ЛитМир - Электронная Библиотека

Речитатив

Голос Костика.

В этой странной квартире, неподалеку

От Покровских ворот, было пять дверей.

Две комнаты занимали мы с теткой,

Седою как горная гряда

И восторженной как мадригал.

Две комнаты приходились на долю

Одной распавшейся семьи,

На руинах которой возникла новая.

А в пятой — жил вдохновенный артист,

Исполнитель куплетов и фельетонов.

Да, теперь их все меньше и меньше,

Муравейников под паутинкой,

С фамилиями над каждым звонком,

С тусклой лампочкой в длинном, как жизнь, коридоре,

С разместившимся вдоль темной стены

Сундуком неизвестного назначения

Таких невообразимых размеров,

Что в нем должны бы храниться мечты

По крайней мере трех поколений.

Я был молод и учился наукам.

Я приехал в Москву из южного города.

Я увидел Москву. И влюбился. По уши.

А она меня яростно обвивала,

То Бульварным кольцом,

То Садовым кольцом.

А она меня тянула сквозь улицы

И заворачивала в переулки,

Пока, окончательно оглушенного,

Не отпускала для передышки

В коммунальный очаг у Покровских ворот.

2

Коридор. Несколько дверей. Огромный сундук. Телефон на стене. Общая вешалка. Где-то бьют часы. Телефонный звонок. Кутаясь в шаль, появляется Алиса Витальевна, затейливо причесанная старая дама. Берет трубку.

А л и с а. Да, я вас слушаю. Ах, вам Костика? Соблаговолите чуть подождать. (Повысив голос.) Костик, душа моя, это тебя.

Голос К о с т и к а: «Я занят. Пусть скажут, куда звонить».

А л и с а (в телефон). Вы слушаете меня, дорогая? Костик сейчас принимает душ. Соблаговолите оставить номер. Один момент, я возьму карандаш.

В коридор выходит Велюров, высокий полный мужчина лет сорока пяти в халате, из-под которого видны его обнаженные ноги, и его гость Соев — человек неопределенного возраста.

В е л ю р о в. Можно не шуметь, когда я работаю с автором?

А л и с а. Простите меня, я отнюдь не хотела… (В телефон.) Диктуйте, мой друг, я вся — внимание.

В е л ю р о в. Соев, голубчик, ну, поднатужьтесь. Вы же талантливый человек.

С о е в (надевая пальто). Уж не знаю, чего вы хотите.

А л и с а. Миусы два, тридцать семь, тридцать три…

В е л ю р о в. Поверьте, вы слишком замахнулись.

С о е в. Это мне свойственно.

В е л ю р о в. Я не спорю. Но вспомните собственные удачи. Большая проблема, темперамент, но одновременно экономия средств. Восемь куплетов, а все охвачено.

С о е в. Я посоветуюсь с женой.

На последних репликах выходит Костик. Черноволосый молодой человек в рубашке с закатанными рукавами.

А л и с а (в телефон). Благодарю вас, я передам. (Вешает трубку.)

В е л ю р о в. Жду вас во вторник. Поклон Ольге Яновне.

С о е в (уклончиво). Во всяком случае я позвоню. (Уходит.)

В е л ю р о в. Что ни напишет — все бесподобно. А все — супруга. Вот уж злой гений. С утра до ночи кадит фимиам.

А л и с а. Прошу извинить, если я помешала.

В е л ю р о в (с усмешкой). Что вы, это я вам мешал. Пока ваш племянник совершал омовение, вам надо было успокаивать дам.

А л и с а. Аркадий Варламович, это странно…

В е л ю р о в. Алиса Витальевна, это смешно. Вы в вашем Костике растворились. Приняли на себя обязанности персонального секретаря. Более того, поощряете этот женский ажиотаж.

А л и с а. Боже мой, все это так понятно. Молодой человек приехал в Москву. Вокруг незнакомые люди, соблазны. Естественно, находятся женщины, которые рвутся его опекать.

В е л ю р о в. Нет, он сомнителен, он сомнителен. Я бы ему не доверял.

К о с т и к (выдвигаясь на первый план). Это не бдительность, а подозрительность.

В е л ю р о в. Вы здесь?

К о с т и к. Мы с тетей чистые люди. Вам просто нелегко нас понять. (Целует Алисе руку.)

А л и с а. Спасибо, мой друг. (Целует его в голову.) Я записала.(Отдает ему листок.)

К о с т и к. Что это?

А л и с а. Телефон незнакомки.

К о с т и к. Чей же это? Я и не вспомню.

В е л ю р о в. Хорош!

К о с т и к (кротко). Голова не тем занята.

В е л ю р о в. Я вам сочувствую.

К о с т и к. Я учусь на историческом, в аспирантуре. И кроме того, даю уроки.

В е л ю р о в. Уроки чего?

А л и с а. Аркадий Варламович!

К о с т и к. Вы это знаете. Я веду кружок художественной атлетики. В течение двух или трех месяцев создаю людям новые торсы.

В е л ю р о в. Торгуете телом?

А л и с а. Аркадий Варламыч!

К о с т и к. Я шахматист. Я даю сеансы…

В е л ю р о в. Одновременной игры в любовь?

К о с т и к (пожав плечами). Странно. Я кандидат в мастера.

В е л ю р о в. Вы кандидат? Вы давно уже мастер. Ох вы и мастер.

К о с т и к (Алисе). Бесполезно. Это ведь диалог глухих.

А л и с а. Ты поужинаешь перед уходом?

К о с т и к. Я бы, родная, не возражал.

Алиса уходит.

(Глядя на листок, снимает трубку.) Звякнуть ей, что-ли, на, старости лет? (Неожиданно вешает трубку.)

Пусть живет безмятежно. (Уходит за теткой.)

В е л ю р о в. Тартюф. (Скрывается в своей комнате.)

Входная дверь отворяется. Показывается раскрытый зонт; затем входят Хоботов и Людочка.

Х о б о т о в. Боже мой, вы промочили ножки. (Пытается закрыть зонт.)

Л ю д о ч к а. Вы такой хлопотун, ничего страшного.

Х о б о т о в. Этот зонтик — большой оригинал.

Зонт не поддается.

Л ю д о ч к а. Позвольте мне.

Х о б о т о в. Нет, ни за что. Снимите туфельки поскорее.

Зонт с шумом закрывается.

Ах!

Л ю д о ч к а. Что такое?

Х о б о т о в. Поранил палец.

Л ю д о ч к а. Ой, ну какой вы!

Х о б о т о в. Пустяки.

Л ю д о ч к а. Йод у вас есть?

Х о б о т о в. Не убежден.

Л ю д о ч к а. Дайте мне руку. Платок у вас чистый?

Х о б о т о в. Относительно.

Л ю д о ч к а. Лучше моим… (Смочив платок духами, протирает его палец.)

Х о б о т о в. Как славно. Благодаря вам я понял: не надо бояться жить.

Л ю д о ч к а (еще раз осмотрев палец). Не страшно.

Х о б о т о в. И ничего не нужно откладывать. «Зарыты в ямины и рвы, о, не воротимся, увы!»

Л ю д о ч к а. Вы сочинили?

Х о б о т о в. Нет, Рембо. Умер в девятнадцатом веке. Очень талантлив и очень несчастен.

Л ю д о ч к а. Он — тоже?

Х о б о т о в. Ему отрезали ногу.

Л ю д о ч к а. Они у вас все — как сговорились.

Х о б о т о в. Вы правы — какая-то закономерность. Ну вот… У вас уже губки дрожат. Хотите, я научу вас полечке?

В глубине показался Костик, остановился.

Л ю д о ч к а. Вы танцуете?

Х о б о т о в. Это песенка. Старая французская песенка. Очень наивная и прозрачная. Я вам ее сейчас спою. (Шаря по карманам.) «Мон папа не вё па кё же дансэ, кё же дансэ…»

Л ю д о ч к а. Что вы ищете?

Х о б о т о в. Ключ от комнаты…(Напевает.) «Мон папа не вё па, кё же дансэ ля полька»… Правда, прелестно? О, боже мой…

Л ю д о ч к а. Что случилось?

Х о б о т о в. Потерян ключ… (Шарит по карманам.)

Л ю д о ч к а. Да вот же вы держите…

Х о б о т о в. То от входной… (Шарит по карманам.) Слушайте, меня надо убить.

Л ю д о ч к а. А рядом, на том же колечке?

Х о б о т о в. Верно! Ничего не соображаю.

Л ю д о ч к а. И как вы живете один?

Х о б о т о в. Не знаю. Сезам, отворись. Прошу вас ко мне.

Они заходят в его комнату. Почти сразу гремит звонок. Мурлыкая мотив хоботовской песенки, Костик идет открывать дверь. Появляется Света. Широколицее, широкоплечее существо. Свежесть и здоровье.

2
{"b":"30787","o":1}