ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Рядом, чуть дальше от берега, через накатанную и оживлённую дорогу стоял кажущийся низким, похожий на голубую коробку одноэтажный дом с редкими, расположенными у самой крыши окнами. Это было только что отстроенное здание биологической лаборатории. Ведь основные работы того года в Антарктике должны были быть связаны с биологией рыб и морских организмов. Эти-то работы и должны были вестись в новой лаборатории.

Ещё дальше от берега стояло высокое здание с двускатной крышей, похожее на деревенскую кузницу, с широкими воротами с двух сторон. Это действительно был гараж-мастерская, в которой всегда, заняв все помещение внутри, стоял полуразобранный грузовик или гусеничный вездеход.

За гаражом начинался чуть припорошенный мокрым снегом склон, сложенный, казалось, только тёмными и мелкими кусками лавы и вулканическим шлаком и пеплом. По этому склону круто вверх уходила накатанная дорога со следами автомобильных шин. Справа от неё стояли два огромных здания или сарая, сделанных из толстых листов железа. Это были склады приборов, оборудования и снаряжения научной группы. Слева на склоне, насколько хватало глаз, простиралось беспорядочное нагромождение труб, балок, досок, огромных катушек кабеля и другого имущества, которое хозяева из научной группы считали возможным хранить на улице. Слева от шале, вверх по склону, стоял небольшой, длинный, похожий на железнодорожный вагон дом с окнами, расположенными где-то возле крыши. Весь дом, включая и окна, был окрашен в мышино-серый цвет. Это был «слиппинг квортерс», то есть спальное помещение научной группы. Сюда-то меня и привели сразу же из шале, как только я прилетел в Мак-Мердо.

Меня сопровождал научный руководитель зимовочной партии Мак-Мердо — биолог Артур Дифриз, молодой, худой, очень быстрый человек с ржаными, закрученными на концах усами.

Длинный коридор дома был похож на широкий коридор пассажирского отсека парохода. По обе его стороны были двери как бы маленьких кают. Собственно, это были не двери, а «гармошки», сделанные из мягкого материала типа плотного брезента или кожи. Твёрдой была только вертикальная доска с ручкой и замком, двигающаяся вправо и влево по рельсам на полу и сжимающая или растягивающая гармошку. Половина из этих дверей была открыта. В некоторых «каютах» было темно. Маленькие окна под потолком наглухо закрыты от света. В других же комнатках, хотя и пустых, горел свет. Проходя мимо, я конечно же с любопытством заглядывал внутрь, кося глазами, и в каждой из комнаток меня удивлял страшный хаос из подушек, одеял, ботинок, сушившихся носков, раскрытых на середине книг.

Одна из таких комнаток, крайняя, предназначалась мне. Я вошёл.

Комнатка и по размерам и по содержимому в ней действительно была похожа на каюту. Слева от входа у стены — две койки, одна над другой. У стены против входа — небольшой металлический письменный стол с настольной лампой. Вторая лампа, дневного света, помещалась там, где в порядочной каюте должны бы быть иллюминатор или окно. По сторонам от лампы были укреплены железные полки для книг. Стена напротив представляла собой большой, с несколькими дверцами и ящиками шкаф для вещей, который тоже был сделан из металла, окрашенного, как и все в домике, в казённый серый цвет.

— Располагайтесь, комната ваша, — сказал Артур Дифриз. — Зовите меня в дальнейшем просто Арт. Меня все так зовут. Вы устраивайтесь, я вернусь минут через двадцать.

Помещение показалось мне удобным. Правда, я почти сразу забил его ящиками с книгами, тюками с советской и американской полярной одеждой. Когда я стал расставлять книги на полках, то обратил внимание, что одна из них была наполовину занята каким-то прибором с несколькими кнопками и двумя красными сигнальными лампочками. Мой провожатый перехватил мой взгляд:

— Пусть этот аппарат пока постоит здесь, — сказал он.

Я утвердительно кивнул. Откуда мне было знать, что с маленьким приборчиком, оставленным предшественником, у меня будет много хлопот и беспокойств. В первую же ночь я был разбужен резким, требовательным, прерывистым сигналом зуммера. Я открыл глаза. В абсолютной темноте комнаты зловеще вспыхивала сочным красным огнём и снова гасла сигнальная лампа того прибора. Звучащий в тишине и темноте ночи почти как сирена зуммер и вспыхивающие лампочки явно и настойчиво предупреждали о чём-то, что должно было вот-вот произойти, но что, по-видимому, можно было ещё предупредить. Но что? Я вскочил с постели, зажёг свет. На приборе не было никаких надписей. Только под одной из кнопок было написано: «Релиз». Слово было мне непонятно. Я выскочил, как был, босиком, в коридор. Темно, из некоторых открытых дверей доносились сопение и храп спящих. Что же случилось? Что же делать? Что же делать, чтобы спасти… Но что? И как? Я достал словарь, лихорадочно нашёл слово «релиз». «Освобождение, избавление, облегчение, разъединение, сбрасывание (авиабомбы), раскрытие (парашюта), пустить (стрелу из лука)…» — прочитал я в толстом «Мюллере». Ага, значит, надо, наверное, что-то сделать, повернуть тумблер, нажать кнопку. А вдруг сломается, или сгорит, или взорвётся что-нибудь? Но лампы мигали ещё тревожнее, сирена зуммера ревела в ушах ещё громче.

Я нажал одну кнопку — ничего. Нажал вторую — и вдруг все погасло. Наступила тишина. Я посидел немного, принюхиваясь, не запахнет ли палёным, и лёг спать с чувством, что я спас Мак-Мердо. Ещё несколько ночей боролся я в своей комнате с чем-то неизвестным, пока мой язык не стал достаточно хорош, чтобы у меня появилась возможность все рассказать коллегам. Они посмеялись, отсоединили провода, сняли прибор и рассказали, что здесь до меня жил специалист, чьи приборы начинали врать, если в системе электрического питания падало напряжение. Вот он и сделал автоматику, которая поднимала панику, когда в электрической системе Мак-Мердо случались резкие сбои. Своим переключением тумблера я «говорил» автоматике, что хозяин проснулся, понял и встаёт, чтобы записать время сбоя и принять меры. Ну а для себя в ту памятную ночь я выучил на всю жизнь ещё одно английское слово, первое из многих, которые выучил здесь в аналогичных ситуациях.

Мне понравилась моя комната. Я ещё не знал тогда, что быстро превращу её в такую же свалку из носков, книг и сушившейся обуви, как сделали другие, и буду приходить сюда только для того, чтобы, не зажигая света, раздеться, лечь спать, а утром как можно быстрее встать и уйти.

Знакомство с Мак-Мердо

Минут через двадцать Арт вернулся.

— Устроились? Ну пошли дальше, — сказал он и повёл меня обратно к шале.

Рядом с входом в этот домик стояло шесть-семь очень помятых и странно выглядевших машин. Часть из них были обыкновенные грузовики марки «Форд» с облезлыми железными кузовами. Остальные представляли собой какие-то странные сооружения на гусеничном ходу с деревянными домиками вместо кузовов. Уже потом я узнал, что это были снегоходные машины фирмы «Нодвил» и знаменитые «Сно-укеты» — «снежные коты». От каждой из машин в здание тянулся электрический шнур.

— Вы умеете управлять автомобилем? — спросил деловито Арт.

— Конечно, умею.

— Отлично, — сказал Арт, — если вам потребуется машина, берите вот этот грузовик номер пять. Ключи от него висят в шале, я покажу где. Если будет возможность, обязательно сообщите о поездке мне и возвращайте ключи на место. Всегда, прежде чем ехать, проверяйте уровень масла и антифриз в радиаторе. И конечно, обратите внимание, сколько бензина. Если меньше полбака, надо сначала съездить заправиться. Поедете на колонку — не забудьте долить и масла. И ещё одно обязательное требование: не оставляйте в кабине и кузове своих вещей, даже если завтра надо снова загружаться. Ведь машины у нас общие и прислуги за нами нет.

— Да, спасибо, — ответил я неуверенно.

Но вдруг Арт Дифриз, направившийся было уже к шале, повернул обратно.

— А! — сказал он, махнув рукой. — Садитесь в машину, заводите.

Он вынул из кармана связку ключей, выбрал один, протянул мне, а сам полез на место пассажира.

11
{"b":"30797","o":1}