ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 6

Как ни странно, но последняя фраза Олега подняла у Полынова настроение. Лучше все-таки при первом знакомстве прослыть трезвенником, чем занудным «сухарем». От мнения, что ты «сухарь», – попробуй, отмойся, а изменить мнимый статус трезвенника – плевое дело.

Припомнив треп Беспалова о неразрешимой загадке лестницы в здании, Никита на обратном пути воспользовался лифтом. Ощущение, надо сказать, он испытал не из приятных – кабина дребезжала, раскачивалась, словно опускалась не в вертикальной шахте, а скользила по головоломному желобу бобслейной трассы. К счастью, все закончилось благополучно, и Никита в полном здравии был доставлен на первый этаж.

Хотя больше пользоваться лифтом не хотелось.

Но когда Полынов шагнул из прохлады здания в полуденную жару на улицу, то ощутил страстное желание до вечера кататься в утлой кабинке лифта вверх-вниз, предпочитая оставаться в прохладе, чем шляться по раскаленным улицам. Может, стоило побыстрому купить в ближайшем киоске бутылку водки и вернуться в лабораторию? Так сказать, с покаянием?

«Нет уж, – одернул себя Никита и ступил на расплывающийся под подошвами асфальт. – Нечего малодушничать и заискивать перед подчиненными, так и без того свой подмоченный имидж можно окончательно испортить. Надо быть „спокойну и выдержану“. Как говорится, умерла, так умерла, и не хрен воскрешать».

В первом же киоске Никита купил зеркальные солнцезащитные очки, нацепил их на нос, и жара вроде бы сразу спала. Элементарный обман зрения, но психологический эффект от него весьма действенный.

Настроение опять пошло вверх. Вспомнилась очаровательная микробиолог Леночка, и тотчас в голове завертелась похабная песенка: «Один халатик был на ей, а под халатиком у ей все голо-то, все голо-то, все голо…» Однако Никита мужественно наступил песне на горло. Как гадюке подколодной. Почему-то именно в таком ракурсе видеть Леночку не хотелось, хотя с некоторых пор Никита и взял для себя за правило думать о женщине только как о женщине. Иначе, если начнешь представлять ее как нечто возвышенное и неземное, – возможны варианты с непредвиденными последствиями. Как с лаборанткой Лилечкой, из-за которой все в его жизни некогда полетело вверх тормашками. Слишком серьезно он тогда отнесся к их связи, а когда она внезапно оборвалась – света белого невзвидел. Забросил науку, завербовался в спецшколу… Никита постарался побыстрее уйти от этих мыслей, но напоследок все же почему-то подумалось, что с Леночкой у него в Каменной степи все получится. И будет это красиво.

В Армянском переулке Никита купил в киоске кофе в зернах, бросил кулек в полиэтиленовый пакет, где сиротливо покоился так и не понадобившийся галстук, и, неторопливо шагая по теневой стороне улицы, вышел к Чистым прудам.

Возможно, когда-то, при Юрии Долгоруком или Иване Калите, пруды и оправдывали свое название, но с тех пор, как опричники Ивана Грозного загадили их, сбрасывая в воду трупы, никому не удалось возвратить прудам их былую «пречистость». И современные власти, одевшие берега в гранитный парапет, не смогли возродить первозданность прудов. Как была вода мутной и стоялой, такой она и осталась. Наверное, лучше было бы засыпать пруды и на их месте возвести часовенку по невинно убиенным жертвам грозненских репрессий, тем более что подобный прецедент в Москве уже случился, когда засыпали зимний плавательный бассейн. Но, похоже, ни те древние «грозненские» события, ни более близкие по времени, одноименные, но дальние по расстоянию, московские власти не интересовали, и пруды продолжали существовать, наводя на жителей тоску и уныние. Ну какая красота может быть у водоема, намертво зажатого со всех сторон плотным рядом домов?

Впрочем, динамик летнего кафе утверждал иное.

«Чистые-е пруды-ы-ы, задумчивы-ые и-ивы…» – надсаживаясь в сладостной истоме, тянул певец. До какой же степени надо быть урбанизированным человеком, ни разу не высунувшим нос за черту города, чтобы воспеть грязные лужи? Только извращенцу может прийти на ум обозвать чахлые рахитичные ивы на берегу задумчивыми.

Загорелый до черноты пацан в одних трусах сидел на парапете на самом солнцепеке и держал в руках удочку. Поплавок на неподвижной глади мутно-зеленой воды стоял как вкопанный. Кому тут клевать, спрашивается? Головастикам разве… Вот из таких пацанов и вырастают потом насквозь градолюбивые уроды, воспевающие сточные канавы.

Полынов сел под тент за столик летнего кафе, взглядом подозвал официантку.

– Пива. Холодного. – Он немного подумал и добавил:

– Очень.

– Очень холодного или очень хочется? – попыталась сострить официантка. Посетителей за столиками было немного, и она определенно маялась от скуки.

Никита окинул взглядом ее ладную фигурку.

Школьница. Подрабатывает на каникулах. Ко всему созрела, однако Никита никогда с малолетками не связывался. Вот если бы на ее месте оказалась микробиолог Леночка…

– Ледяного, – мрачно буркнул он, отводя взгляд.

Официантка намека не поняла.

– Какого именно? У нас сорок сортов, – продолжала она уточнять воркующим голосом, гарцуя перед столиком необъезженной лошадкой.

– Любого. Но не пастеризованного.

Заказ поверг официантку в недоумение. Она даже пританцовывать перестала – видно, во вкусовых тонкостях пива еще не разбиралась, да к тому же до сих пор ей такие привередливые посетители не попадались.

Русскому человеку ведь что надо? Если пива – то побольше; главное, чтобы градус был да по вкусу не моча. А всякие там нюансы – это для пресыщенных иностранцев-пивоманов. Но как раз гурманы здесь пиво не пьют, предпочитая респектабельные пабы.

Вдаваться в подробности и объяснять пигалице, что пить пастеризованное пиво – все равно что ей провести ночь со скопцом, Никита не стал. Еще примет за согласие завязать разговор. Он только молча глянул на нее, и, похоже, холод его взгляда достиг официантки и через зеркальные стекла очков.

– «Останкинское» устроит? – неуверенно предложила она.

– Бутылочное, – уточнил Никита.

– Что-нибудь к пиву? – Оправившись, официантка перешла на деловой тон.

44
{"b":"30792","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Адольфус Типс и её невероятная история
Скорпион его Величества
Прекрасный подонок
Дочь лучшего друга
Последние гигаганты. Полная история Guns N’ Roses
Дневник слабака. Предпраздничная лихорадка
Призрачное эхо
Верховная Мать Змей
Меняю на нового… или Обмен по-русски