ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что же вы там вчера такое съели у японцев, что вас так придавило? — спросил Кравцов.

— Не знаю, — ответил один из больных. Второй молча пожал плечами. — В этих их блюдах поди разберись, — продолжил первый. — Лично я вроде бы ничего особенного не ел. Рис с подливкой, мясо, рыбу. Все незнакомые блюда или по маленькому кусочку, или вообще не притрагивался.

— Борис Михайлович, — на пороге палаты появилась медсестра. — Там Берегов в себя пришел!

Вот теперь у Кравцова совсем полегчало на душе.

Все же глава администрации есть глава администрации. О его здоровье он беспокоился особо.

— Борис Михайлович, он вас к себе зовет, — сказала Даша.

— Передай ему, сейчас подойду, — отозвался главврач, Он быстро померил очнувшимся больным пульс и давление, послушал дыхание и дал градусники.

— Минут через десять еще раз подойду, — сказал и вышел из палаты.

Сергей Степанович Берегов явно чувствовал себя лучше, чем те двое, которые пришли в себя первыми.

Кравцов вспомнил, что привезли Берегова в госпиталь предпоследним, предпоследним ему сделали и промывание. А в себя он пришел третьим, и лучше ему. Не иначе съел меньше или от природы здоровый.

— Ну, Борис Михайлович, рассказывай, что с нами за гадость приключилась? — спросил Берегов. Голос у него был еще довольно слабый, но в интонации слышалась легкая ирония, а это обнадеживало. Тяжело больной человек иронизировать не склонен.

— Отравление, Сергей Степанович, — сказал Кравцов. — Я еще недавно сомневался, но сейчас полностью уверен — отравление. Что-то вы, видать, у японцев несвежее съели. Или свежее, но русскому организму неподходящее. Вся ваша делегация здесь, в полном составе. Все семь человек.

— Семь? Нас же восемь, кажется, было.

— А, ну да. Еще один парень легче отделался. Но он тоже здесь, спит в коридоре.

Берегов кивнул. Несколько секунд он молчал, нахмурившись и явно о чем-то напряженно размышляя.

Потом спросил:

— Кто про все это знает?

— Про что?

— Ну, про наше отравление. И про то, что отравились в гостях у японцев.

— Да никто практически, — недоуменно пожал плечами Кравцов. — Я, медсестра, парень этот. Да еще родственники тех, кто заболел, но они, я думаю, насчет того, что болезнь связана с ужином у японцев, не догадываются. Я бы и сам про это не знал, если бы этот парень, который на ногах остался, мне не рассказал.

— Что за парень-то? Как его зовут?

— Сергей, кажется. Он не из наших, ну тот самый, который приехал недавно.

— Ясно, — кивнул Берегов. — Ну, насколько я успел понять, этот не из болтунов. Послушай, Борис Михайлович, об этой истории никто не должен знать.

— В смысле? — глаза Кравцова удивленно расширились.

— В самом прямом смысле. Не должно быть никаких слухов, что мы отравились у японцев. Ясно?

— Да… — растерянно протянул Кравцов. — А почему?

— Потому что мне ни к чему лишние неприятности.

Если это до газет дойдет, они знаешь, какой скандал раздуют? «Японцы отравили русскую делегацию» — я просто вижу такой заголовок в какой-нибудь газетенке. Сам посуди — оно нам надо? Кстати, из японцев кто-нибудь пострадал?

— Да, привезли одного.

— Ну вот! Значит, никакого злого умысла не было, а дело в том, что мы к их кухне не привыкли. Эх, чтобы я еще хоть раз всю эту восточную дрянь в рот взял!

— Сергей Степанович, я не понял, от наших, местных, тоже все скрывать надо?

— Да, — решительно кивнул Берегов. — Во-первых, скажешь одному, через день весь остров знать будет, а через два и до материка новость дойдет. Сам ведь знаешь, как у нас сарафанное радио работает.

А во-вторых, у нас к японцам и так относятся неважно. Зачем обстановку накалять? Услышат наши рыбачки, что японцы русских потравили, и поди им потом объясни, что это случайность. Начистят кому-нибудь из желтых морду, а мне потом из Владивостока по шее дадут. И не слабо дадут, уверяю тебя. Было негласное распоряжение — японцам этим, чем можем, помогать, и вообще, относиться предельно дружелюбно.

— Понятно…

— Ну вот и хорошо, что понятно. Я очень надеюсь, что ты, Борис Михайлович, меня не подведешь. Смотри, ведь ты меня знаешь. Если что, я тебе неприятностей вагон обеспечу.

Это был уже не больной, а начальник. «Всегда так, — с горечью подумал Кравцов. — Чуть что с таким вот господином случится — сразу к врачу, спасите-помогите. А чуть полегчает — сразу командовать начинает и угрожать. Сейчас-то он, допустим, прав, но все равно, мог бы и повежливее сказать. Я, между прочим, и его этой ночью лечил! Неизвестно еще, что было бы, если бы мы не успели сделать промывание».

Однако вслух ничего этого Кравцов, разумеется, не сказал. Он только еще раз кивнул и повторил:

— Да понятно мне все, Сергей Степанович. Не маленький, чай. Давайте лучше я вам давление померю, температуру и все, что положено.

Через два с половиной часа из отравившихся в госпитале осталось всего три человека. Каплей Селезнев, помощник главы администрации Игорь Сенин и японец. Всех остальных, пришедших в сознание и более-менее оклемавшихся, развезли по домам. Ушел домой и Кравцов — кофе уже не помогал, нужно было хоть часика три поспать. Можно было, конечно, устроиться в ординаторской, но там была только жесткая узкая кушетка, на которой не выспишься, а только намучишься. А жил Кравцов буквально в двух минутах ходьбы от госпиталя, так что в случае нужды вызвать его было просто.

Наблюдать за больными осталась одна медсестра. Она успела немного поспать за то время, пока больные приходили в себя, — тогда за ними присматривал Кравцов, а теперь роли поменялись.

И еще в госпитале остался Полундра. Уйти от больного друга он не мог, тем более что самому ему стало намного лучше. Да и идти было особенно некуда — жил он у Селезнева, а туда сейчас не отправишься. Можно было, конечно, пойти к японцам, но пять часов утра не самое подходящее для этого время. Медсестра Даша пустила его в ординаторскую, и они сидели с ней за столом, пили кофе, ели печенье и разговаривали, убивая время.

— Почему Селезнев никак в себя не придет? — спросил у девушки Полундра. — Ведь почти все уже оправились.

— Не знаю. Может быть, у него желудок слабый, а тут по нему еще такой удар. Да и не он один остался, еще кто-то из наших с ним и японец.

— Чем же мы все-таки отравились?

— Точно нельзя сказать, — пожала плечами медсестра. — Может быть всякое. Скорее всего, дело в том, что вы не привыкли к японской кухне.

— Ну не знаю. Мы, может, и не привыкли. Но уж кок-то их точно привык.

— Какой кок?

— Тот японец, которого к вам привезли. Он же кок у них на корабле. Все, что мы ели, готовил именно он.

— Всякое бывает, — повторила медсестра. — Может, он тоже на живот слабый. Вот я помню, в детстве однажды отравилась, хотя ела все то же, что и другие. А ночью проснулась от боли в животе, пришлось даже «Скорую» вызывать. А больше ни у кого ничего не было.

— Да, бывает, — кивнул Полундра, вспомнив, что и с ним в детстве как-то был похожий случай.

Они еще некоторое время разговаривали, Даша даже немного кокетничала, но эти поползновения Полундра быстро пресек, как бы невзначай, между делом, показав ей фотографию своей жены и сына. После этого Даша быстро потеряла интерес к продолжению разговора и начала клевать носом.

— Сережа, — к тому времени они уже были на «ты», — слушай, можешь для меня одно доброе дело сделать? — попросила она, очередной раз зевнув.

— Какое?

— Подежурить вместо меня. Я очень спать хочу, а оставлять больных совсем без присмотра нельзя.

— А что делать нужно?

— Да ничего особенного. Где-то раз в полчаса заглядывать к ним, смотреть, как дела. Если что-то случится — сразу буди меня. Но я думаю, что все будет в порядке.

— Ладно, — кивнул Полундра.

Девушка встала из-за стола, вышла из ординаторской, добрела до одной из освободившихся палат, опустилась на койку и, кажется, заснула раньше, чем ее голова коснулась подушки.

20
{"b":"30806","o":1}