ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов
Еще темнее
Манускрипт
Кровь, кремний и чужие
[Не]правда о нашем теле. Заблуждения, в которые мы верим
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Сердце бури
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел
Великий русский

Армия… Саратовское общевойсковое училище… Следующая страница. Жена.., дочь семи лет.., сын четырех лет… Служба… Мотострелковая дивизия… Дислокация – Приморский край, поселок Смоляниново…

Следующая страница. Командир дивизии генерал-полковник… Начальник штаба… Начальник тыла…

Подчиненные… Награды… Продвижение по службе…

Увольнение… Следующая страница. Тюмень, улица… дом.., квартира… Президент фирмы… Непосредственный начальник… Сослуживцы…

Итого – десять страниц плотной информации о жизни отставного капитана, в которого на месяц-два превратится Полынов. Вполне достаточно, чтобы при первом знакомстве с кем-либо не проколоться, а большего при данном задании и не надо.

«Биографию усвоил».

«Какие еще будут вопросы?»

«Прошу предоставить информацию по Пущину».

Ответ опять задержался, но, когда он высветился на экране, текст был сухим и официальным.

– «Данные о Пущине получите от связного при личной встрече. Конец связи».

Другого, в общем-то, ожидать и не приходилось.

Не принято в секретных службах гадать, жив или мертв агент, верить или не верить ему. Если есть хоть малейшее подозрение – проверка осуществляется при личной встрече.

Полынов выключил пентоп, собрал его, затем, как смог, вычистил одежду. Хорошо было бы искупаться, но речка настолько обмелела, что он больше бы вывозился в тине, чем помылся.

Два часа он потратил на то, чтобы обойти по холмам город и, согласно «легенде», войти в него по магистральному шоссе. Солнце палило немилосердно, в воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, и с Полынова сошло семь потов, пока он делал крюк вокруг города. Вот когда он пожалел, что на нем – не тенниска, а на ногах – не кроссовки. Армейские ботинки хороши, когда идешь по грязи, но не когда шагаешь по высохшей бугристой почве. Это только в маршевых песнях хорошо звучит, когда солдат попирает сапогами землю, – на самом деле все гораздо прозаичней. Все ноги сбил, пока выбрался на шоссе. И еще Никита пожалел, что вопреки вчерашним ночным клятвам никогда не выходить в путь без воды выбросил пустую бутылку. Надо было набрать воды из речки – нет, конечно, пить сырую речную воду он бы не стал, не то состояние желудка, но тогда можно было бы ополоснуть лицо, намочить волосы.

Первый домик на окраине Каменки встретил Никиту заколоченными ставнями. Облупившиеся стены, покосившийся штакетник, сухие ветки садовых деревьев, выглядывавшие из-за домика, – все говорило о том, что участок давно заброшен и покупателей на дом не нашлось. Второй домик выглядел не лучше, но ставни были открыты, в палисаднике цвели ухоженные розы. Моложавая хозяйка в цветастом сарафане крутила ворот над колодцем, доставала воду и разливала ее в небольшие, пятилитровые пластмассовые ведерки. Худой, белобрысый, загорелый до черноты мальчишка лет десяти в одних трусах подхватывал ведра, метеором уносился за дом и через пару минут возвращался за новой порцией.

– День добрый, хозяйка! – осторожно оперся руками о хилый штакетник Полынов. – Бог в помощь!

Женщина повернула к нему лицо и, приветливо улыбнувшись, распрямила спину.

– Здравствуй, служивый! – стрельнула она в него шальными глазами. – Говорил бог, чтоб и ты помог!

Никита рассмеялся.

– Водичкой, хозяйка, не напоишь?

– А чего же не напоить? – уперла руку в бок молодка, взглядом окидывая фигуру Полынова. – Заходи.

Никита открыл калитку и подошел к колодцу. Молодица алюминиевой кружкой зачерпнула из ведра и жеманно подала ему воду.

– Пей на здоровье, служивый!

Полынов выпил кружку залпом. Вода была ледяной, даже зубы заломило, а в висках запульсировала боль. Удивительная штука – холодная вода из колодца! Никакая другая с ней не сравнится, тем более хлорированная из-под крана. И все же вкуснее воды, чем из пластиковых бутылок фирмы «Игорь, тесть и К°», как в шутку про себя окрестил предприятие своего спасителя Никита, он не пил. Хотя, возможно, на вкусовом восприятии сильно сказалось состояние Никиты в Каменной степи. Напои его тогда кто-нибудь жижей из лужи – и лучшего напитка для Полынова не было бы. На всю жизнь запомнил бы как божественный нектар. К счастью, таким божественным напитком для него стала вода «Серебряный ключ» – кажется, такое название красовалось на голубой этикетке пластиковых бутылок.

– Эх, хороша водица! Еще можно? А то так есть хочется, что и переночевать негде! – пошутил Полынов, с прищуром заглядывая в глаза девице.

– Да чего уж там, пей. Воды много, не жалко. – Бедра у хозяйки непроизвольно заиграли, и она в упор уставилась на Никиту. Красивые у нее были глаза, серые, смешливые, да и сама симпатичная, ладная. – А насчет всего остального…

– Что – опять? – хмуро вмешался в разговор появившийся из-за дома мальчуган с пустыми ведрами. – Мало тебя Нинка из-за Федьки за волосы таскала?

В сторону Никиты пацан принципиально не смотрел.

– Не подслушивай, когда взрослые разговаривают! – грубо оборвала его хозяйка. – Поливай огород!

Пацан разлил воду по пластмассовым ведрам и умчался за дом, а хозяйка снова завертела ворот над колодцем. Улыбка сошла с ее лица, и на Никиту она больше не смотрела.

– Строгий у тебя защитник, – сказал Никита, медленными глотками выпивая вторую кружку.

– Без отца растет… – куда-то вбок со вздохом сказала хозяйка, по-прежнему не глядя на Полынова – Что же это вы по самому солнцепеку поливаете?

– Когда можем, тогда и поливаем, – равнодушно передернула плечами молодица. Она поставила полное ведро на сруб, распрямилась и, таки бросив на него мимолетный взгляд, отвернулась.

– Если хочешь, приходи вечером, когда стемнеет… – вдруг тихо сказала она, и Полынов со спины увидел, как покраснела у нее шея под завитками перехваченных резинкой на затылке русых волос.

– Эх, хороша водица! – наигранно весело повторился он и со звоном поставил пустую кружку на сруб. – Спасибо тебе, хозяйка, за доброту, за ласку, за то, что жаждущих и страждущих привечаешь. Счастья твоему дому!

Он повернулся и зашагал к калитке.

– Так придешь? – донесся ему в спину тихий голос.

64
{"b":"30792","o":1}