ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Батарейки оказались из этого типа предметов.

Когда я, красный как вареный рак и злой как собака, вылез из-под кровати, где копался в ящике с разным хламом, который жалко выбросить и применить негде, то в руках моих была одна лишь пыль — как неизбежная производная холостяцкого образа жизни. Тьфу-тьфу (три раза через правое плечо).

Отряхнув колени, я махнул рукой и начал одеваться для короткой вылазки к ближайшему киоску.

Аккуратно сложив в шкаф (до следующего путешествия в сказочные края) антикварное облачение, я натянул спортивный костюм и сунул в карман портмоне. Денег там немного, но должно хватить. Если инфляция за последние несколько дней не сделала очередного витка.

Каждый раз перед перемещением в сказочное царство я взял за привычку облачаться в одеяние той эпохи. Но совсем не потому, что боюсь попасть впросак, оказавшись в неуместном одеянии, нет, об этом-то как раз та сила, которая отвечает за соблюдение определенного баланса между мирами, позаботится — она мигом превратит мой спортивный костюм в домотканые штаны и рубаху. Но дело в том, что обратного-то процесса не произойдет, кто его знает почему. Может, эта самая сила считает, что подобная одежда, пусть она и смотрится несколько странновато, все же вполне может быть изготовлена и местными кутюрье.

Провернув, как полагается, ключ в замке три раза, я вышел во двор.

За время моего отсутствия заметных изменений не произошло. Разве что черешню обобрали сердобольные соседи. Но при моих частых продолжительных отлучках это еще не самое страшное, что могло произойти.

Обычно во дворе любого дома в частном секторе бегает собака. Если не огромная сторожевая, как у соседа справа, то, по крайней мере, шавка-звоночек. Мне же подобная роскошь недоступна. Ведь я одну неделю здесь, а следующую в царстве Далдона. А песик есть хочет каждый день. Конечно, можно с кем-нибудь договориться, но друзья далеко, родственников нет, а посторонним здесь делать нечего. Чем дальше они будут от заветного подвальчика, тем мне спокойнее.

Может статься, что сегодняшнее отклонение от графика моих путешествий пойдет на пользу. Если кто-то проследил закономерность моих появлений и отлучек, у него может возникнуть искушение поживиться без особого риска. Мне это надо?

Я не страдаю манией преследования, но тем не менее, выйдя на улицу, закрыл калитку на ключ. Лишняя предосторожность не помешает.

Вот и центр города. Вроде будний день, но народу уйма. Охватывающие площадь Ленина кольцом ларьки и крохотные магазинчики, громко именуемые мини-супермаркетами «Товары для всех», торгуют вовсю. И всем, чем только можно. Начиная с сигарет и водки и кончая презервативами и «Carefree» — все это выставлено, выложено, вывешено и представлено вниманию покупателей самым немыслимым образом.

Но меня интересуют лишь батарейки. Хотя нет, лгу, я прикупил пару упаковок резиновых изделий, имеющих отдаленное родство с надувными шариками и совершенно неизвестных в царстве славного Далдона, как, впрочем, и в Тридевятом королевстве. Не то чтобы я питал в отношении этих «штучек» какие-то грандиозные планы, но идейка зреет.

Про батарейки я тоже не забыл. Купил четыре золотистых цилиндрика с надписями: «Panassonik» и «Made in в America», обтянутых прозрачным полиэтиленом.

Уже собравшись уходить, я обратил внимание на занимательную сцену. Какой-то «бич» что-то «втирал» «божьему одуванчику». (Как все-таки велик и могуч…) Определить пол бомжа оказалось проблематично даже с пары метров, а ближе — фи! — запах… Блеклые серые волосы, не мытые с последнего дождя, прошедшего больше месяца тому, сизое лицо с узкими щелочками глаз, проглядывающих сквозь сплошной отек, и грубая дыра рта, благоухающая перегаром даже сильнее, чем грязное тело — потом. И само тело — скукоженное, несуразное и облаченное в неузнаваемого фасона одеяние, скрывающие фигуру лучше монашеской рясы. И вот это «чудо» стоит, едва сохраняя равновесие, и пытается завязать разговор с продающей картофель бабушкой. Одного взгляда на которую хватит, чтобы отнести ее к разряду милых, добрых женщин, которые всегда вежливы и сердобольны. Этакий местный вариант матери Терезы.

— Я… — подняв палец с обломанным ногтем, многозначительно изрек «бич». — Я здеся-а ха-зя-за-ин-нн.

Бабка лишь глянула на «это» и отвела взгляд.

Мне стало жалко ее, и я поспешил на помощь. Сказывается пребывание в царстве Далдона, где все отзывчивее — видимо, и я нахватался. Когда все вокруг бескорыстны в своем желании помочь, поневоле твой панцирь отчужденности начинает истончаться и покрываться трещинами.

— Ты, слыш мя-а-ня, насыпь кар-рто-шшш-ечки.

Я открыл рот, чтобы посоветовать бомжу погулять, но бабулька опередила меня. Она уткнула руки в боки и послала хама куда подальше. Все это было сказано таким тоном и в таких выражениях!!! (славяне поймут, а остальные и не поверят), что у меня челюсть отвисла. Даже йоги физически не смогли бы осуществить предписание бабушки.

Бомж ретировался со скоростью, поразительной при его атрофированных мышцах и разжиженном парами спирта мозжечке.

Бабулька же переключилась на мою скромную персону:

— Чево стоишь, беньками лупаешь?! Иди куды шел, а то я быстро направлю.

— Да я…

— Чё-ё?!

— Мне бы картошечки. Купить хотел…

— Конечно, конечно! — Метаморфоза произошла так быстро, что я не могу поверить, как такая милая старушка могла только что казаться разъяренной фурией, внушающей страх. Да… вот так и начнешь серьезнее относиться к рассказам об одержимости бесами.

Взяв десять килограммов и расплатившись, я поплелся домой, с опаской переходя улицу и пропуская мчащиеся машины. Так быстро отвыкаешь от этих скоростей…

Заменить батарейки оказалось делом одной минуты.

Нажимаю «Пуск», и гусли начинают наигрывать что-то народно-скоморошечье.

Мелькнула было мысль поменять кассету, например, поставить «Металлику» или «Сектор Газа», но, рассудив здраво, я решил не рисковать головой. Как-никак, а она у меня одна — если при подсчете не принимать во внимание жаргонное название иной части тела, употребляемое в уменьшительно-ласкательном смысле.

Отправиться назад, в царство Далдона, я смогу только завтра, а назад можно будет вернуться (если гусли не будут функционировать) только послезавтра. Очень рискованно. Если гусли подведут и у царя терпения не хватит, можно круто попасть, хотя и ненадолго. Казни у них не принято откладывать в долгий ящик. Точнее, их начало…

Там, конечно, много привлекательных моментов, но все они не стоят такого риска. Все, кроме одного. Ради него я готов рисковать. Эх, Аленушка, Аленушка, угораздило же тебя родиться царской дочкой…

Набежали, навалились воспоминания. Защемило сердце, и тоскливо так сделалось на душе, неуютно.

Озорные искорки в зеленых глазах, нежный запах ромашек в русых косах… Хм… Помню, как мы почти до утра просидели на яблоне, куда забрались, прячась от садовника. А он возьми, да и расположись на отдых именно под нашим деревом. Расстелил тулуп, обтер о штаны яблоко да откупорил бутылочку наливки. Не первую, судя по «точности» движений и сбивчивому разговору с самим собой. Аленушка испуганно прижалась ко мне, уткнувшись холодным носом в шею. Волосы ее разметались, густым покрывалом накрывая мое лицо при каждом дуновении ветерка. Щекотно и хочется чихнуть…

Отогнав воспоминания, решил заняться делом.

Извлекши из шкафчика сковородку, я в который раз удивился избирательной изменяемости предметов, переходящих вместе со мной из одной реальности в другую. Возьмем, к примеру, те же гусли — каким законом мироздания можно объяснить подобное превращение? Эйнштейновской теорией относительности? Можно, но с такими огромными натяжками, что просто в голове не укладывается. «Любой предмет, перемещаясь в иное пространственно-временное место, приобретает присущее тому месту материальное воплощение, сохранив свое естественное назначение». Если исходить из этой теории, то не выйдет ли так, что, засунув в карман презерватив и переместившись в древний мир, где подобных изделий не существует, я по прибытии заговорю фальцетом вместо того, чтобы получить волшебное зелье подобного же действия.

6
{"b":"30800","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я говорил, что ты нужна мне?
Черный человек
Избранная луной
Тварь размером с колесо обозрения
Навигаторы Дюны
Изувер
Остров Камино
Севастопольский вальс
Око Золтара