ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С другой стороны, высаживаться на японское судно небезопасно. Если догадки Меллинга справедливы, то японцы не остановятся ни перед чем. Хотя, если принять предварительно некоторые меры предосторожности, то опасность, пожалуй, не так уж велика. Нужно всего лишь сообщить и своим, и русским о том, что он собирается в гости к японцам. И сделать так, чтобы японцы были в курсе этого. Тогда они не посмеют ему ничего сделать, как бы ни повернулась ситуация.

Этот вариант имел массу преимуществ. Однако был в нем и один существенный недостаток — потеря времени.

«Хотя ладно, — подумал Дональдсон. — Меллинг сидит у русских уже два дня, посидит и еще немного, ничего с ним не случится. Нужно лететь к японцам».

Приняв это решение, Дональдсон похлопал пилота вертолета по плечу:

— Эй, парень, дай мне рацию.

Пилот, знавший, где работает его пассажир, молча повиновался.

— Вызываю японское научно-исследовательское судно, — заговорил Дональдсон, настроив рацию на нужную частоту. Частота эта была ему известна от Морингстона — Савада Яманиси сообщил ее ему в числе прочей официальной информации о своей экспедиции.

Довольно быстро последовал ответ:

— Савада Яманиси слушает. Прием.

— Здравствуйте, господин Яманиси, — сказал Дональдсон. — С вами говорит… — на секунду Дональдсон замешкался, решая, использовать ли ему свое настоящее имя, или легенду. — Сотрудник Центрального разведывательного управления США Джон Дональдсон, — цэрэушник решил, что какому-то рядовому сотруднику американского консульства японцы могут попросту не позволить вступить на их корабль.

Другое дело — представитель ЦРУ. С этой конторой никто, находящийся в здравом уме, отношения портить не захочет.

— Внимательно вас слушаю, господин Дональдсон, — вежливо сказал японец.

— Я хотел бы высадиться на вашем судне.

— Да, конечно… — по голосу чувствовалось, что японец крайне удивлен. — Но позвольте спросить, с какой целью? И как вы намерены у нас высадиться, мы в море.

— Цели моего визита будет удобнее обсудить у вас на корабле, а не по рации. А высажусь я с вертолета — прикажите своему штурману, чтобы он сообщил мне ваши координаты.

— Хорошо. Когда вы прибудете?

— Примерно через час. Так вы не возражаете, господин Яманиси?

— Разумеется, нет.

Дональдсон отключил рацию и усмехнулся. Именно таким голосом его отец всегда говорил «Добро пожаловать!» своей теще, когда она неожиданно приезжала погостить на недельку.

— А куда б ты делся… — негромко произнес Дональдсон себе под нос.

Он снова взялся за рацию — теперь предстояло узнать координаты у японского штурмана, после чего предупредить об изменении своих планов мэра Морингстона и русских.

В это время Савада Яманиси, не шевелясь, стоял у своей рации. Глаза его были зажмурены, а лицо абсолютно неподвижно. Про себя японец медленно считал до ста. И только на счете «восемьдесят пять» душившее его черное бешенство немного отступило.

Досчитав до ста, Яманиси начал отсчет в обратную сторону.

В конце концов успокоившись, японец начал думать о том, что же делать с еще одним незваным визитером. Принять его на борту придется — отказывать ЦРУ в этом более рискованно, чем показать кому-то из сотрудников этой конторы корабль. Но что, если этот Дональдсон уже знает достаточно, чтобы догадаться насчет подлодки?

Яманиси встряхнул головой. Ладно, сейчас рано об этом думать. Лучше решать проблемы по мере их поступления. Может, от этого американца особого вреда и не будет, Все время, пока Яманиси думал, на заднем плане его сознания постоянно вертелось желание немедленно пойти и лично выпустить кишки проклятому болтуну Окубо. Все-таки успел старик-американец кому-то рассказать о том, что узнал от штурмана!

Иначе ЦРУ ими бы не заинтересовалось. А тут еще этот русский пограничник!

Глава 27

Селезнев уже провел на борту японского корабля больше часа. Робот-батискаф все это время плавал вокруг затопленной подводной лодки, брал пробы дна, воды, снимал лодку на видеокамеру, одним словом, занимался вполне нормальной деятельностью.

Однако когда пошел второй час, Селезнев начал уставать, а его подозрения вновь усилились. Конечно, он не был профессионалом, но даже ему стало ясно — батискаф делает одни и те же операции уже чуть ли не третий раз подряд. За это время можно было уже десять раз определить бортовой номер субмарины и все остальное, что можно, о ней выяснить. Однако японцы, которые постоянно переговаривались между собой на своем языке, не унимались.

У Селезнева появилась полная уверенность, что вся эта безобидная суета вокруг подлодки устроена исключительно ради него. Чтобы усыпить его бдительность и дождаться, пока ему надоест и он покинет борт корабля. А вот тогда начнется настоящая работа.

«Что же им на самом деле нужно от этой подлодки? — в который раз мысленно спросил себя Селезнев. — Может, там какие-нибудь ценности, о которых они у себя дома из архивов узнали?»

Сам не зная об этом, Селезнев почти угадал. Бомбы с ядом рыбы фугу можно было назвать ценностями. А узнали о них японцы именно из архивов.

Еще через четверть часа терпение Селезнева окончательно иссякло.

— Господин Яманиси! — резко сказал он японцу, тоже остававшемуся в каюте все это время. — Скажите, долго вы еще собираетесь исследовать это затонувшее судно?

— Я же вам говорил, господин Селезнев, нам необходимо установить бортовой номер… — начал старую песню японец.

— Чтобы номер установить, у вас было уже достаточно времени! Ясно ведь, что на самой субмарине его быть не может!

— Да, это так, — кивнул японец. — Именно поэтому нам, видимо, придется вскрыть субмарину.

— Зачем?! — с деланным удивлением спросил Селезнев.

На самом деле Селезнев уже совершенно не удивлялся. Эти слова японца только подтверждали его гипотезу — на субмарине есть нечто ценное, что японцы собираются поднять. Не иначе как раз об этом его Полундра хотел предупредить. Но он сам не лыком шит — и так догадался. Так что шиш вам, самураи!

Лодка лежит в российских территориальных водах, а значит, и все, что на ней есть, принадлежит России.

Хотя бы как военный трофей. И неважно, что он лежал бесхозным шестьдесят лет. По законам он все равно российский.

— Может быть, там остались какие-то документы, — ответил Яманиси.

Это звучало уже совершенно неубедительно.

— Какие могут остаться документы, если лодка лежала на дне шестьдесят лет?!

— Всякое может быть…

— Господин Яманиси, насколько я понимаю, вы не археологи. А такого рода исследования относятся, на мой взгляд, уже скорее к археологии, — заявил Селезнев. — И у вас нет разрешения от российских властей на вскрытие этой подводной лодки. Поэтому я, как представитель своей страны, официально вам это запрещаю.

— Но я же говорил вам, мой долг перед соотечественниками…

— Вы вернетесь к себе в Японию и исполните свой долг, сообщив о том, что обнаружили эту субмарину.

А потом ваши историки — заметьте, господин Яманиси, именно историки, а не биологи — свяжутся с нашими властями и получат разрешение. Тогда вам никто не будет препятствовать.

— Но это займет много времени. Родственники погибших…

— Не так уж много времени это займет. От силы — год. Родственники погибших ждали шестьдесят лет, еще один год ничего не изменит, — Селезнев был непреклонен. — Я не возражаю против визуального осмотра корабля, но проникать внутрь разрешить вам не могу.

— Зря вы так, — растерянным и огорченным голосом сказал Яманиси. Однако даже неопытному во всем, что касалось азиатов, Селезневу показалось, что интонация звучит неискренне. «Впрочем, какая разница? — подумал Селезнев. — Главное, чтобы подчинился».

— Отдайте приказ прекратить подводные работы, — потребовал Селезнев.

— Хорошо, — Яманиси кивнул и сказал несколько фраз по-японски, обращаясь к своим подчиненным.

Те стали нажимать какие-то кнопки, и монитор погас.

40
{"b":"30806","o":1}