ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ничего себе… — потрясение выговорил Кожевников. — Яд смертельный?

— На сто процентов.

— Но тогда ведь тысячи людей погибнут!

— Ему по барабану. Говорит, что это будет нам месть за Вторую мировую войну. Кстати, этот яд, по его словам, заражает и море, и землю. Если он взорвет бомбы, то на Курилах лет двести жить нельзя будет. Это станет мертвая земля.

На несколько секунд все замолчали.

— Пододвиньтесь поближе, — вдруг сказал Селезнев. — Нам нужно тепло сохранять, а то мы скоро замерзнем.

Пограничники придвинулись друг к другу и обнялись — все трое. Так в самом деле было немного теплее.

— Значит, острова отравить хочет, — процедил сквозь зубы Кожевников. — Вот сука! Эх, жалко, что я раньше не знал! Не посмотрел бы на этих гадов с автоматами, врезал бы ему хоть разок по морде.

— Ладно, что теперь говорить. Поздно уже.

— Может, и не поздно… — сказал Калинин. — Мы ведь пока живы, а ты говоришь, что их батискаф Полундра сломал. Значит, они потратят какое-то время на починку. А ведь нас уже, скорее всего, хватились.

— Кстати, мы ведь уже не на якоре стоим, — заметил Кожевников. — Чувствуете качку? Японцы, похоже, куда-то поплыли.

— Знать бы еще, куда… — сказал Селезнев, обхватывая руками плечи. Холодно было уже невыносимо, казалось, что руки и ноги того и гляди превратятся в ледышки.

— А что тут думать. На Медный, ясное дело. Поднять свои бомбы они вряд ли успели, значит, двинули на базу, — рассудительно сказал Калинин. — Скорее всего, им помощь наших нужна, чтобы свой батискаф починить.

— Может, и так… — Селезнев почувствовал, что по его телу пробегает непроизвольная дрожь. Температура, похоже, упала уже градусов до десяти ниже нуля.

— Нужно ждать, пока приплывем, — сказал Калинин. — Японцы тогда наверняка сюда придут. Нужно будет попытаться отнять у них оружие и подать нашим сигнал.

— И как ты собираешься это сделать? — спросил Селезнев, которому уже было так холодно, что он с трудом говорил, а голова почти совсем перестала соображать.

— Подкараулить их у двери. А как только откроют, наброситься на них. Эти желтопузики все щуплые, дашь такому щелбан, он и свалится. Сшибить одного, второго, их телами прикрыться и готово дело.

— У них трещотки, не забывай, — заметил Селезнев.

— Я и не говорю, что нет риска. Но лучше так, чем просто ждать, когда они нас в расход пустят. Правда, Стае?

— Угу, — промычал матрос. Он, как и Селезнев, был более сухощавого сложения, чем Калинин, и поэтому холод действовал на него сильнее.

— Леха, ты правильно все придумал, — с огромным трудом разлепляя губы, сказал Селезнев. — Но, похоже, нападать на желтых ты будешь один. Я уже ни рук, ни ног не чувствую, все занемело.

— Товарищ капитан! — со смесью тревоги и возмущения в голосе воскликнул Калинин. — Как же так!

Держитесь! Давайте тогда что-нибудь делать — хоть приседания какие-нибудь! Может, согреетесь. Давайте, товарищ капитан! Вы можете. Вы должны!

Он все-таки встал. Потом все трое пограничников стали попеременно делать приседания и отжиматься от пола. Сначала это помогло. Но температура продолжала снижаться, и было неясно, сумеют ли они сохранить хоть немного сил до того момента, когда за ними придут японцы.

Глава 34

У посадочной площадки Джона Дональдсона встретил всего один человек. Впрочем, это и неудивительно. Рядовой сотрудник консульства — невеликая птица. А ведь именно такова была легенда цэрэушника.

Когда Дональдсон вышел из вертолета, русский шагнул ему навстречу и протянул руку:

— Здравствуйте. Меня зовут Александр Сенин, я помощник главы администрации Прибрежного, господина Берегова. А вы, видимо, Джон Дональдсон? — по-английски русский чиновник говорил довольно хорошо.

— Да. Добрый день, — ответил Дональдсон, пожимая протянутую руку.

Пару минут они обменивались дежурными любезностями, разговаривали о том, как американец добрался до Медного, о климате острова и о погоде. Потом, посчитав, что вступительная часть окончена, русский сказал:

— Господин Берегов просил меня проводить вас в администрацию поселка. Он ждет вас через полчаса.

— Хорошо, — кивнул цэрэушник, — ведите меня к нему, господин Сенин. Я надеюсь, что наша встреча окажется конструктивной и нам удастся разрешить проблему Джейка Меллинга.

Русский не ответил, но от опытного глаза Дональдсона не укрылось, что по его лицу словно тень пробежала. «Что такое? — подумал он. — Неужели с Меллингом какие-то проблемы?» Однако спрашивать об этом у своего спутника американец не стал — ясно же, что обсуждать эти вопросы он не уполномочен.

В отличие от Морингстона, Берегов принял визитера сразу, как только тот явился, не заставляя скучать в приемной. По-английски он говорил не хуже своего помощника, и переводчик не потребовался.

— Я хотел бы увидеться с мистером Меллингом, — сказал Дональдсон сразу после того, как обменялся приветствиями с русским начальником. — Это возможно?

— Э… Видите ли… — русский замялся.

— С ним что-то не в порядке? — спросил цэрэушник. — Я слышал, что он лежит в больнице. Ему что, стало хуже?

— Нет, — покачал головой Берегов. И, словно бросаясь с обрыва в холодную воду, сказал:

— Видите ли, я просто не знаю, где он сейчас.

— Как это так? — удивление американца было непритворным.

— А вот так, — памятуя о том, что лучшая защита — это нападение, Берегов перешел в наступление. — Ваш соотечественник совершил побег!

— Откуда? Из больницы? Так он уже выздоровел?

— Да, он выздоровел, — кивнул Берегов. — После того как врач выписал его, мы передали его нашим пограничникам, они поместили его под стражу.

— А на каком основании вы обошлись подобным образом с гражданином США? — возмущенно спросил Дональдсон.

— Как это на каком?! — с неменьшим возмущением воскликнул Берегов. — Он незаконно пересек нашу границу.

— Это была случайность.

— А вот это нужно еще доказать. От вашего острова до нашего — расстояние немаленькое. Если бы он сам не двигался в сторону Медного, шторм бы его так далеко не забросил.

— Вы что, подозреваете его в шпионаже?! Но это же бред! Он совсем старик и давным-давно в отставке. Если не верите, можете проверить его документы, они у меня с собой.

— Я ни в чем его не подозреваю и ничего не собираюсь проверять, — заявил Берегов. — Это не мое дело. Я просто хотел объяснить вам, что, передавая Меллинга пограничникам, я всего лишь действовал согласно правилам. Кстати, уверен, что, если бы кто-то из наших рыбаков оказался у вас на острове, вы бы сделали то же самое.

Про себя Дональдсон отметил, что русский совершенно прав.

— Хорошо, пусть так, — сказал он. — В конце концов, это не так важно. Но вы говорите, что он совершил побег. Каким образом?! Меллингу восемьдесят лет, в его возрасте люди не очень подвижны. Каковы были обстоятельства побега?

Вот об обстоятельствах побега американца Берегову хотелось говорить меньше всего. Но, с другой стороны, отмалчиваться было глупо — дотошный янки все равно про пожар разнюхает, слишком много народу о нем знают. Так пусть уж лучше он сам ему скажет.

— Дело в том, что на территории пограничной заставы начался пожар, — нехотя выдавил Берегов. — Одним из загоревшихся строений была гауптвахта.

Меллинг находился там.

— Так он… — начал американец, но Берегов перебил его, прежде чем он успел закончить фразу.

— Мы уже разобрали завалы, оставшиеся после пожара. Его тела там нет — это совершенно точно. Он каким-то образом выбрался наружу, то ли во время пожара, то ли до него.

— Это не может считаться побегом! — решительно заявил Дональдсон. — Меллинг спасал свою жизнь!

— Мы не знаем точно, возможно, он убежал до начала пожара, — повторил Берегов. — К тому же он до сих пор не вернулся.

— Возможно, он ранен. Или обгорел. Может быть, ему нужна помощь. Вы хоть начали его искать?!

— Разумеется. Нигде поблизости его нет. А собака сбилась со следа. Теперь вы понимаете, почему мы осторожничаем? Что бы, интересно, вы подумали на нашем месте?

49
{"b":"30806","o":1}