ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

28 июля 1995 г. Пятница. Молитва, зарядка

Передача Л. Филатова о С. Гурзо. Странное чувство горечи, жалости, а в результате — зачем? Погоревать, какой хороший, молодой, талантливый, популярный, а погубил себя водкой, переломал жизнь своим детям, жене... Зачем шевелить этот позор его личной судьбы?! «Чтобы помнили».

Да, вот это и будут помнить, как спился, потолстел и забытым, ненужным скончался. Прости, Господи. Но зачем теперь все эти вспоминательные восторги: «Ах, какой он был... ах, как носили автобусы на руках... Шедевра актерского (Луспекаев — Ноздрев, к примеру) нет, разговор сентиментальный, на полкопейки, и я понимаю сына Сергея.

Он мне, кстати, очень понравился резкостью, злобинкой, каким-то сыновним отчаянным сожалением, и читал стихи отца хорошо. Нужно ли это внукам? Черт его знает... Не лучше ли не шевелить всего этого?! Тут же рядом — 154-летие со дня гибели Лермонтова. Соотечественники не помнят года гибели... А он 41-й, он мой. Лермонтовские числа: год рождения — 1814-й, гибель — 1841-й. Тайна смерти. Выстрелил вверх. Мартынов разрядил пистолет почти в сердце. Мгновенная смерть. И ударил гром, и разверзлись небеса. Но молния не поразила Мартынова, небесная кара не догнала карету дуэлянта-обидчика. Пророк убит. Господи! Чудны дела Твои, Боже.

31 июля, 1995 г. Понедельник. Молитва, зарядка

Портреты В. Солоухина и В. Распутина кисти И. Глазунова никудышны. Солоухин какой-то улыбающийся, идиотский блин красный, совсем бесхарактерный. Распутин — корявый, юродивый, тоже никакой... не знаю, не умею сказать, но мне хотелось, чтобы портреты мне пришлись, но они не пришлись — я этих людей знаю, они — вовсе не они, не те...

13 августа 1995 г. Воскресенье

«Вы перегружены», — хорошо сформулировал Сергей Марков мое нынешнее актерско-делово-общественное состояние. Знал бы он еще, что я в партию крестьянскую вступил по дороге из Белокурихи в Барнаул.

14 августа 1995 г. Понедельник. Молитва, малая зарядка

Вольский заболел. Недели на две. Но дамы обещали мне помочь в розыске Гайдара.

15 августа 1995 г. Вторник. Молитва

Неожиданно меня принял Гайдар. Неожиданно, весело и, по-моему, пусто... Но формально я обещание свое перед союзом промышленников — Кирьяновым выполнил, вручил наше приглашение в попечительский союз и даже о театре успел замолвить слово. В ответ Егор Т. сказал, что Бумбараш — лучшая роль по рассказам деда. Я с ним согласился.

А в кабинет Лавлинского, доброго, милого, любящего меня поэта и мужика, я вошел с замечательным, большим портретом В. Высоцкого. Теперь этот портрет украшает кабинет погибающего журнала.

А звонок был. О маме, которую нужно устроить в Соловьевку.

И мы устроим. Это уже утром написано.

Я дома. Встал в свои 5.30 и вот радуюсь выздоровлению. Мои спят. Господи, благослови их сон и прости меня. «Теперь за дело, в ожидании виз». В паузах зарядки подходил я к «сундукам» своим и пересчитывал деньги. Я остался доволен суммой, которую наскреб, нашел по всем сусекам. Если отбросить 4 не моих, то в доме более 10 «лимонов». А если предположить, что 20-го я вылечу и еще подзаработаю, то можно на ноябрь спокойно лечь в Соловьевку. Во, блин, планы... Да, именно так — там и поработать над романом. А в «ЛО» я обещал отдать тетрадь № 9. Во, бл...

17 августа 1995 г. Четверг. Молитва, зарядка

Звонили от Гайдара.

— На все три вопроса я ставлю «да»?

Ставь, ставь... Да толку-то что?! Выступать на ТВ в его поддержку опасно — сказать мне нечего, а просто: «Егор! Я тебя люблю за то, что был „Бумбараш“, — воспримут как пьяное признание. И все-таки я пошел бы в удобное, в свободное от работы время. Я поддерживаю не политику в человеке, а потому что он „симпатичен мне, у меня доверие“. Не все в речах моего лидера Черниченко — особенно это касается формы, резкой, категоричной, неуравновешенной — в его характере приемлю я, но этот же характер, кстати, и люблю, потому что сам таким не обладаю, а подчас хотелось бы... Но суть дела — правость лидера, в смысле правота — мне очевидна, потому что крестьянский вопрос — это мой вопрос.

18 августа 1995 г. Пятница. Молитва, зарядка

Прочитал в газете: «Земельные участки в Америке...» Нельзя ли мой участок на Десне, тоже, между прочим, с водоемом, сменять на участок в Америке?.. Я бы недорого взял.

Итак, я лечу в Кемерово завтра, а не 20-го — «за отдельную плату». Все перерешилось в одночасье. Кому-то захотелось, чтоб я присутствовал на открытии фестиваля. Но там Тулеев — царь и бог. А мы в разных компаниях. Ну, да посмотрим.

23 августа 1995 г. Среда, мой день. Молитва, зарядка

Каждую ночь мне снится Любимов. В деле — в театре, на репетиции... Я даже встревожился: не случилось ли чего.

Потом, сейчас понял. На столе лежит дневник — тетрадь № 9, я вычитываю перепечатанную рукопись, а там сплошняком театр, репетиции «Живаго», те самые, когда он рождался — 68-й год, и, естественно, Любимов, Любимов во всех вариантах. Оттого и сны. Со страниц дневника шеф переселяется в мое полусонное подсознание и действует в нем.

24 августа 1995 г. Четверг. Молитва, зарядка

Я закончил вычитывать тетрадь № 9 и остался ею весьма доволен. Любимов не зря посещал меня во сне. Опубликовать эту тетрадь срочно, в разгар-итог нашего раскола, как пример нашего единства когда-то. Губенко был в первых рядах и прекрасно вел себя, умно и талантливо. Господи! Как все жаль.

27 августа 1995 г. Воскресенье. Кемерово. Ни молитвы, ни зарядки

Убедился еще раз, что Абдулов со Збруевым очень хорошие артисты.

Абдулов в казино до половины восьмого торчал, а в 12 спектакль... Да разве можно было этого лося удержать в е... профилактории?! Еще удивляются, почему ему здесь не понравилось... Номера без телефона, скучище, нет лиц и поклонников.

Банкет вчера губернаторский в Доме актера был прекрасен. Господа артисты были на высоте — рассказывали театральные историйки-байки. И я не отставал, рассказал о Михалкове и шубе. «Ну, теперь вы понимаете, что „Гамлет“ — это трагедия?..» И тост мой был в продолжение историйки: «В эти дни, здесь, я понял, что День шахтера — это праздник!»

Когда Лановой сказал: «А теперь, Маша, „Невечернюю“, я рассказал опять же о „Гамлете“. Когда Высоцкий в темноте произнес „Быть или не быть“, с галереи раздался голос: „Володя, спой!“ И запел я „Во субботу...“. Главный дирижер крикнул: „Браво!“

А самолет все еще стоит, и похоже... не будем гадать. Вернулся я с банкета, ушел тихо, в 23 был в койке.

29 августа 1995 г. Вторник. Молитва, зарядка

Вот и жизнь проходит зря... Написать-де — за тебя никто не напишет того, что только ты можешь и знаешь. Но ведь и храм без меня, без таких, как Кирьянов и др., не построишь вовек. А храм — это главное дело жизни последней моей. Я услышу звон колоколов, и это будет самый счастливый день моей жизни.

31 августа 1995 г. Четверг. Молитва, зарядка

Ходил я вчера по Донскому, молился и плакал. Всех жалко. И себя в том числе.

Матрена Федосеевна вчера подошла к телефону. Дома никого, кроме сиамского кота, не было, она чувствовала себя свободной и могла говорить. Вовка ездил вместе с Татьяной на дачу, привезли помидоров, картошки, огурцов и ягод. Звонил Артем, просил привезти гитару — Володя поедет к нему в четверг. Все это говорит о мирной, слава Богу, обстановке, и вроде пока он не пьет. Господи, спаси и сохрани брата моего!

1 сентября 1995 г. Пятница. Молитва, зарядка

Боровский, в театре:

137
{"b":"30757","o":1}