ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нельзя говорить Джейн, что надежды больше нет, — подчеркнула Тереза. — Врачи с этим согласны. И как бы ни развивались события, именно на Розмари ляжет все дальнейшее. Вы, Ричард, вернетесь в Бостон. По-моему, пусть мать действует, как находит нужным, а мы должны ее поддерживать.

— Если бы сестра знала, что жить ей осталось недолго, она распорядилась бы остатком жизни по своему усмотрению.

— Сейчас уже Джейн мало что может сделать. Лежит в постели и ждет новой операции.

— А если она не хочет этой операции? — вмешалась Джоан.

— Ей известно, что без этой операции она умрет, — пояснила Тереза. — Она согласна на любое необходимое лечение. Когда один из докторов попробовал отменить уже не нужную ей химиотерапию, Джейн взорвалась.

— А не изменится ли настроение Джейн, когда она узнает, что шансов выздороветь совсем мало? — настаивала Джоан.

Этого Тереза не знала. И лишь добавила:

— Джейн опирается на статистику, а мы только уклоняемся от разговора.

Больная обрадовалась брату. Она знала — на него можно положиться как в практических делах, так и морально. Она помнила, как защищал он ее в детстве. Джейн гордилась братом и восхищалась им. Воспитывая детей, мы старались не делать между ними различия, давали им все поровну — сладости, карманные деньги, снаряжение для школы и каникул. Но ведь жизнь сложна. Первенец почти всегда сильнее, вырывается вперед, более опытен. И само собой выходило, что Ричард в детстве командовал сестрой. Иногда она протестовала, но, в общем, ему подчинялась. Когда Джейн подросла, Ричард помогал ей выбрать в жизни собственный путь. Всегда готов был помочь сестре словом и делом. В детстве они дружили, но Ричард уехал из Англии в Гарвард, и брат с сестрой стали видеться редко. Теперь Джейн записала в дневнике: «Кажется, мы виделись с ним совсем недавно. Он мне очень нравится как личность».

Когда брат и сестра стали подростками, отношения между ними испортились. Они враждовали, и каждый старался играть на слабостях другого, пока жизнь всей семьи не превратилась в ад. Тогда мы купили лодку и стали проводить уик-энд на реке. Положение сразу изменилось. Каждая поездка становилась приключением. Стычки продолжались, но из-за освоения новых профессий — учились ставить паруса, грести, разводить костер, готовить на нем еду. И прежние отношения между детьми восстановились — Джейн снова доверяла брату, а он ее защищал. Вырастая, оба становились самостоятельнее и серьезнее. Вскоре у них появились подружки и друзья, но к этому времени Ричард уехал в Америку, чтобы продолжить образование на стипендию Союза англоязычных стран. Джейн виделась с братом и его очередной подружкой только на каникулах — в Англии или Америке. Сейчас, впервые встретившись с Джоан, она записала: «Джоан очень мила, но мне с ней не совсем просто, и, вероятно, по моей вине. Для Ричарда она значит гораздо больше, чем все его другие девушки, по-моему, они друг другу очень подходят, и я за них рада. Но похоже, мне хочется сохранить частичку Ричарда и для себя».

Однако они быстро поладили. Джоан имела среднее медицинское образование, была человеком знающим и прямым, и больная видела, что она готова ей всячески помочь.

Джейн хотелось узнать от Ричарда и Джоан все, что им известно про меланому. Она чувствовала — вся семья в курсе дела, а от нее скрывают. С Джоан они быстро сошлись, потому ее-то Джейн и спросила:

— Я умру?

Джоан отвечала, что этого никто знать не может. Сама она полагала, что Джейн должна знать всю правду, но запрета Розмари не нарушала. Джоан с двенадцати лет была сиделкой в больнице и не раз видела больных, которых врачи и сестры считали безнадежными. В той больнице никого не называли умирающим вслух, но о том, что врачи от больного отказались, мгновенно узнавал персонал и сами больные тоже.

Через два дня после приезда Ричарда Джейн исполнилось двадцать пять лет. Она проснулась с ужасающей головной болью и в мрачном настроении. Весь день пролежала в полутемной комнате, ее раздражал даже щелчок выключателя. Появились друзья, комната наполнилась цветами и подарками, но больная была не в силах произнести хоть слово и взглянуть на подарки. Майклу всегда удавалось развеселить Джейн, но тут и он, потерпев фиаско, обескураженно отступился. До вечера ничто не помогало, пока Ричард не сделал попытку поговорить с сестрой, чтобы она могла ему поплакаться. Джейн выплакалась и почувствовала себя настолько лучше, что пригласила всех к себе поужинать. Вскоре она уже сидела в постели и весело шутила.

Джейн готовилась к третьей операции. Мы сняли квартиру около больницы. Старались поддерживать хорошее настроение у дочери и скрасить ее пребывание в больнице насколько возможно. Накануне ухода Джейн Ричард включил ее любимую музыку. Он собирался купить сестре наушники (самые легкие и удобные), чтобы она могла слушать магнитофонные записи, не мешая другим. Магнитофон с наушниками помог бы Джейн укрыться от шума в палате — особенно раздражал ее настырный, вездесущий телевизор — и от ненужных разговоров с назойливыми соседками.

Никак не могли решить, говорить ли Джейн правду. Розмари соглашалась с доводами Ричарда, но не знала, как это воспримет дочь.

Занимаясь магнитофоном, Ричард обратился к матери:

— Джейн говорит, если у нее есть десять шансов из ста, то не стоит и бороться за жизнь. Я намекнул, что, пожалуй, одна треть из ста, но их на самом деле гораздо меньше. Чертовски противно с Джейн лукавить.

— А по-моему, одна треть как раз правильно. Тереза звонила врачу, своей подруге, которая так и сказала, — быстро отозвалась Розмари.

— Да, но тогда мы не знали, что необходима третья операция. Теперь надежды гораздо меньше.

Розмари нечем было крыть.

— Я не придаю большого значения статистике. Что на такое? Я или ты — это не цифры на листе бумаги. Меня тошнит от этих разговоров о статистике.

Вошла Джоан, плотно притворив за собой дверь.

— Я говорила с Джейн о превосходстве духа над материей. Рассказала об одном исследовании относительно рака: ученые постарались установить, больше ли шансов выжить у людей верующих. И статистика показала, что истинно верующие люди и убежденные атеисты в равном положении, а чаще умирают ни в чем не уверенные маловеры.

— И что она? — Розмари знала, что Джоан на стороне Ричарда.

— Страшно обрадовалась. У нее как гора с плеч свалилась. Было так страшно думать, что, погружаясь в депрессию, она уменьшает свои шансы выжить.

— Хватит темнить, — отрезал Ричард. — Мы должны ей сказать.

— Тут, кроме того, другое, Рич, — Розмари все еще казалось: смерть от Джейн еще далека, она верила, что дочь выкарабкается. — Ты же знаешь, как глубоко она впадает в депрессию и какой становится несносной. Если мы скажем ей, что она обречена, Джейн совсем сникнет и перестанет общаться с людьми. У нее много друзей, и это ее спасает — благодаря им она не чувствует себя оторванной от внешнего мира, с ними она всегда весела и бодра, а раскисает только с нами. Если она уйдет в себя, друзья перестанут ее навещать. Ты не станешь навещать больного, который не хочет с тобой разговаривать. Вот тогда-то Джейн окажется действительно несчастной.

— Наверное, ты права, — неохотно согласился Ричард.

Розмари развивала свою мысль дальше:

— Она так радуется друзьям, и цветам, и телефонным звонкам. Ты только подумай сам. А вдруг, если мы скажем ей правду, она станет молча, в одиночестве терпеть эти страшные боли, и болезнь возьмет верх. Такая перспектива ужасна для нее, да и для всех нас тоже. К тому же, Рич, все мы смертны. Например, завтра я попаду под автобус…

— По-моему, мам, ты стараешься закрыть глаза на истинное положение, когда городишь такое, — нетерпеливо отвечал Ричард.

— Хватит об этом, — Розмари направилась к двери. — Джейн еще подумает, что мы говорим о ней. Отнесу ей чашечку кофе.

И спор на время прекратился.

Мы старались вести себя так, чтобы Джейн не чувствовала себя изолированной, но это оказалось нелегко. Мы часто делали ошибки.

9
{"b":"30793","o":1}