ЛитМир - Электронная Библиотека

Местные органы здравоохранения отвечают за укомплектование хосписа медицинским персоналом и оплачивают его текущие расходы. Администрация хосписа действует в рамках отношений, установившихся между Национальным обществом помощи больным раком и местными властями, поэтому дежурный врач имеет право действовать самостоятельно, иногда вопреки общепринятой практике.

Объяснения мужа успокоили Розмари, она немного передохнула. Но тут возникли новые трудности.

Поздно вечером Джейн понадобилась утка. В лучшие времена сосуд, который принесла районная медсестра, очень бы их всех рассмешил. То была большая высокая конструкция, и на сиденье готическим шрифтом было написано, что для удобства больного края лучше покрыть теплой фланелью. Современную утку можно подсунуть под лежачего больного, но тут Джейн должна была сесть прямо. Мать и отец с трудом усадили дочь. Каждое движение причиняло ей боль. Она неловко сидела, опираясь на плечи родителей, лицо ее искажала мука.

— Ничего не получается, мама.

Дочь тужилась, но зря, и мы уложили ее обратно. Потом, видя, что она страдает от распиравшей ее жидкости, мы попытались еще раз. Теперь Виктор подставил спину, чтобы Джейн могла на нее опереться, не стремясь изо всех сил сидеть прямо. Виктору очень хотелось помочь дочери, но он знал, что каждым движением причиняет ей страдания.

Джейн кричала от боли и отчаяния и просила поскорее уложить ее снова в постель.

Только теперь Розмари окончательно поняла, что ухаживать за дочерью квалифицированно очень трудно. Каждое прикосновение отзывается в ней болью. И они не могут ловко ее поднимать и сажать.

Сейчас следовало немедленно освободить мочевой пузырь больной, дочь начала паниковать.

Доктора Салливана дома не оказалось — он отправился этим вечером на собрание. Джейн собралась с силами.

— Давайте попробуем еще раз.

И чудо свершилось. Измотанные, мы стали устраиваться на ночь.

Джейн уже не могла сама нажать кнопку звонка. Ей помогала только чья-то рука, подложенная снизу. Рука здорового человека — неважно кого — вливала в нее животворное тепло человеческого прикосновения, так для нее необходимого.

Розмари постелила себе в комнате дочери. Джейн дали на ночь снотворного. Собрались засыпать.

В дверь просунулась голова Виктора.

— Ты спишь, Джейн?

— Почти.

— Тут доктор. Спрашивает, как ты?

— Ну и человек! Скажи, я в порядке. Через несколько минут отец вернулся.

— Говорит, будет лучше спать, узнав, как ты себя чувствуешь.

— По-моему, я тоже.

Наутро боли усилились. Пришла районная медсестра, собираясь вымыть больную, но смогла лишь губкой освежить Джейн лицо. Узнав про недавние мучения, медсестра уверенно сказала:

— Об этом, милочка, не беспокойтесь. В хосписе вам дадут катетер. Введут тоненькую трубочку, и жидкость будет по ней стекать, и это совсем не больно.

Ровно в девять появился доктор Салливан и сделал Джейн инъекцию, чтобы она смогла безболезненно добраться до хосписа. Он принес Джейн пузырек с лекарством.

— Пей, когда надо, по одной-две ложки.

Теперь уже доктору не надо было спешить. Он присел к Джейн на кровать, и она отдала ему свой прощальный подарок. Она — да и мы — попыталась поблагодарить доктора за все-все, но мы не могли выразить свои чувства словами — так много сделал для нас этот человек.

Розмари еще раз хотела убедиться, что отправляться в хоспис непременно надо.

— Ты ведь хочешь туда? — склонилась мать к лицу дочери. Джейн даже слово сказать уже не могла. — Мы же не отправляем тебя туда насильно.

— Ничего другого не остается. Я больше так не могу… — голос Джейн замер в тишине.

Шел уже десятый час, а машина за Джейн все не приезжала. Мы начали волноваться, но дочь вела себя спокойно. Она лежала безучастная ко всему и лишь изредка просила дать ей ложку лекарства. Время тянулось медленно. Напряжение среди нас росло, мы видели, что Джейн как бы переходит в другой мир. Боли мучили ее, но она не страшилась предстоящего. Говорить она не могла и не хотела, чтобы ее беспокоили разговорами. Тихо лежала и смотрела в потолок.

Наконец у калитки хлопнула дверца машины, прибежал Ричард и крикнул:

— Приехали!

Когда санитары, завернув Джейн в красное одеяло, осторожно несли ее вниз по крутой дорожке в машину, молодой санитар нервничал — видно, дело было для него новое. Вокруг пели птицы, но дочь их уже вряд ли слышала. Всего неделю назад, вернувшись из больницы, она сама спускалась по этой дорожке.

Что думает отец, когда его двадцатипятилетнюю дочь уносят из дома навстречу смерти? Что дочь больше никогда не увидит своего дома, но в хосписе ей будет лучше. А мать? Мать думала: вот и настала эта самая страшная минута, — и ее переполняло чувство бессилия: она не смогла защитить свое дитя, которое родила и столько лет растила.

Переезд в машине оказался кошмаром. Каждый толчок казался Джейн острым ножом, который вонзали все глубже. Молодой санитар вел автомобиль очень осторожно, совсем медленно. Санитар постарше стоял в ногах больной и просил ехать еще осторожнее. Он пытался отвлечь больную непринужденным разговором. Но на лице его проступало сострадание и безнадежность.

Окружающая природа была резким контрастом нашей боли и страху. Раньше она бы Джейн порадовала. На полях лежало свежескошенное сено, в низинах прятались деревушки. Вдоль дороги на откосах цвели маргаритки. Мы проехали мимо старого дома — к дымоходу было прикреплено колесо от повозки. В этом коттедже, подумалось Розмари, люди доживали до старости и здесь умирали, а Джейн никогда не станет старой…

Сначала мы не спешили, но действие инъекции кончалось. Шофер решил ехать побыстрее, и остаток пути превратился для Джейн в настоящую пытку. Когда мы наконец достигли цели, старший санитар сказал:

— Сейчас посмотрим, как там, — и исчез.

В наступившей тишине Джейн четко проговорила:

— Еще одна проклятая больница.

Мужчины вернулись обратно очень быстро.

— Вы, должно быть, человек особый. Постель для вас готова, двери распахнуты, и никакой канители!

В ответ Джейн попыталась улыбнуться.

Мы стояли перед низким, современным, без претензий зданием. Оно располагалось в тихом месте, на самом краю больничной территории, вблизи полей и лесов. Подъезжали сюда только машины хосписа. Неподалеку виднелись домики, построенные во время второй мировой войны. Теперь в них располагались клиники и конторы — каждую обозначала табличка. Все окна хосписа были обращены к зеленеющим полям и деревьям. Казалось, он жил сам по себе, вдали от больничной суеты.

К двери вело несколько ступеней. Быстро, ловко, без лишних движений санитары вкатили в дверь носилки, на которых лежала Джейн. Кошмарный переезд кончился.

Глава 9

Молодая женщина, улыбаясь, встретила нас в холле хосписа.

— Хелло, — сказала она, — меня зовут Элизабет Джонс, я медсестра. Встречаю вас, чтобы устроить Джейн в палате.

Два санитара покатили носилки на колесиках по ковру уютного коридора. Сестра Элизабет шла рядом с Джейн, разговаривая с ней, стараясь, чтобы она чувствовала себя как дома. «Эта же сестра встречала нас вчера», — прошептал Виктор на ухо жене.

Ричард и Арлок поспешили нам навстречу. Они приехали раньше, чтобы подготовить комнату Джейн.

— Думали, что вас не дождемся, вы ехали так долго, — воскликнул Арлок. — А мы уже осмотрелись. Здесь так здорово!

— Хелло, — это появилась еще одна медсестра — высокая, энергичная, с приветливой улыбкой на лице. — Меня зовут Патриция. Не хотите ли кофе, а может, предпочитаете чего-нибудь покрепче после долгой дороги?

Итак, все устраивалось. Мы прибыли в хоспис, нас здесь ждали и даже, кажется, радовались нам. Конечно, физическая боль все еще угнетала, но мы уже не были с ней один на один. Усталые, мы опустились в кресла в холле.

— Не поможете ли мне заполнить анкетку Джейн? — спросила секретарь хосписа, садясь рядом с Розмари. Впервые в жизни нашей дочери не она отвечала на вопросы, касающиеся ее самой. Розмари задумалась над вопросом: «Религия?» Потом ответила так, как это сделала бы Джейн:

31
{"b":"30793","o":1}