ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Семьдесят процентов было эмигрантов в зале, им было интересно лично Любимова повидать и услышать. Ну и пусть городит себе. Слава Богу, он про Горбачева и Литву не вспомнил. Хотя газета немецкая про наш гражданский отклик поведать штутгартцам успела. Но, может быть, оттого, что в Союзе его заявление не было принято всерьез, то есть никакой реакции не последовало и в печати нигде это не засветилось, это, наверное, Любимова огорчило. Рассказы у него путаются. То он говорит, начал с того, что вошел в кабинет к Андропову, а закончил тем, что разговор был по телефону, от его большого друга, гениального ученого Капицы, по вертушке: «Вы, Юра, разговаривайте тут с ними (и показал на портреты Политбюро), а я пойду в лабораторию».

Алла такую картину голодающей Москвы нарисовала, что мне жутко стало. Оказывается, бродят стаи одичавших, выброшенных, голодных собак и кошек и вереницы голодных стариков с кошелками. Очень хочется ей Электру сыграть. У нее смысл жизни появился, она опять живет надеждой.

Я хочу заложить храм в Быстром Истоке.

По пути из Твери, в машине, окрыленные разговорами с полиграфистами, стали мы считать доходы-прибыли, и получилась в результате такая дилемма-формула, что при гонораре где-то порядка 75 000 тридцать из них составит налог, то бишь в казну государства. Теперь еще проще — как красиво пристроить налог? Краснопольский предложил детдом на Алтае. Еще было много предложений, вариантов, и вдруг осенила меня мысль: церкви, а точнее... Я ведь путь свой, кроме крылечек, школьных вечеров, начал на сцене ДК, который приспособили из деревянной и довольно симпатичной церкви. Теперь надо исправить дело рук отцов — снова ДК превратить в храм... не размашистый, не масштабный, но каменный. А клубу иное место сыскать. Идея эта ошеломила мое воображение, я тут же связался с Башуновым, он в вопросах религии разбирается, сразу вопрос ребром: а есть ли там община и зарегистрирована ли она? Короче, у него есть сведения, что там и десяти человек хватит. И что в тех местах был какой-то священник, не то бийский, не то барнаульский, и что воспринята моя идея боговдохновенно.

— Вы за Горбачева? Да или нет?

— Нет.

— За Ельцина?

— Да.

Ну, так и не получу я Госпремию, я ее уж и ждать перестал, я забыл про нее.

«Уважаемый Владимир!

Я обращаюсь к Вам, а через Вашу замечательную газету ко всем читателям с вопросом, на который знаю ответ. Нужен ли большому селу Быстрому Истоку храм Божий? Нужен. И объяснять почему — нужды нет. На месте того Дома культуры, где начинал я свой актерский путь, стояла деревянная церковь. Потом отцы наши, по своей одурманенности революцией и атеизмом, разрушили ее и переделали. Эта часть истории мне мало известна, да, собственно, суть и не в ней. Я хочу обратиться к жителям Быстрого Истока и к жителям сел прилежащих поддержать мою идею и начать строительство нового храма. А начать строительство с регистрации общины и сбора средств, на что и хочу сделать мой первый вклад в размере 30 000 рублей».

Потрясающе говорил Николай, устранив в середине речи барона переводчика. «Миша, встань сюда!» Ну, кто еще так мог поступить?! «Барон, вы устраняетесь!»

11 марта 1991 г. Понедельник

Все или почти все осуждают Николая за поступок с бароном. «Каков министр, такова и культура». А я — нет. Я просто не могу так поступить, иметь такую решительность и, стало быть, внутреннюю правоту. А в общем, завидное поведение, при этом Николай сам продемонстрировал знание языка и тем показал, что это никому не возбраняется.

Огромный митинг в защиту Ельцина. Неужели произойдет, что коммунисты уйдут?! Не верится.

13 марта 1991 г. Среда, мой день

И с утра не везет. Сидим в Шереметьеве-1, Могилев не принимает.

К большому для меня сожалению, посмотрел прекрасный фильм Филатова «Сукины дети». «Это надо смотреть», — сообщил мне Назаров.

14 марта 1991 г. Четверг. Могилев, отель «Могилев», № 1008

В самолете на сиденьях обнаружили листовки, призывающие голосовать 17-го правильно и не поддаваться, не угодить в ловушку Горбачева. Если такие листовки самолетами будут доставлены в самые разные регионы «широка-страны», это сыграет важную роль, голосов в пользу Ельцина добавит.

16 марта 1991 г. Суббота

Так и не написал я Башунову письмо в газету о том, что хочу церковь в Быстром Истоке поставить.

Мы завтра летим в Испанию, завтра вечером мы достигнем ворот Мадрида.

18 марта 1991 г. Понедельник. Мадрид

Первым делом проверил розетку — русско-советский артист. Хотя не знаю, вчера я голосовал против Союза, может быть, Бог даст, я уже и не советский.

Слышал в вестибюле голос шефа, но на глаза ему не показался.

19 марта 1991 г. Вторник. Отель

Зацепил за завтраком шеф. Не успел я смыться. Снова о том, что надо поговорить, снова о Кольке: «Он со мной разговаривает только через газету. Так он боится, потому что знает, что разговор этот будет для него крайне тяжелым». Николай же считает, что Любимов за его спиной говорит гадости, а в лицо сказать боится. Между прочим, Любимов такую фразу мне сказал: «Хоть ты и артист, они тебе твоего заявления в Штутгарте не простят». — «Какого заявления?» — «По поводу Ельцина и Горбачева. Где можно, они постараются тебя прищучить». Перевирает всю историю с бароном, я все-таки попытался ему разъяснить, как было на самом деле, что барон не мог перевести — не упразднено слово «товарищи», его употребил Пушкин в сегодняшнем спектакле. Барон не нашел адекватного немецкого слова-обращения и был отстранен рукой министра. Жест хамский, но справедливый.

Шеф хочет читать «Подростка» здесь. Ну, допустим. Говорит, что уговорит Стуруа на постановку. Но он не верит в нашу дисциплину и организованность.

Так, как живут испанцы, так нескромно — другого слова нельзя назвать-подыскать, одно слово «нескромно», — так нельзя жить у всего мира на виду. Немцы тоже нескромно, может быть, еще нескромнее живут, но они так не шумят, не ходят по улицам такой праздничной толпой и не мусорят так на улицах, а тут нескромность как таковая переходит в хохот и разнузданность. Мы живем в самом чреве Памплоны. Угодили мы на фиесту. Будут ли водить быков по улицам?!

Остатки дней моих. Как бы хотел их провести я? Мне чудится, что я живу в Быстром Истоке, в лачуге или во временном доме, при строительстве церкви. Я вижу себя на обжиге кирпича, советуюсь со специалистами, слежу за температурой в печи, считаю штуки. Из второсортного и боя как раз, быть может, тот домишко при церкви и сложить. Я вижу себя читающим Библию, изучающим Святое писание, разучивающим церковное пение. Нет, я не затворником вижу себя, на монашеский подвиг я не гожусь, сильно испорчен, но на подобие жизни смиренной, богоугодной я бы решился попробовать. Месяца два-три в год выезжал бы я на гастроли, с концертами, для этого бы приспособил Барнаульскую филармонию. Пятьдесят процентов гонорара отчислял бы я на строительство, чтоб оно не затухало. К тому же и писал бы я чего-нибудь, и потихоньку издавал. Вижу ли я Тамару рядом?! Вижу. Книги, газеты, телевизор и видео — остатки цивилизации всегда были бы при ней. Горячую воду Иван бы нам организовал, баня рядом, и много ли человеку надо?! Отсутствие Харченко поблизости, вот что может остановить. Подыскать хорошего настоятеля, священника. И корысть моя — оставить после себя храм, а с ним и память по себе.

О религиозном равнодушии. Цитировать о. Кирилла опасно. Это «Посев», это НТС. Это долго надо будет доказывать, не исключено, что в каких-нибудь Бутырках, почему эта организация действительно за спасение России от большевизма-коммунизма. Ведь мой отец за это кровь проливал, ну разве докажешь кому-либо, что это трагическое заблуждение, в котором виноваты главные христопродавцы, главные марксисты, будь они неладны.

70
{"b":"30757","o":1}