ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Не хочу.

— Правильно делаешь. Молчан оторвет тебе руку.

— Какая прелесть! Обязательно приведи его с собой. Я хочу поблагодарить его за верную службу тебе.

— Хорошо, приведу, — засмеялся Андрей, тронутый и взволнованный Она и Молчана запомнила.

Лиза пошла и снова обернулась.

— Без Молчана не приходи! — крикнула она, грозя строго пальцем. — Без Молчана выгоню!..

…Капитана и индейцев Андрей догнал около дома.

— Почему вы, Македон Иванович, не захотели познакомиться с Лизой? — с обидой спросил он.

— Какая уж там Лиза. Баронесса! А нам баронессы не под кадриль. Мы под пушкой рождены, на барабане пеленуты.

Андрей почувствовал недоброжелательное в тоне капитана и растерялся. Теперь он не знал, как и начать.

— Македон Иванович… — несмело проговорил он и замолчал.

— Слушаю, — откликнулся капитан, не глядя на него.

— Македон Иванович, сегодня вечером я не могу уехать из города, — трудно сказал Андрей. — Ночью, утром, когда угодно, но только не вечером. Вы ведь понимаете, почему не могу!

Последние слова Андрей почти выкрикнул. Македон Иванович вздохнул.

— Понимаю — Он помолчал минуту, потом сказал сухо: — Что ж, Андрей Федорович, я вам не нянька. Поступайте как знаете

Андрей покраснел.

ЛОЖНОЕ СОЛНЦЕ

Андрей поднялся на крыльцо, прошел темные холодные сени и постучался в дверь, обитую собачьими шкурами. Никто не ответил. Набравшись смелости, он открыл незапертую дверь и шагнул через порог. В маленькой передней было тоже темно и тихо. Только где-то вдали дверь, чуть-чуть приоткрытая, бросала на пол тонкий, как нитка, луч света. Андрей опустил принесенный тючок мехов и стоял, не шевелясь, внезапно оробевший, глядя как зачарованный на эту нитку света.

Дверь неожиданно открылась. На пороге со свечой в руках стояла Лиза.

— Vous voila! [70] — сказала она. — А я начала уже бояться, что ты не придешь.

Она вся была какая-то напряженная, встревоженная Видимо, она действительно волновалась, ожидая его

Лиза светила ему, пока он раздевался, и глаза ее необыкновенно блестели Потом она провела его в комнату, и это была, конечно ее комната Резаный из кости туалетный столик, овальное зеркало в серебряной оправе, хрустальные флаконы с духами, разбросанные по стульям платья, приготовленный на ночь легкий прозрачный капот, от которого Андрей стыдливо отвернулся, — все здесь говорило о жизни красивой, утонченной и ленивой. А он, выходец из другого, трудного и жестокого мира, стоял огромный, сильный и смущенный, будто связанный по рукам и ногам. Он боялся шевельнуться, опасаясь сломать, раздавить, разбить вдребезги что-нибудь в этом хрупком мире.

— Ты пай-мальчик, — сказала Лиза тихо и, полузакрыв глаза, протянула к нему руки. — Ну?.. Иди… Ко мне…

Он ринулся к ней, опрокинул пуф, сбил ковер и не опустился, а упал перед ней на колени. Он протянул к ней руки и откинул голову, широко раскрыв глаза, словно молился в экстазе.

Лиза засмеялась. Смех ее взлетел высоко и нервно.

— Вы всегда были ужасно компрометантны, мосье Гагарин!.. Молиться на меня, Андрюша, ты будешь потом. Сядь хотя бы на этот пуф и будем говорить, а потом будем ужинать.

Андрей только теперь заметил маленький столик, накрытый на два прибора, с холодным ужином и двумя бутылками французского вина. Он покорно поднял опрокинутый пуф и сел на него, смешно упершись коленями в подбородок. Лиза тоже села, повернув кресло так, что свет свечи падал ей на лицо.

— Как давно мы не говорили с тобой, — с грустью сказала она.

— Разве? — удивился искренне Андрей. — А я говорил с тобой ежедневно. — Он помолчал, и добавил шепотом: — В мечтах.

— Боже мой, вот он какой, твой Молчан, — вдруг оживилась Лиза, увидев пса, независимо разлегшегося у ног своего господина — Какой огромный и какой пушистый!

Молчан, услышав свое имя, встал и подошел к Лизе. Обнюхав ее старательно и враждебно, он проворчал что-то, жарко дыша.

Лиза откинулась в кресле. Рот ее стал жестким и злым.

— Какие вы все дикие и свирепые здесь. Это отвратительно! Выгони свою собаку. Я боюсь ее.

— Иди вон, Молчан! — приказал Андрей, вставая. — Ты не понравился мадам.

Когда он отворил собаке дверь, Лиза вдруг остановила его.

— Погоди, Андрей. А он не убежит, не заблудится, если ты его выгонишь на двор? Я была бы в отчаянии!..

— Он и на шаг не отойдет от дома, где нахожусь я.

— Все же не выгоняй его. Оставь в передней. Так спокойнее.

— Слушаюсь, — ответил Андрей, удивляясь этим переменам в настроении Лизы,

Возвращаясь из передней, Андрей прихватил забытый там тючок пушнины. Войдя в комнату, он положил его у ног Лизы.

— Что это такое? — с женским любопытством спросила она.

— Небольшой подарок для тебя.

Он развязал тюк и начал раскладывать по полу, по стульям, по подоконникам темно-серых бобров, белоснежных песцов, нарядных огневок, пышношерстных росомах. А к ногам ее он бросил великолепную лесную куницу, черную, с грудью, отливавшей золотом. Лиза, скрестив на груди руки, в немом, восхищении смотрела на меха.

— А это всем мехам мех! Черный бриллиант! — весело крикнул Андрей. — Лови!

Мелькнуло что-то темное, гибкое, длинное и змеей обвило шею Лизы Это была шкурка черно-бурой лисицы, легкая, как шелковый платочек. Серебряно-черный, с седым хребтом зверь играл и переливался при свече действительно как черный бриллиант.

— Прекрасна как зимняя ночь. Чернь и серебро! — восторженно сказала Лиза, поглаживая мех. — Она как живая.

— Живая? О, тогда тебе не поздоровилось бы. Хит рая была бестия! Притворилась в западне мертвой. А когда я освободил ее, она искусала мне руки. Пришлось задушить.

— Как задушить? — подняла на него Лиза испуганные глаза.

— Как обычно. Опрокинул на спину, на горло ей положил палку. Потом встал на концы палки ногами и..

Он растерянно смолк, увидев на лице Лизы страх и отвращение.

Она сдернула с плеч лисицу и отбросила ее.

— В каком ужасном мире ты живешь! Бедный Андрюша!

Она взяла его за руку и посадила рядом с собой на маленькое канапе.

— Бедный мой Андрюша, — жалобно повторила она. — Когда я гляжу на тебя теперешнего, мне хочется плакать. Как ужасна твоя жизнь!

— Не жалей меня, Лизанька. Жизнь была нелегкая, это верно. И мрак, и глушь, и гнус, и звери, и дикари…

— И одиночество, — прошептала Лиза.

— Да, и одиночество. Иногда казалось, что лес, тундра, полярная ночь и одиночество сломают тебя. Наложат тяжелую, когтистую лапу и раздавят. А если ты выстоял, не сломался? Разве это уже не счастье? Почувствовать в себе не заячью душу, а душу сильную и смелую — это большое счастье, Лизанька!

Она сидела, прильнув к его плечу. Ее волосы касались его лица, и ему хотелось погладить их. Но что-то новое, дотоле незнакомое, беспокоило Андрея в ее лице, что-то страстное и опасное для нее самой и для других. Лиза откинулась от него со вздохом, и он уловил в этом вздохе досаду.

— Все это мне непонятно. Может быть, все это слишком возвышенно для моей слабой и черствой души. Скотская, животная жизнь! Она погубит тебя!

Андрею вдруг вспомнилось, что и маркиз Шапрон, не дальше как позавчера, говорил с ним об этом и такими же точно словами.

Андрей удивленно посмотрел на Лизу.

— Что ты так на меня смотришь? Ты должен бежать отсюда! Не понимаю, что держит тебя здесь? Может быть, женщина? Не эта ли краснокожая принцесса?

— Отношения между мной и этой девочкой самые чистые, — строго ответил Андрей.

— Тогда что же? А… понимаю! Я вспомнила твое письмо. Золото! Очень много золота! Но что мешает тебе…

— Не будем об этом говорить! — нахмурился Андрей.

— О чем же мы будем говорить? О краснокожей принцессе — нельзя, о золоте — нельзя! А я хочу говорить именно о золоте! — Лиза вдруг необыкновенно оживилась, схватила руки Андрея и крепко их сжала. — Ты писал мне о карте золотого клада, которую дал тебе индейский вождь. Покажи мне эту карту! Это так романтично! Снежная пустыня! Дикари! Золотой клад! Oh, romantisme c'est ma passion! [71]

вернуться

70

Вот и вы! (франц.)

вернуться

71

О, романтизм — это моя страсть! (франц.)

47
{"b":"30802","o":1}