ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оператор говорит: «Вот, Валерий, что значит в кино опыт — пожевал хлеб, плюнул, и сняли кадр». «Ах ты... — думаю. — Пожевал бы ты этот мой хлеб, у тебя бы дизентерия через два часа началась». Но, слава Богу, на этот раз у меня закончилось все благополучно, друзья мои.

СПИНОЙ К СПИНЕ — ЛИЦА НЕ УВИДАТЬ 1997

2 января 1997 г. Четверг

Тамара:

— А ты, наверно, ничего не можешь сыграть у Венечки Ерофеева... Как сыграть нежность?! Вы не умеете... Ваша комсомольская гремучая «Таганка»... Ванечка Бортник, такой артист пропал в вашей вонючей «Таганке»... Была одна актриса — Алла Демидова...

3 января 1997 г. Пятница

Поет Митяев про «Таганку»-вдову. И ясно, что «Таганка» — вдова Высоцкого. А эти строчки пишет домовой «Таганки», пытающийся что-то удержать, что-то сохранить...

5 января 1997 г. Воскресенье. Кухня, 14.15

Я стал читать Дарью Асламову, которая в 17.00 придет брать у меня интервью...

8 января 1997 г. Среда, мой день

Ты не нужен этому миру. Сейчас я нужен, быть может, чуть-чуть, только Дарье Асламовой, чтобы закончить «горячее» интервью. Один из вопросов — где я в своей жизни трахался, места совокупления. Почему-то ее заинтересовал тамбур, где я выбил плафон. Историю с Ирбис она назвала поэмой, до того ей это понравилось.

— Подруги завидуют, что бы там ни говорили, поверьте моему опыту... А она счастлива, горда, и это льстит ей, а говорить она может что угодно, и возмущаться, и ножками топать...

Вчера Филатову вручили «Триумф» за цикл передач «Чтобы помнили». Это деньги, и дай Бог здоровья всем тем, кто помогает ему эти деньги получить, собрать. Что же касается того, за что присуждается, кому до этого дело?.. Достойный человек достоин жизни, если это может хоть как-то помочь выжить...

9 января 1997 г. Четверг. Кабинет Снились Любимов, Высоцкий... Было и отчаяние оттого, что нет ничего написанного, чтобы можно было той же «Юности» предложить. Дарья в своей газете 4-миллионным тиражом предлагает запузырить «21-й км», но это...

День сегодня исторический — шеф не вышел на работу по причине болезни. Это что же такое с ним, если он пропустил репетицию?! Это, значит, старику так худо... Господи! Спаси и помилуй его, грешного. Сохрани его для нас как можно подольше.

Не вешай носа, В. С., и подбивай итоги этого восьмилетнего романа. Не грусти. Ничего нового ждать не надо. Не будет. Новое выдумаешь сам.

10 января 1997 г. Пятница

Селютина:

— Валера! Срочно нужна молодость, нужно омолодиться, подскажи как...

— Мальчика! Положи на себя мальчика, влюби его в себя, посиди на коленях, изобрази течку-страсть. Дима М. годится для этой интрижки весьма. И сама влипнешь, и кровь вскипит.

11 января 1997 г. Суббота

А сейчас на свидание к двум писателям — Войновичу и Асламовой. Был у Войновича, выпили кофе, обменялись книжками, автографами, посмотрел его живопись, поговорили о машинах. Он посетовал, что вот так не может вести дневник, записывать встречи... «Незначительный факт потом становится интереснейшим событием, а ты не записал... Встречи с Твардовским... Что-то я помню, конечно...»

Бывший диссидент в огромной, роскошной квартире за железной дверью, с билетом на Мюнхен. Чудная у нас жизнь пошла...

— Писать не хочется, надоело... А тут мазнул, и уже что-то...

— Или плеснул... на холст...

— Или плеснул... в стакан...

19 января 1997 г. Воскресенье

Интервью с Дарьей приведет к скандалу, катастрофе. Ну, туда нам всем и дорога!

«Не лжет только фантазия».

27 января 1997 г. Понедельник

Помогла мне Асламова освободиться от Ирбис, вернее, не от Ирбис, Ирбис — это мой сконструированный, сфантазированный образ, придуманное существо...

9 февраля 1997 г. Суббота. Академическая

В среду Филатову сделали операцию. Удалили почку. Господи! Спаси и сохрани его. Бедный Леня! Что делать? Как жить, чем поддерживать интерес к жизни?

14 февраля 1997 г. Пятница

Встретил Е. Стишову. Она тут на кинофоруме.

— Какая Нинке судьба выпала! Ведь он давно уже болеет... Две почки удалили? Это что же, он привязан к машине? С его сосудами мозга... и вообще сосудами...

— Нинка надеется, он закончит «Три апельсина».

16 февраля 1997 г. Воскресенье

«Спиной к спине — лица не увидать».

Повертывайся, кукла! Я — выпукл, ты — впукла.

18 февраля 1997 г. Вторник

Мне отчетливо вспомнилась нынче под утро Вена. Как мы шли всем театром по ее музейным улицам и переулкам в какой-то дворец-музей. Мы с шефом шли впереди, и он громко, часто останавливаясь и впиваясь, жестикулируя и пр., рассказывал мне про Живаго — он репетировал со мной роль... Он вспоминал, как то же самое на улицах Парижа и Будапешта он проделывал с Володей над «Гамлетом»... Какое было у него потрясающее вдохновение, какая энергия... Сзади шла с молодежью Катерина... И что творилось со мной... Меня распирала, пьянила радость... и страх... Но, кажется, это было уже после премьеры...

19 февраля 1997 г. Среда, мой день. Дрезден

Вчера мы ездили на Бренера с Никитой в Эберсвальд, где с 1945 по 1948 год жил маленький Володя с отцом майором и т. Женей. Шел дождь, но мы с энтузиазмом исследователей — Никита чем-то напоминал Паганеля — фотографировали дома и перекрестки. В одном из этих домов...

И кинотеатр, и улицу Марианвельдерштрассе, по которой бегал 7-8-9-летний Высоцкий.

Много рассказов Никиты о деде, о бабе Нине, об Аркадии, который стал собственником, бюргером — строит дом в Тарусе, за который уже сейчас дают 60-70 тыс. долларов, иностранная машина... «А мы с Анькой бедные родственники — ни кола ни двора, кроме многочисленной родни Аньки...»

21 февраля 1997 г. Пятница. Нюрнберг, отель «Атриум», № 225

«Прожить скорее день, чтоб его записать». Это Венька про меня.

22 февраля 1997 г. Суббота

Нынче выступление в синагоге. Театр — римский Колизей на 8 тысяч зрителей, открыт 22 июня 1935 г. — ошеломил до дрожи. На какое господство замахивался Адольф! А открыл театр Геббельс. В университете этого городка учился Мандельштам. Здесь гулял Гёте. Аксенова настаивает, чтоб я начал «Фауста» писать.

26 февраля 1997 г. Среда. Гамбург

Венька — вот принцип и манера жить! — разговаривает при мне с послом: «Юрочка, ну ты же умница... Послушай меня, Юрочка, скажи своему секретарю, чтоб перезвонил по этому телефону, на х... мне тратить свои деньги... За счет Советского Союза поговорим... Выступление вечером... Собери своих, кого ты хочешь... Машина?.. у нас джип серебристый... Юрочка! Две квартиры для гостей и дай кого-нибудь, кто гениально знает Париж... Никите... мы двое дядек с Золотухиным... как бы опекаем его... Город его отца надо ему показать в лучшем виде... Юра! Ты меня понял? До встречи...»

Он ни разу посла не назвал по имени-отчеству... Присутствовали при разговоре Ян и я. Зачем? Показать: вот, мол, и мы не лыком... С послом, посланником на «ты»... Телефон ведь и прослушиваться может... Я понимаю, что посол — живой человек, и выпить может... И все-таки... Нет, это стиль... И тут прежде всего к себе — «позорно, ничего не знача...». А что, собственно, он или я должны значить?! Ну ведь артисты — люди сомнительные, писатели так себе, для разговора. «Тендряков читающий был человек... а Распутин — темный...» Откуда такое убеждение?.. Воистину права Глаша: «Если взять себя за точку отсчета, можно легко со всеми расправиться, всех к себе приравнять и... мысль понятна, можно не продолжать...»

148
{"b":"30757","o":1}