г. Воскресенье

Любимов прислал распределение: я — Креонт, а не Ясон. Ясон — Беляев. Обидно, но, кажется, справедливо. Роль Креонта плохая, никакая, но ведь и ответственности никакой, а месяц с лишним жизни в Греции, кроме того, что это заработок, это еще и рукопись. Поэтому надо торопиться сейчас. Писать, писать и писать, организовывать материал.

125
{"b":"30757","o":1}