ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Филатов, конечно, номера отмачивает запредельные, я не ожидал от него такой подлости — не играть «В. Высоцкого», не играть «Чуму». Нет, так нельзя. Тебе Театр на Таганке судьбу подарил, квартиру, славу... да дело даже не в этом. Это профессиональная честь, это как же так — предать собственные подмостки. Сцена отомстит, профессия такого предательства не прощает! Как же так — плюнуть в «Таганку», плюнуть в труппу, в коллег, в Любимова. Можно ругаться, но сцена, театр, зритель твой... Нет, Леня, ты не прав.

26 февраля 1992 г. Среда

Господи! Времена-то какие?! Руцкой арестовывал гэкачепистов, теперь высказывается за прекращение следствия и их освобождение. А мне Павла I надо сыграть! Гениально.

Примчался, греюсь (чихнул по поводу — авось сбудется). Подарить квартиру государству, а чтоб государство дало государственную с приближением к месту работы. В 15.00 должна подойти дама из комитета, Ирина Федоровна.

27 февраля 1992 г. Четверг

Квартира... Получен смотровой. Документы сданы и приняты. Значит, надо готовиться к переезду. А сейчас начнем опять переписывать текст.

28 февраля 1992 г. Пятница

Репетиция Павла была удачной, то бишь читка.

29 февраля 1992 г. Суббота

Опять в ЦТСА... Поставил свечку Павлу I, моему несчастному герою, отцу моему Сергею Илларионовичу и сестре Антонине. Суетливо помолился о здравии Тамары и Матрены.

Очень что-то мне нравится несчастный Леонид Хейфец, так поздно (в пятьдесят пять лет) получивший театр, в котором крысы, кражи, разбой и саботаж.

1 марта 1992 г. Воскресенье. Масленица

«Игроки-21» — это вопиющая пошлость. Мне кажется, что актерам (Филатову) стыдно эту дребедень играть. Неужели деньги?

2 марта 1992 г. Понедельник

Минкин сетовал, сожалел по поводу своей статьи о Губенко. «Нет, так нельзя... живые люди... Но когда пишешь, перед тобой чистый лист бумаги... а человек где-то... резко получилось... Но и он... организовал кампанию... будучи министром, это сделать легко. Почему не ответил сам?» Я сказал, что моей жене его перо очень нравится... в отличие от меня. Опять же в связи со статьей о министре... хотя, к моему большому сожалению, многие прогнозы оправдались. За что, собственно, Минкин и ухватился и стал говорить: «Так нельзя, но такая профессия — напишешь и сразу наживешь врагов во всех лагерях. Вот и „Игроки-21“ и пр.

13 марта 1992 г. Пятница

Я Павлом I послужу русскому, отечественному искусству... Об императоре оном много передач, и был он, оказывается, славным царем и много для отечества сделавшим за короткое свое несчастное правление.

14 марта 1992 г. Суббота

«Губенко говорит, что в следующий раз меня из театра будут выгонять с ОМОНом. Я уже готовлюсь к этому. А спектакли он играет, и слава Богу».

15 марта 1992 г. Воскресенье

Будет сын когда-нибудь внуку про отца-деда рассказывать или повезет его на могилу в Быстрый Исток, а захоронен я буду (хочу) в церковной ограде... и пакет <Конверт с квитанциями переводов на храм.> этот — храм — пригодится ему.

19 марта 1992 г. Четверг

Вчера на репетиции с Л. Хейфецом я заплакал, как в ГИТИСе на уроке у Анхеля, от собственного бессилия и сознания ничтожества своего (я репетировал тогда Треплева). За мной вослед заплакала О. Егорова и остановиться не могла... слезы ее падали мне в глаза. Хейфец остановил репетицию. Господи! Спаси и помилуй меня грешного и партнеров моих.

22 марта 1992 г. Воскресенье

Я выехал рано вчера с пустыми банками. Лавра встретила меня дружелюбно, ласково. Потом я заехал в Иудино, в церковь Рождества Христова, встретил Алексухина, зашел в храм, там шла служба. Я попросил благословения — «хотя я понимаю, что дело наше греховное, лицедейство» — у о. Владимира на исполнение роли убиенного императора, царя Павла I, и просил его помянуть и помолиться за Павла I. Он обещал прибавить к царям убиенным Александру и Николаю Павла I и о здравии Валерия помолиться. И молитвы о. Владимира, и мои, молитвы неумелые, но сердечные, услышаны были... Благодарю Тебя, Господи!

23 марта 1992 г. Понедельник

Я ношу кожаный пиджак, который когда-то продал мне В. Высоцкий за двести или двести пятьдесят рублей. Это значит — я похудел и вошел в комплекцию 1978 года, ремень затягивается на последние дырки.

Челябинск — Троицк. Посеял Мережковского том — пожал Павла I. Как бы там ни шло, я сыграл Павла I и обеспечил театру за кои-то веки аншлаг.

25 марта 1992 г. Среда, мой день

Хейфец не был вчера комплиментарен, это очень насторожило меня. Быть может, подействовало на него отравление котлетами свекольными, но одно признание он сделал важное: «Теперь мы можем говорить откровенно, роль сыграна. До этого мы ведь тебе врали... Усыпляли тебя... Это хорошо, что ты не видел спектакль, не видел Борисова... и ничего не знаешь, какая была пресса, какой был шум вокруг спектакля... На тебя ничто не давило... Иначе ты мог и не согласиться... Когда была названа твоя фамилия, встречено это было с восторгом. Но когда начал репетировать, многие потускнели... да, сыграет, но... И должен тебе сказать с полной откровенностью — ты победил. Ты выиграл по всем показателям, на все сто процентов. Ты победил партнеров... они стали твоими союзниками. В театре ведь ничего не скроешь, и все разговоры доходят до меня. Первая твоя репетиция-читка, когда ты был... скажем так, „из гостей“, насторожила... а что это он так? Театр Советской Армии — особый театр. Здесь еще живы традиции... здесь работают замечательные актеры... И ты хорошо вошел. Тебя приняли, что очень и очень немаловажно».

27 марта 1992 г. Пятница

Ну да, идет время — не читаю, не пишу... Билетеры в восторге от Павла I — лучшая роль, лучше всех таганских, вместе взятых. «Вы для нас открылись (действительно, нет пророка в своем отечестве). Я спросила у билетерши, женщина моего возраста, она сказала, что с Золотухиным ей больше нравится, чем с Борисовым». Ну и так далее. Павел I открывает вереницу ролей — Версилов и «Доктор Живаго»... Приехал Любимов с бароном Андреем: «Альфред Гаррич хочет, чтобы ты приехал к нему в Гамбург дня на три, чтоб он мог твои возможности понять... в июне. Партитура должна быть к декабрю». Сегодня он пошлет Губенко письменный приказ, что театр в услугах артиста Губенко не нуждается.

Нельзя быть над борьбой, как Алла, как Смехов.

Глаголин не хочет, чтобы театр работал в мае. Он хочет, чтобы мы с Тамарой провели май в Греции. А мне не кажется это разумным, это не в высших интересах театра. Надо играть хоть на старой сцене, пусть ослабленным составом — но жить... Иначе территорию могут занять не обеспеченные работой люди. Кроме того, у меня «Павел I», кроме того, церковь в Быстром Истоке... и дом родительский. Но Греция — это мощное экономическое поддержание, трусы сменить, как кто-то говорил, тем более обокрали обувную мастерскую.

В Быстром Истоке — отец Евгений. Звонил сегодня я главе, Валентину Кузьмичу. С домом родительским затягивается дело... Проблема возникает с колоколами — где их лить и где деньги брать.

29 марта 1992 г. Воскресенье

Молитва, бензоколонка, церковь, кофе...

Вчера Любимов собирал «наших». Как потом комментировал Бортник, «чужими руками опять совершить преступление», то есть отстранить Губенко от сцены. Вопрос в лоб:

— Ну вот, Губенко пришел, вышел на сцену... Что мы должны делать?

Любимов:

— А это каждый должен решить, что ему делать и как поступить в такой ситуации... Вы люди взрослые, учить мне вас не надо.

Ванька:

— Он сказал, что в таком случае мы все должны уйти со сцены.

Золотухин:

89
{"b":"30757","o":1}