ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Охотники за костями. Том 1
Дар или проклятие
Смерть Ахиллеса
Царство льда
Янтарный Дьявол
Ледяная принцесса. Цена власти
Луна для волчонка
Диета для ума. Научный подход к питанию для здоровья и долголетия
Вальс гормонов: вес, сон, секс, красота и здоровье как по нотам

Но вместо того, чтобы признаться в том, что она перестала надеяться, Джейн возразила:

— Я помню, как это было раньше.

На это Розмари не смогла ничего ответить, а дочь не пожелала продолжать разговор на эту тему.

Джейн всегда тщательно следила за собой. Когда она не могла содержать себя в чистоте, ей помогали в этом нянечка или Розмари. Но сейчас, насколько могли судить сестры, она была вполне в состоянии встать и пойти в туалет, чтобы помыться. Они знали о ее болях — она жаловалась на них достаточно часто, — но это не делало ее инвалидом, и они старались настроить ее на то, чтобы она сама ухаживала за собой, как могла. Поэтому нянечки не предлагали помочь ей помыться, и она их об этом не просила. Когда же Розмари предложила свою помощь, Джейн в резкой форме отказалась. Виктор пробовал уговорить жену вымыть Джейн, но Розмари оборвала его, заявив, что сейчас не время посягать на ее право распоряжаться собой — оно и так было у нее весьма ограниченным.

Итак, Джейн лежала неумытая. Она даже не чистила зубы. Исходивший от нее запах смущал Виктора. Как-то однажды он извинился перед врачом, который как раз обследовал ее. «Она так слаба, что едва может открыть рот, чтобы поесть, не говоря уже о том, чтобы почистить зубы», — сказал он.

— Мы привыкли к запахам, — легким тоном успокоил его врач. Но не велел сиделкам привести Джейн в порядок. Когда дочь сделала Виктору какое-то особенно обидное замечание, ему захотелось бросить ей: «Джейн, у тебя пахнет изо рта, ты должна что-то с этим сделать», — но остановил себя. Она всегда ухитрялась оставить за собой последнее слово. Когда он все же упрекнул ее — «Джейн, ты ведешь себя по-скотски», она впервые за много дней улыбнулась ему милой, почти кокетливой улыбкой и заявила: «Но я же и в самом деле скотина!»

Глава 6

Вскоре Джейн превели в самый дальний угол палаты, куда сестры не часто заглядывали. Они появлялись, чтобы дать болеутоляющее, но только после обхода других больных, хотя Джейн давно ждала их и страдала без очередной пилюли. Сестрам дали строгий приказ давать пациентам пилюли через каждые два или три часа, поэтому для большей верности они выжидали по три часа. Те из них, которые раньше обменивались с Джейн шутками, теперь уже не останавливались у ее кровати. Они были слишком заняты другими больными, для которых еще могли что-то сделать.

Один молодой специалист обычно заходил к ней в конце дня по дороге домой. Он осведомлялся о ее состоянии, сочувственно расспрашивал о последних симптомах, но это была скорее дружеская беседа, чем визит врача. Сейчас перестал приходить даже он.

Когда Джейн все же удавалось поговорить с кем-либо из врачей, она пыталась узнать, что ее ждет, но редко получала ответ. Хотя никто ей ничего откровенно не сказал, Джейн не пребывала в неведении. По всем признакам приближался конец. Она выводила свои заключения из манеры врачей говорить с ней, из того, что, по всей видимости, они перестали бороться за нее. «Зачем же мне здесь лежать, — спрашивала она, — если они ничего не могут для меня сделать?»

Наблюдение за своим организмом подтверждало такое заключение. Она лежала в больнице уже давно, получая соответствующее лечение и уход, но не поправлялась. Ей становилось все хуже и хуже. Она чувствовала, как день ото дня теряет силы. Ела она очень мало. Как-то раз один из врачей нажал ей на живот и нащупал твердый шар. «Вероятно, запор», — сказал он. Джейн была достаточно настороже, чтобы не обратить внимание на это «вероятно». Если это был не запор, то, возможно, у нее появилась еще одна опухоль.

Тот врач теперь избегал ее. Мы подозревали, что он избегал также и нас, и поэтому попытались договориться о встрече с ним. Нам сказали, что он ушел. А когда он вернется? Его ждали только после окончания часов посещения. «Вы к тому времени уже уйдете».

— Нет, не уйдем, — решительно возразил Виктор. — Мы его дождемся.

Мы уселись возле палаты в коридоре, чтобы не дать ему проскользнуть мимо. Врач пришел поздно вечером, бледный и усталый, и сел на скамью рядом с нами. Ему пришлось сделать несколько операций, сообщил он, а потом еще выступить с лекцией. По-видимому, он пытался убедить нас в том, что не избегал встречи с нами, и мы ему поверили. Быть может также, что никто вовсе не игнорировал Джейн. Беспокойство заставляет человека воображать странные вещи.

Врач рассказал нам о сложности заболевания и о вызываемых им страданиях. Он изо всех сил старался беседовать с нами чисто по-человечески. Говоря о болезни Джейн, он, по сути дела, признавал, как мало известно медицине о меланоме. Специалисты, с которыми нам доводилось встречаться раньше, пытались создать впечатление, будто знают, что они делают и держат ситуацию под контролем. Но этот врач не изображал из себя супермена от медицины. У него не было для нас простых ответов и утешения, да, пожалуй, и хоть какой-то надежды. В прошлом наши разговоры с ним были узкоспециальными и деловыми, сейчас же он заговорил о чувствах. Он сказал, что понимает наши переживания, поскольку у него была сестра, страдавшая неизлечимой болезнью. Когда он навещал ее в лечебном учреждении, это было для него мукой мученической, каждое посещение — кошмаром. Он тоже спрашивал себя, неужели ничего нельзя было сделать, чтобы облегчить ее страдания. «Поверьте мне, — продолжал он. — Я знаю, каковы ваши чувства по отношению к этим чертовым врачам».

Каким-то образом то, что он рассказывал о своей сестре, переплеталось с тем, что он говорил о Джейн, заверяя нас, что и для нее тоже было сделано все возможное. Ее оперировали самые искусные хирурги, ее лечили самыми передовыми методами, за ней был самый заботливый уход. Это звучало так, словно он пытался как-то оправдаться перед нами. Он отзывался о Джейн как о старом друге. «Эта милая девушка», — то и дело повторял он. Мы спросили, следует ли сказать ей теперь, что она умирает. Он отклонил такую идею как немыслимую. «Нет, нет, она не умирает — у нас нет никаких оснований это утверждать. Она так молода — она не должна…»

Он был очень трогательным и усталым, но всячески старался помочь нам. И все же, несмотря на его отрицание, у нас создалось впечатление, что состояние Джейн намного ухудшилось. Врач считал, что не справился с задачей, поэтому чувствовал себя виноватым и был крайне удручен. Мы попробовали разубедить его, говоря, что в больнице сделали для Джейн все, что могли, что лично он очень помог ей, был добр и отзывчив. При этом мы, конечно, не признались ему, что отнюдь не всегда были так доброжелательно расположены к нему. Он, по-видимому, понял, что разговор с ним привел нас к самым мрачным выводам.

На следующий день он приветствовал нас взмахом руки — это был уже совсем другой, отдохнувший человек.

— Ей сегодня чуточку лучше, — сообщил он. — Вот увидите, она еще над нами посмеется. У меня такое чувство, что она нам докажет, как все мы были не правы, и проживет еще лет шесть.

Его замечание произвело на Розмари впечатление, совершенно обратное тому, на какое он рассчитывал. «Еще шесть лет всего этого», — с горечью подумала она.

Наконец в мае жильцы освободили Дэри-коттедж. Мы упаковали наши пожитки с чувством облегчения. Встали очень рано и выехали до завтрака. Дорога вывела нас по почти пустынным улицам за пределы Лондона, и мы двинулись вниз по автостраде в направлении деревни. Окружающий мир был прекрасен. Внутренняя боль, которая терзала нас уже так давно, в этот день обостряла ощущение этой красоты. Дом и сад дышали покоем. Наконец-то мы снова были дома после долгого, тяжелого путешествия.

Но нас повсюду преследовали воспоминания о Джейн — какой она была и какой никогда уже больше не будет. Кошмар минувших четырех месяцев сопровождал нас и здесь. Джейн, которая тоже должна была бы завтракать вместе с нами на террасе, была прикована к больничной постели. Ничто не изменилось Если б только она могла вырваться из больницы и снова вернуться домой, тогда и маленький отрезок жизни, еще оставшийся у нее, стал бы более терпимым. Ведь мы смогли бы поговорить друг с другом, понять друг друга, выяснить все проблемы и разногласия последних недель.

21
{"b":"30793","o":1}