ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

20 февраля 1988 г. Суббота

Ну, начнем еще одну новую жизнь. Вчера был очень хороший «В. Высоцкий». Болотова сказала, что я работал как бог... как будто лег на амбразуру и за того парня... «Я виновата перед тобой». Я понял чем — она недооценила мои актерские ресурсы. А накануне было много интересного в театре. Коллективный запой, срыв спектаклей, снижение в категории Антипова и Бортника, а я прошел по лезвию ножа. Впрочем, чем хвастаюсь. Развесил тексты Гришки по стенам и ушел в запой. Хороший, почти эфросовский разговор с Губенко. Так разговаривают, когда поверяют душу друг другу. Он говорил, что ему трудно, и зачем все это ему нужно. Он знает о болезни моей жены, а Жанна <Болотова Жанна — киноактриса, жена Н. Губенко.> у него с таким же диагнозом лежала у Блохина и чем кончится — неизвестно, а я предаю ее, моего любимого человека, ради чего? Она сутками ждет меня... «Я сейчас два года мог бы быть рядом с ней, два года до нового фильма, я бросил любимую работу, для меня театр — дело совсем неизвестное, новое с этого кресла...» Я говорил о своей верности ему, так же как я был верен Любимову, Эфросу, что жизнь моя здесь, в этом доме, в этих стенах, прошла, и я им желаю добра и благополучия. Расстались мы умиленные разговором, а на следующий день грандиозный скандал его с Бортником, который напился во время репетиции. Я говорил Николаю о шапке Монамаха: уж коли взял — решай и с нами жестче... Потом Николай выделил свою машину, написал записку Ивану, с просьбой не подводить очень ответственный спектакль, и я утром привез Бортника в театр, и он хорошо работал. А мой милый Назаров <Назаров В. А. — кинорежиссер, постановщик к/ф «Пакет», «Хозяин тайги», «Пропажа свидетеля».> прислал трогательный литературоведческий разбор моих рассказов в «Земляках», на 12 страницах бисерным почерком. Я с нетерпением ждал, когда он наконец доберется до комдива. «Зато уж „Комдив“... Уж не знаю, каким манером упрятана его пружина, и прет меня по рассказу по большому неразмежеванному полю к той, последней березе. Рассказ всем хорош, до слез хорош, и слеза не от „трогательности“, а от правды. И еще он тем хорош, что ты пишешь не о себе, не от себя, а про другого человека — это важный шаг в писательстве; мне кажется, ты оторвался от самого себя и как славно полетел, как сильно! Дай-то Бог».

Вот так сказанул Назаров!

22 февраля 1988 г. Понедельник

Начинаются репетиции «Годунова». Благослови нас, Господи! Идет репетиция, и я пишу письмо матери. Приглашаю родню на открытие пельменной, куда обещали прибыть Распутин и Астафьев, а также телевидение и даже западная пресса.

23 февраля 1988 г. Вторник

Трогательно поступил вчера Николай.

— Валерий, у тебя сегодня очень ответственный спектакль, иди отдыхай.

И я пошел домой писать письма, звонить и пр. Сколько же у меня времени уходит на эти ответы трудящимся. Но сократить круг, обрезать эту страсть...

Бортник живет в прелести обольщения своей персоной. Откуда такая бесстыжесть и трусость? Извинится — и снова наглость, смелость якобы, после первого стакана. Куда он уйдет и что он может выкинуть? Николай боялся, что он может не явиться 19-го на спектакль.

Потом вспомнил про пельменную. Куда я влезаю! И что там Галя наработает? Нет человека умного и грамотного, мыслящего инженера.

С утра прочитал статью О. Кучкиной «Кто сохранит спектакль» и закипел теперь уже из-за несправедливого и лживого упрека в адрес Н. Губенко. Да, он не принимает безоговорочно спектакли Эфроса, но он ведь не снял ни одного из репертуара. Она призывает сохранять спектакли одного мастера, а ему ближе идея сохранения спектаклей другого мастера?! Он ведь из гнезда Любимова, чему тут удивляться и что преступного здесь. Повторяю, он ведь не трогает спектаклей мастера Эфроса, и я готов в бой. Но теперь уже на защиту Губенко.

А Ваньке статейка вполне справедливой кажется... Неужели достаточно меня приласкать? «Ты для него — святое, для тебя он сделает все», — сказала мне Болотова. Так неужели достаточно меня похвалить, приблизить к себе, прилюдно советоваться со мной и тем самым поднимать мою голову как бы до своей, неужели этого достаточно, чтобы я стал лизать лапу новому хозяину?! Но это ведь не так. Какого нужно набраться мужества и как зажать в себе все, чтобы здороваться и выходить играть со Смеховым!

Нет, не надо отвечать ни Рязанову, ни Кучкиной. А если отвечать — работой. Какие, интересно, рецензии на «В. Высоцкого» появятся?

Мне надо замолчать. Ответ мой Фомину <Фомин В. С. — учитель автора.> сегодня из этой серии будет последним. Форма, физическая и душевная, должна стать ответом на всю хулу и несправедливые упреки. Быть может, Гришка Отрепьев станет последней ролью моей на театре. Завтра я должен подписать договор на аренду помещения и начинаю заниматься вплотную пельменной. И хватит сомнений.

Сегодня с утра позвонила Волина, расстроенная, и сообщила, что зам. СУ сказал ей: «А мы вам можем отказать». Тогда позвонил я сам Александру Влад., он удивился, что я председатель кооператива, и уже мне звонил домой (что мне лично нравится). Завтра в 9 с Галей мы у него. А вопрос его был следующий: «Можете ли вы платить нам аренду с марта месяца?» Из какого кармана? Юридически я не компетентен в этом вопросе. Быть может, и можем — в кредит.

25 февраля 1988 г. Четверг

Сегодня вот еще договор об аренде сумей подписать так, чтобы тебя не надули. С нами хочет сотрудничать мужик из «Тигриса», мне кажется — это дело верное, во всяком случае, он много чего знает. Надо с ним потолковать. Ну, Господи благослови!

Я вернулся из СУ в хорошем настроении, черт возьми. Хотя убил меня внешний вид моего заведения, похожего на длинный зеленый вагончик, да и место среди огромных зданий гостиницы и сугробов, в стороне от проезжего тракта, хотя рядом метро «Каховская». Но сейчас у меня другие мысли и планы. Здание разборное, перевозное, а начнем работать — там видно будет... Почему-то Воронежцев спросил: «А где у вас кабинет будет, а то мы можем выделить вам комнату в нашем здании». Сейчас Галя там осталась ждать проект договора. Все почему-то считают, что помещение мне нужно, чтоб там эстраду какую-нибудь запустить. Я пельмени делать хочу.

28 февраля 1988 г. Воскресенье

Как мне не хватает Эфроса. Боже мой! Я стараюсь заглушить в себе грустные мысли, я стараюсь подчинить себя общему настроению. Я хочу слиться с коллективом и встать вровень со всеми, чтоб было как когда-то. Но разве возможно это? Что за жизнь прожил мой отец, что за жизнь проживу я? Хоть бы мальчишкам своим чего-нибудь привить, оставить доброе, нормальное, человеческое. Вот я приеду в Испанию, вот я встречусь с моим учителем Анхелем. Что он скажет обо мне, что он думает о жизни здесь и там? Быть может, он что-то написал.

10 марта 1988 г.

9
{"b":"30757","o":1}