ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не скажу, чтобы все стало на свои места, но кое-что прояснилось. Хотя по большей части за счет догадок, а не фактов. Фактов до обидного мало. Во-первых, если тетушка не сильно напутала с датой своего похищения (она утверждает, что помнит не только число, но и день недели), то оно произошло за несколько недель до «ее» первого визита ко мне с предложением передать права на портал № 27-3/МА. Во-вторых, она совершенно точно уверена, что похитители дважды использовали портал по дороге сюда. Дрожь перемещения ни с чем не спутаешь. В-третьих, месторасположения местного портала она не знает, поскольку путешествовала с мешком на голове, но между вторым перемещением и погружением в камеру глубокой заморозки прошло немного времени, из чего вытекает близость портала к административному центру драконьего гнезда. Все. Ни о предложении передать права на портал, ни о покушениях, ни о некромантии она не знает, а о последней и знать не хочет.

— Ты хочешь сказать — это не она покушалась на тебя? — выслушав мои размышления вслух, спросила Оленька.

— Не она.

— Но ведь ты говорил, что она сама в этом призналась.

— Не она.

— Что-то я не понимаю, — развела руками валькирия. — То она, говорит, то, говорит, не она… Она оживляет чучело, но это не она, потому что она находилась здесь, но в то же время чучело оживила… Так не бывает.

— Бывает. Вспомни двоих Улюлюмов.

— Перевертыши? — сообразила рыжеволосая зеленоглазка.

— Я так думаю, — согласился я. — Это многое объясняет. Зачем-то перевертышу понадобился звездный портал на Ваурию, и он организовал похищение моей тети, а сам принял ее облик. После того как я отказался передать права за вознаграждение, он, или скорее они, поскольку все указывает на нескольких исполнителей, устроили на меня охоту. Вот так.

— А почему они не похитили тебя? — спросил князь.

— Он жрет много, — хохотнул джинн. — В дороге похитителям покоя бы не было. Все время у печки, со сковородками и кастрюлями.

— Ха-ха, — произнес я, давая понять, что оценил шутку. Хотя она и не уместна. — А почему не похитили меня — не знаю…

Тихон насторожился и зарычал.

Мы подхватились на ноги и обнажили мечи.

Из пола, сияя мраморной улыбкой, высунулась взлохмаченная голова некогда беззубого призрака.

— Я рад приветствовать вас, — произнес он, даря улыбку направо и налево. — Доброе утро, не правда ли? Если бы еще похмелиться… — Оставив его намек без ответа, я с подозрением спросил: — А чего это ты такой добрый и вежливый?

— Я теперь всегда таким буду, — выбравшись из пола, пообещал призрак. — Ведь раньше-то почему я злой и нелюдимый был?

— Потому что гад и сволочь, — сказал как отрезал джинн.

— Потому что людей рядом не было? — предположил я.

— Потому что мы оказываем на тебя благотворное влияние? — спросила Агата.

— Глисты? — выдала свой вариант тетушка, немного освоившаяся и уже не дергающаяся от малейшего движения имперского князя Торригона.

— Нет. Злым и нелюдимым я был потому, что у меня зубов не было, а теперь… Вот! — Призрак продемонстрировал причину улучшения своего характера. — Теперь я добрым буду.

— Вот-вот! И глисты от плохих зубов заводятся, — подвела итог моя родственница. А затем, резко сменив тему, указала на ближайшую к ней камеру глубокой заморозки: — А я узнала его.

Посмотрев на плавающего в геле немолодого уже мужчину, я отметил, что его черты мне кажутся довольно знакомыми.

— Узнал?

— Постой-постой…

— Его часто по телевизору показывают… — подсказала тетя.

— Вот теперь узнал! Это же президент?! Хорошо, что чужой, а не наш. Теперь понятно, почему их внешняя политика такая агрессивная.

— Вот оно! — подняв палец, провозгласила тетя. — То, о чем предупреждали нас, свершилось. Нас завоевали.

— Не думаю, что все так плохо, — сказал я, пытаясь ее успокоить.

— Будет хуже, — согласилась она.

Все присутствующие дружно замолчали, вспоминая каждый свое, так что проголодавшихся бойцов, когда те пришли завтракать, встретила тишина.

— Что-то случилось? — спросил один из них. Не помню, как его зовут, но что не Макаром — это точно. Медведя другой гоняет.

Сидящий на моем плече дракончик сердито зашипел, распугивая пришедших струйками огня. Правда, пламя у него получается не больше, чем у зажигалки, и единственным, кому досталось, оказалось мое ухо. Вот его он припалил изрядно. Пришлось снять дракончика с плеча и завернуть в пиджак. Пускай поспит, маленьким положен дневной сон… Желая снять гнетущее напряжение, джинн хитро блеснул глазами и куда-то исчез. Появился он через минуту. Мы едва разделали принесенного соборными бойцами поджаренного кабанчика. Вместо привычного возникновения из ниоткуда джинн избрал довольно необычный для него способ появления. Он спустился по лестнице, шаркая разношенными тапками и держа на вытянутой перед собой руке поднос с высокими бокалами.

— Предлагаю выпить этой чистой родниковой воды за успех нашего предприятия, — провозгласил он, хитро улыбаясь, и первым подал пример, опрокинув в горло содержимое бокала.

Я ожидал, что оно окажется на полу, но, видимо, дымная плоть джиннов не такая уж бесплотная, каковой кажется на первый взгляд.

С опаской понюхав налитую в бокал жидкость, я не обнаружил никакого запаха, а потому довольно смело проглотил его. Мягко скользнув в желудок, жидкость взорвалась огненным смерчем. Вытаращив глаза, я попытался выдохнуть, но удалось мне это не сразу. Рядом кто-то крякнул, видимо ощутив прелесть преподнесенной джинном водки. Женский вскрик, свист стали и звон стекла.

Смахнув слезу, я с изумлением увидел корчащегося на полу соборовца. Царапая пальцами ковровое покрытие, он страшно хрипел и скрежетал зубами.

— Яд… — прокатилось по рядам присутствующих. Кто-то начал сплевывать… кто-то, с ненавистью глядя на джинна, поднял меч.

Меня пронзило леденяшим ужасом. Я повернулся к Оленьке, надеясь, что она не успела выпить отравленную водку.

— Она не отравленная, — позеленел джинн. — Я ведь пил. — И тут тело корчившегося на полу бойца застыло и начало бледнеть.

— Что за…

Миг — и там, где только что было тело, лежит лишь кучка праха да темнеет черный кристалл.

Что это означает, я сообразил первый, а сообразив, длинным кувырком подкатился к лестнице, выхватил меч и грозно проревел:

— Всем замереть! Джинн… Джинн!!!

— А…

— Водка осталась?

— Много, — ответил он.

— Тащи сюда! — приказал я. — Будем следственный эксперимент проводить.

— Батюшка сокру…

— Тихо! Ни слова. Всем стоять и не двигаться! Дышать и то не очень громко!

«Послушались. Это хорошо, — переведя дыхание, подумал я. — Это очень хорошо».

Вернулся джинн с десятилитровым стеклянным баком, полным почти под завязку.

— Будешь на раздаче, — сказал ему я. — Сейчас нальешь бокал и подашь тому, кому я скажу. Хотя постой! Давай первый сюда.

Взяв у джинна полный водки бокал, я поднял его, демонстрируя собравшимся его полноту, и произнес:

— Смотрите, сейчас я ее выпью. Она не отравленная. — Джинн часто-часто закивал головой, подтверждая правдивость моих слов.

Зная, какая водка забористая, я заранее скривился. И выпил ее.

Вторая порция пошла немного мягче, но все равно проняла до кончиков пальцев.

— Ух… Пробирает до кишок, — усмехнулся я, возвращая бокал джинну. — Наполняй!

Он с проворством, выдающим многолетний опыт, налил водки по ободок. Ни каплей меньше, ни каплей больше.

— Оля, — внезапно охрипшим голосом произнес я. — Убери мечи… Оружие все уберите! А ты подойди и выпей.

Она понимающе улыбнулась мне и выполнила все, что я просил. Подождала минуту, прислушиваясь к ощущениям, и сообщила:

— Точно не отравленная. Хотя и гадость страшная.

— Встань рядом со мной, — разрешил я. — Если кто-то бросится — руби не раздумывая.

Не дело это, конечно, поручать такие вещи женщине, но она в своей жизни видела сражений больше, чем я. В смысле не видела, а участвовала. Поскольку перед экраном телевизора за один вечер насмотришься столько мордобоев, что ни одному рыцарю без страха и упрека и в грезах не померещится.

77
{"b":"30799","o":1}