ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— И что с ней? — спросил джинн.

— Ничего. Я, конечно, не проверял, но думаю, что она сохранилась в первозданном виде.

— Где?

— Вон там, — указал я пальцем направление. — За деревцем.

— Пускай там и остается, — решил ультрамариновый дух кувшина.

— Как скажешь, — излишне поспешно согласился я, испытав моральное облегчение. — Как скажешь.

И растянулся на ложе, созерцая робкое мерцание первой появившейся на небе звезды. Крохотный бледно-голубой светлячок, зависший где-то в бескрайних глубинах космоса. Следуя его примеру, на темном полотне неба стали появляться другие светлые точки — звезды. Одни ярче, другие крупнее, они очень скоро украсили небосвод богатой россыпью холодных огней, поглотившей своим разнообразием индивидуальность каждого из них. Моргнув, я уже не смог отыскать ту, первую звезду, бросившую вызов тьме.

— Потрясающе, — прошептал я.

С каждым стуком сердца мое тело словно поднимается над землей, приближаясь к звездной россыпи. Необъятность безграничного простора окутывает сияющим коконом, как Драгоценный жемчуг крохотную песчинку. Начинаешь чувствовать себя частью чего-то действительно Великого и Вечного.

— Да… — согласился джинн. — Словно алмазное колье на загорелой дочерна груди прекрасной наложницы.

— Ничто человеческое не чуждо философам, — заметил я.

— Это ты к чему? — Перекрутившись словно веретено, ультрамариновый дух заглянул мне в лицо.

— А еще мог бы сравнить с осколками стекла на черном после дождя асфальте.

— А что, похоже? — поинтересовался джинн.

— Похоже, — вынужденно подтвердил я, поднимаясь, — но непоэтично.

Сказал и едва не пожалел о сказанном, ибо по своему скромному опыту могу утверждать с уверенностью: о поэзии и философии джинн может разглагольствовать бесконечно. Возможно, я немного и преувеличил, но то, что терпение слушателя заканчивается много раньше, чем поток мыслей джинна, облаченный в слова, — это точно. На этот раз дискуссия прервалась, не успев и начаться, джинн только и успел произнести:

— О поэзия!..

— К нам гости, — возвращая на грешную землю сознание философа из кувшина, воспарившее в невидимые выси, сообщил я.

Джинн тихонько ойкнул. Серебряный кувшин дрогнул и со свистом, словно пылесос, втянул призрачное тело внутрь себя.

Появившись из-за деревьев, темная фигура замерла на границе света и тьмы, словно в нерешительности или выжидая чего-то.

— Кто ты? — спросил я незваного посетителя, про себя предположив: «Наверное, кто-то из обслуживающего персонала храма дня Великого дракона и храма ночи Великого дракона. Разбери поди, чья очередь дежурить…»

Силуэт качнулся, но ответа не последовало.

— Эй! Ты меня слышишь?

Если незнакомец и услышал обращенные к нему слова, то вида не подал.

— Кто ты такой? — настойчиво повторил я вопрос, свешиваясь с края ложа. Рукоять меча мягко легла в ладонь, вселяя уверенность. А то мало ли что… Может, это агрессивный иноверец — антидраконист какой-нибудь. То, что Ольга про таких не упоминала, ни чем не говорит. Кому хочется вспоминать о плохом? Или засланный убийца злобных паразитов…

— Отай мой месь, — шепеляво потребовал пришелец, стремительно бросаясь ко мне.

Призрак из покосившейся башни брошенного замка, узнал я и, вскочив, стал в защитную стойку.

— За зубами пришел?

— Мой месь, — заявило беззубое привидение, позорящее весь свой род дезертирством с вверенного ему поста. Ибо доподлинно известно, что призраки не могут бродить по свету куда захотят, они привязаны к одному месту. Ежели ты привидение кладбищенское, то и броди себе меж надгробий да оградок, а ежели замковое, то мышей по подвалам гоняй, звени цепями иль еще чем, стони по ночам жалобно, но зачем же призрака-шатуна из себя изображать?! Ненормальный какой-то! А эти опасные…

Подняв над головой топор, призрак перепрыгнул через канаву. Танцующие среди листвы кувшинок огоньки даже не дрогнули. Как это я проморгал, когда заменили свечи?

— Велни мне месь, — потребовал беззубый дух, сверкая глазами.

— Бери, — разрешил я, протянув клинок рукоятью вперед.

— Мой!!! — взвыл призрак, отбрасывая топор в сторону и двумя руками хватая протянутый меч. Пальцы свободно прошли сквозь гарду, сжавшись несколькими сантиметрами ниже. Не желая верить очевидному, привидение повторило попытку. Еще и еще раз.

— Интересно, — заявил джинн, показавшись из бутылки, — идиотизм — это заразно?

— Ну… — неуверенно протянул я, задумавшись над вроде бы очевидным ответом. Вспомнились некоторые факты из истории человечества, подводящие к выводу, что не без этого. — Иногда.

— Это как? — уточнил джинн, держась подальше от истерически машущего руками призрака, довольно противно завывающего при этом.

— А так, что окружение очень сильно и довольно быстро меняет сознание человека, подстраивая его под общий фон. Хотя бывают исключения. Порой и одного идиота хватает, чтобы взбаламутить целую группу в общем-то нормальных людей. И они начинают вести себя так, что потом только диву даются: «Как, неужели это сделали мы?! Не может быть!»

Убедившись, что руками меч взять не удастся, призрак попытался ухватить его беззубым ртом. С тем же результатом.

— Ладно, побаловали, и будет, — заявил я привидению, развернув меч и взяв его за рукоять.

— Месь, месь… — выдергивая ворс из боков наброшенной меховой шкуры, скулит призрак.

Мне поневоле становится его жало. Он такой несчастный, беспомощный…

— Может, в замок вернешься? — предложил я ему. — Там спокойно.

— Снасяла велни мне месь.

Скорее догадавшись, чем разобрав, что он сказал, я опустил руки, выражая свое бессилие в этой ситуации. Меч острием уткнулся в землю, срезав цветок орхидеи.

— Лучше вернись на…

— Он мой! — выкрикнул призрак, не дослушав доброго совета. И схватил меня за горло.

Его пальцы надавили на трахею, лишая возможности дышать.

— Он мой! — обдав меня смрадным дыханием, прошипел беззубый призрак, усиливая хватку.

«Этого не может быть!» — задыхаясь от недостатка воздуха, потрясенно подумал я. Перед глазами поплыли разноцветные круги, руки безвольно обвисли вдоль тела.

«Нет!» Из последних сил рванувшись, я попытался ударить призрака мечом по касательной снизу вверх, чтобы заставить хоть на миг ослабить хватку. Я вложил в удар всю оставшуюся силу и всю жажду жизни. Меч взлетел, со свистом рассекая воздух, но ожидаемого удара не последовало. Призрак, внезапно сделавшись нематериальным, провалился сквозь меня, а затем и сквозь ложе. Растерявшись, я едва не выпустил меч. Лишь железная хватка самостоятельно среагировавших пальцев кибернетической руки удержала его.

Развернувшись, я замер, прислушиваясь к доносящимся из толщи ложа крикам и стонам. Занесенный над головой меч мелко дрожал, готовый обрушиться на голову призрака, едва та покажется. Хватит играть с ним в благородство! Это неправильное страшило уже дважды едва не убило меня. Нет, трижды, если вспомнить попытку ударить топором на крыше покосившейся башни, или даже четырежды…

— Тренируешься? — раздался голос из-за спины. Подпрыгнув от неожиданности, я взмахнул мечом.

— Осторожнее, — предостерегла Ольга, уронив корзинку и поднырнув под лезвие. Распрямившись, она обхватила меня руками, фиксируя мою правую руку в поднятом положении, из которого невозможно нанести удар.

Видимо следуя храмовым правилам, валькирия не носит под накидкой доспехов, что делает прижавшееся ко мне тело таким близким и податливым.

— Ты такая горячая, — невольно вырвалось у меня.

— Правда? — Вскинув голову, она посмотрела мне в лицо.

— Да, — ответил я и заглянул в зеленые озера ее глаз, по которым плывут светящиеся отражения огоньков. И утонул в их бездонной глубине. Нежно прижав ее к себе свободной рукой, я вдохнул запах трав, исходивший от ее волос. Дыхание мое перехватило от пронзительно-сладкого восторга. — Оленька…

— Волье плоклятое! — высунув голову, заявило беззубое привидение, разрушив очарование момента и тем самым удлинив список моих претензий к нему до нескончаемости.

40
{"b":"30799","o":1}