ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Новая Зона. Излом судьбы
Инферно
Я енот
Прорыв
Не жизнь, а сказка
Проклятый ректор
Очарованная луной
Ругаться нельзя мириться. Как прекращать и предотвращать конфликты
Мерзкие дела на Норт-Гансон-стрит

Постепенно немилосердная тряска сошла практически на нет, и, когда осталась только легкая дрожь пола, Полынов стремительно взлетел по лесенке и рванул дверь жилого отсека трейлера.

– Подъем! – стараясь придать хриплому голосу веселые нотки, крикнул он. – Экстренная выгрузка!

– Эт мы могем! – бодро вскочил с кровати Володя.

– К чему такая спешка? – недовольно пробурчал Олег. Видно, все-таки затаил обиду на своего начальника.

– Самолет сразу же улетает, – мгновенно нашелся Никита. – ЧП в Красноярском крае, и срочно нужен транспорт.

Тут он правильно угадал «слабую» жилку бригады.

Прав был Беспалов, характеризуя Полынову его подчиненных. Действовали они быстро, слаженно, без лишних слов. И в то же время все вокруг себя подмечая.

– Ну вот что, бледненький ты наш, – схватил Никиту за рукав Олег, когда он непослушными от дурноты пальцами попытался отстегнуть карабин одного из крепежных тросов. Ничего у него не получилось, пальцы соскальзывали. – Пойди-ка, прогуляйся на свежем воздухе. А то наблюешь здесь, а нам потом убирай.

– Еще чего… – воспротивился было Никита, но наткнулся на насмешливый взгляд старшего лаборанта.

– Сейчас в жилом отсеке трейлера запру, – на этот раз без тени улыбки пообещал Олег. По всему было видно, что он не шутит и свое обещание сдержит.

И Никита, тяжко вздохнув, побрел к начавшему открываться десантному люку. Братчиков был прав – он, со своей нежданно-негаданно проявившейся «морской болезнью», только бы мешал, постоянно путаясь под ногами.

Из люка, как из печи, пахнуло жаром, и Полынову на мгновение показалось, что он теряет сознание. Ни черта себе – «свежий» воздух! Пересиливая тошноту, Никита быстрым шагом, почти бегом, спустился по пандусу и неуверенной трусцой удалился от самолета метров на тридцать – не блевать же начальнику на глазах бравых подчиненных? Во «рекомендация» будет – вовек не отмоешься! Тело мгновенно покрылось испариной – но, как ни странно, принудительная пробежка принесла облегчение. Тошнота, подступившая было к горлу, исчезла, в голове прояснилось.

Полынов вытер пот с лица своим кепи, немного постоял, щурясь от яркого солнца, а затем, нацепив солнцезащитные очки, огляделся.

Окружающий ландшафт своей ирреальностью напоминал фон картин Ренуара – словно Полынов каким-то мистическим образом перенесся в бредовый мир полотен постимпрессионизма. Только был этот мир трехмерным и бесконечным. Блеклое небо с ослепительным солнцем; рыжая, однотонная степь; над горизонтом, на юге, в стороне оцепленной зоны – расплывчатое темно-коричневое пятно дыма.

Лишь самолет своими четкими формами убеждал, что под ногами не марсианская пустыня, а родная матушка-земля. Везло в последнее время Полынову на экзотику. Еще три дня назад он находился в африканских джунглях, а теперь вот – на безводном каменистом плато, почти пустыне. Одно общее, правда, между джунглями и Каменной степью имелось – и там и здесь ходили слухи о каннибалах.

С неясным беспокойством Никита посмотрел на юго-запад, где за размытой линией горизонта находился командный пункт учений. Как бы генерал Потапов не устроил какую-нибудь пакость. Слишком уж «весело» началась командировка, чтобы поверить в ее спокойное продолжение.

Никита перевел взгляд на открытый люк транспортника. Турбины самолета продолжали реветь, корпус подрагивал, огромные крылья вибрировали, будто готовясь к взлету, а трейлер из трюма все не выезжал. Непредвиденная задержка начинала не на шутку тревожить. И тут Полынов краем глаза уловил на горизонте две короткие, почти одновременные вспышки. Словно кто-то зеркальцами пустил солнечных зайчиков.

Интуиция среагировала раньше сознания, и лишь через мгновение Никита понял, что сломя голову бежит прочь от самолета, подчиняясь дикому инстинкту сохранения жизни. Удивительно, насколько быстро может работать человеческая мысль. Спрашивается, сколько времени нужно, чтобы засечь пуск двух ракет, оценить ситуацию и принять решение?

Секунды, доли секунд? Нет. Ноль! Ноль времени! Как электрон в возбужденном атоме перескакивает с одной орбитали на другую вне времени, так и готовое решение порой появляется в голове одновременно с происшедшим событием.

Хорошую пословицу некогда придумал полководец Суворов: «Сам погибай, а товарища выручай!» – да только для данного случая она не подходила. Даже криком Никита никого не смог бы предупредить – не услышали бы его из-за рева турбин. Поэтому оставалось лишь два варианта – либо бежать к самолету и погибнуть вместе со всеми, либо постыдно удирать прочь, спасая свою жизнь. Инстинкт выбрал второй вариант…

Между вспышками на горизонте и страшным взрывом лайнера прошло не более трех-четырех секунд, и Полынов не успел преодолеть за это время и двадцати метров. Но обострившаяся интуиция сработала мгновенно – будто почувствовав спиной, Никита прыгнул, распластавшись в воздухе, как бы ныряя в воду.

Взрывная волна подхватила его, пронесла метров семь над землей, отпустила, и Никита, сгруппировавшись, пару раз кувыркнулся, перекатившись по каменистой равнине, вскочил и, не снижая темпа, побежал дальше. Несколько мелких осколков просвистели поблизости, а затем скрученный спиралью кусок обшивки пролетел над головой, упал и некоторое время катился впереди, пока Полынов, как заправский барьерист, не перепрыгнул через него, ухитрившись при этом оттолкнуться подошвой ботинка от рваного края катящегося обломка. Этому, как и прыжку во время взрыва, его до автоматизма натаскали в спецшколе – перепрыгивать через катящиеся впереди бочки, обязательно отталкиваясь от них, иначе они тут же догонят и отобьют пятки. Но, опять же, все это Полынов проделал чисто машинально, на уровне условного рефлекса, как опытная секретарь-машинистка ударяет по клавиатуре компьютера, абсолютно не задумываясь, каким пальцем по какой клавише бить. Та же спецподготовка не позволила инстинкту перерасти в панику, чтобы удирать без оглядки, до умопомрачения.

Заметив на плоской поверхности степи небольшую ложбинку, Никита прыгнул в нее, перекатился, стараясь как можно больше запорошить себя пылью, и замер, распластавшись на земле, лицом к взорванному самолету.

57
{"b":"30792","o":1}