ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мы с Женей и по козлиным следам прошли, — глухо ответил капитан.

Андрей смутился, не зная, что сказать. Неосторожным своим сомнением он заставил Македона Ивановича вспомнить об их трагическом для Дженни походе через святого Илью. Капитан тоже долго молчал, будто вглядывался печально в те далекие годы.

— Я во всем полагаюсь на вас, Македон Иванович, — после тяжелой паузы сказал доверчиво Андрей. — Куда поведете, туда и пойду.

— За доверие великое спасибо, ангелуша, — потеплел голос капитана. — А коли на этом порешили, начнем собираться в поход. Отец Нарцисс, а ты не с нами ли? Не по дороге нам?

— Разойдутся наши тропы, Македонушка. И сойдутся ли, не знаю. — Темные, меченные цингой губы монаха задрожали. — К чадам моим возлюбленным, новокрещенным, насовсем ухожу. С ними буду век доживать. Охранять их буду сколь смогу, ибо чую, погубят их теперь страшно и всеконечно! Видел я в Икогмюте папистов-иезуитов, протестантов, баптистов и прочих сектаторов. Прилетели уж! Веселые, сытые, своей святостью гордые! Такие слезы индиана да алеута не утрут! Нет, не утрут!

— Хватился монах, когда смерть в головах! — тихо и задумчиво обронил Македон Иванович и некоторое время молчал. Потом взял в обе руки волосатую руку отца Нарцисса и поцеловал ее. — Быть тебе, отче, в раю за доброту твою.

— О рае господнем не пустословь, дурак! — сердито выдернул руку монах. — Лучше скажи, собак своих мне дашь? Я сюда на байдаре приплыл. Без отдачи возьму.

— Бери! Чего надо, все бери! В кладовушке ружьишек десяток висит. Бери, индианам отдай. Они ружьишкам дело найдут…

— Постой-ка, Македон Иванович, — внезапно остановил Андрей капитана, вытянув к нему руку. — За палисадом собаки лают! На человека лают!

Все затихли, прислушиваясь. Приглушенный собачий лай звучал напористо, тревожно. И тотчас на дворе гулко залаял Молчан.

— Тревога! В ружье! — закричал Македон Иванович и, схватив «медвежатник», выбежал из избы. Андрей и Нарцисс также с ружьями выбежали вслед за ним.

На дворе услышали, что в редутные ворота бьют чем-то тяжелым, наверное, прикладом. Собаки за палисадом уже не лаяли, а выли злобно и беспощадно.

— Отойди от ворот! Стрелять буду! — крикнул капитан. — Кто такие?

— Друзья пришли! Отпирайте! — закричал за воротами по-английски молодой сильный голос.

— Друзья ночью не приходят! — тоже по-английски крикнул капитан. Открыв смотровую форточку, он высунул ружье. — Отойди, стреляю!

— Седая Голова, я пришла к тебе, — сказал несмело за воротами женский голос. Женщина говорила по-индейски.

— Не пойму… или послышалось мне? — стих Македон Иванович.

— Это Айвика! — закричал Андрей, хватаясь за засов.

РУКУ ДРУЗЬЯМ ПРОТЯНУТЬ…

Айвика медленно и ласково гладила руки Андрея.

— Ты звал меня, Добрая Гагара?

— Звал, Айвика.

— Я услышала. Я пришла.

Девушка порывисто обхватила Андрея за шею и прижалась к его щеке пылающим лицом и ресницами, полными горячих слез. Потом также порывисто отклонилась с улыбкой виноватой, беспомощной и нежной.

— О-о, вот почему девчонка так рвалась сюда, в форт! — весело сказал за спиной Андрея молодой сочный бас.

Андрей обернулся и только теперь разглядел как следует людей, пришедших на редут вместе с Айвикой. Их было двое, два траппера. Один, широкоплечий и широкогрудый, массивный и очень высокий, выше даже Македона Ивановича, судя по широкому прочному подбородку и выступающим крупным и длинным зубам, был явно американец. Во всем его огромном теле чувствовалась сила скрытая, но способная к быстрому, точному и опасному действию. Второй, очень красивый и очень молодой, почти подросток, смуглый, с черно-смоляными, как у индейцев, но вьющимися волосами, был, конечно, канадский француз.

— А ведь я тебя, парень, знаю, — улыбнулся Андрей великану. — Ты спорил с Пинком и отказался стрелять в нас.

— Ты угадал, — заулыбался и траппер. — А ты видел, как я с одного удара сделал нокдаун негодяю гарпунеру с брига?

— Видел. Чистая работа!

— Тебе понравилось? — польщенно спросил траппер. — Тогда давай знакомиться. Меня зовут Тимоти Уомбл.

Андрей назвал свое имя, и они долго тискали друг другу руки.

— Спасибо тебе, Тимоти, и за то, что спас нашего отца Нарцисса, — указал Андрей глазами на монаха.

— О-о, пастор — настоящий чемпион! — восхищенно ответил Уомбл, подходя к отцу Нарциссу. — Я выдержал бы удар и Поля Бэньяна [77], но под ваш удар, пастор, встать не рискну. А ту медную плиту я не протащил бы и десяти шагов.

Не понимающий по-английски монах молчал и позволял трапперу ощупывать свои бицепсы. Он стоял, растопырив руки, с лицом, как всегда, неподвижным и хмурым.

Затем Уомбл познакомился и с Македоном Ивановичем, назвав капитана мистером комендантом и сэром.

— Теперь познакомьтесь с моим другом, — подтолкнул он к русским второго, молоденького траппера. — Это тоже лесной бродяга, как и все мы. Парень молодой, но уже не зеленый. И веселый, как сверчок! Его зовут Жюль Каррент.

— Зовите меня просто Жюлем, — улыбнулся юноша открытой, ясной улыбкой. — Стрелять по вас отказался не только Тим. Все наши ребята отказались. А знаете, почему? Эта красная девочка, — кивнул Жюль на Айвику, — еще на бриге рассказала нам, кто вы. И каждый из нас подумал: «Стрелять в русских трапперов, с которыми мы не раз встречались на охотничьих тропах? Стрелять в храбрых, честных и веселых ребят? Этого не будет!» И мы сказали шкиперу: «Иди к дьяволу, Пинк, хоть ты и шериф!»

— Мы сказали ему: «Охотник не схватит за горло охотника, как делаешь ты, пират, и как делает наш хозяин Астор!» — зло вмешался в разговор Уомбл.

— Однако ты не любишь, Тимоша, своего хозяина, — улыбнулся капитан.

— А за что их любить, наших хозяев? — крикнул Уомбл так, что дрогнуло пламя лампы. — Я из Мичигана. Хороший был край, а теперь его изгадили. Где леса, в которых охотились мой отец и мой дед? Какой-то делец, пират, вроде Астора, вырубил их на бумагу для нью-йоркских газет. А что делают конкурирующие меховые компании? Наберут подлецов, вроде пинковских «акульных детей», и пошлют их на охотничьи участки конкурента, на бобровые запруды. Бьют несчастных зверей и днем и ночью, при факелах. Проламывают зверюшкам черепа дубинами, ловят сетями, стреляют из ружей и револьверов, пока не уничтожат всех поголовно! А потом польют бобровые хатки керосином, чтобы век здесь не водились бобры. За это любить наших хозяев? — Траппер говорил страстно и убежденно. — Поглядим, что натворит наш Астор здесь, на Аляске! Меня зло берет, когда я гляжу на их дела! Давно зло берет! А что мы можем сделать? Что могут сделать эти руки? — протянул он руки с жилистыми, узловатыми пальцами, руки, прорубавшие охотничьи тропы, строившие зимовья, разводившие бесчисленные костры, не раз обмороженные и обожженные, искусанные и исцарапанные зверями. — Эти руки могут валить и корчевать лес, пахать от зари до зари, копать землю, дробить камень, бить и ловить зверя. Сильные, хорошие руки! Они могут творить чудеса, но они бессильны перед Асторами, — горько, безнадежно кончил Уомбл, и эта безнадежность никак не вязалась с его огромной могучей фигурой.

Он подошел к сидевшему за столом капитану, и половицы под ним затрещали, будто кидали на пол кули с мукой.

— Сэр, с вами говорит друг. Уходите отсюда и как можно скорее. Вам грозит большая опасность!

— Почему ты так думаешь, Тимоти? — спросил Андрей.

— Жюль случайно подслушал разговор Пинка с франтом, который сел на бриг вместе с нами в Нью-Арханджеле. Бездельник с моноклем в глазу, чистенький, как новая иголка, и скользкий, как угрь. Жюль, рассказывай!

— Пинк и этот франт неразлучны, как рука с рукавицей, — заговорил Каррент. — Им нужно что-то получить от вас. Вернее, отнять у вас, как они говорили. Пинк в тот раз был пьян, как лорд, и орал, что поймать вас надо обязательно живыми. Потом он спустит с вас шкуру, но своего добьется.

вернуться

77

Герой американского фольклора, гигант-лесоруб, совершавший невероятные подвиги, например, создал Ниагарский водопад.

56
{"b":"30802","o":1}