ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Но он не умрет?!

Ответить на этот вопрос, глядя ребенку в глаза, было почти невозможно. Кравцов был уверен, что жить Селезневу осталось считанные часы. А может, даже не часы, а минуты. Но как об этом сказать?!

— Не знаю, — с трудом выдавил он из себя.

Мальчишка смотрел на него, явно ожидая, что сейчас этот умный, взрослый человек скажет еще что-то. Но сказать Кравцову было больше нечего.

— В общем, если хочешь, посиди здесь, — отводя глаза, сказал он. — Только не трогай его.

Мальчишка кивнул — он готов был слушаться этого человека в белом халате совершенно безропотно, ведь он воплощал последнюю надежду на то, что все еще будет в порядке.

Кравцов вышел из палаты.

— Слушай, а где твоя мама? — спросила Витьку медсестра. — Она знает… — Даша не договорила.

— Она уехала… — ответил Витька. — К бабушке, во Владивосток. Я ей позвонил, но она только завтра утром прилетит.

— Понятно…

Больше они не разговаривали. Витька сидел у кровати, держа отца за руку, а Даша примостилась подальше, у стены. Она бы с радостью ушла из палаты, но не имела на это права, как медсестра она должна была постоянно находиться здесь.

Через полчаса Витьке показалось, что еле слышное дыхание отца стало реже. Несколько минут он старался убедить себя в том, что ошибся, но вскоре обманывать себя стало невозможно.

— Тетя Даша… — с отчаянием в голосе сказал мальчишка. — Папа дышать перестает!

Медсестра встала, подошла к койке, прислушалась. Мальчишка был прав. Она взяла Селезнева за запястье, попыталась прощупать пульс. Ей удалось это только секунд через десять. Удары были слабые и очень, очень редкие.

— Он умирает? Да? Скажите, он умирает?

Даша молчала.

— Ну сделайте что-нибудь! — отчаянно вскрикнул мальчик.

— Я ничего не могу сделать, — тихо-тихо, одними губами прошептала медсестра. И отвернулась — видеть лицо Витьки ей сейчас было больно почти физически.

Через несколько секунд Селезнев сделал последний выдох…

Витька сидел, оцепенев, а слезы, словно сами собой, катились по его щекам и капали на пол. Даша хотела было попытаться его утешить, но просто побоялась. Мальчик был сейчас похож на перекаленное стекло — коснись его и треснет, разлетится на тысячу мелких осколков. Медсестра тихо встала с места и вышла из палаты. А через пару минут дверь снова открылась, и внутрь вкатилась больничная каталка.

— Витя, тебе лучше выйти, — не глядя на мальчика, сказал Кравцов.

Тот не пошевелился.

— Витя, выйди, пожалуйста. Так будет лучше, — Кравцов осторожно взял паренька за руку. Тот не сопротивлялся. Как сомнамбула он прошел вслед за главврачом по коридору и вышел из госпиталя.

— Побудь пока здесь, — сказал Кравцов. — Сейчас, через пять минут, я пришлю Дашу, она проводит тебя домой.

Сказав это, Кравцов скрылся за дверью.

«Он ушел, чтобы отвезти папу в морг, — словно о постороннем, подумал Витька. — Папы больше нет».

Он рухнул на землю и чуть не захлебнулся от подкативших к горлу слез. Все это было не правильно!

Так не должно было случиться! Если бы папа не вышел в море следить за этими проклятыми японцами…

В этот момент, вспомнив о японцах, Витька неожиданно чуть успокоился. Нет, его боль не стала меньше, но она словно отодвинулась куда-то назад, в глубь сознания, а на передний план вышла одна, но зато очень отчетливая мысль.

«Папу убили японцы», — подумал Витька.

Он был абсолютно уверен в этом. Именно японцы привезли отца в таком состоянии, именно за ними он выходил в море. И дядя Сережа явно подозревал их экспедицию в чем-то нехорошем. Из-за этого они и убили отца!

«Надо скорее рассказать все дяде Сереже», — подумал мальчик. Он попытался встать на ноги, но сразу не сумел. Ноги тряслись, не держали его, а перед глазами все затуманилось — и не только от слез. Но Витька сумел взять себя в руки. Он вспомнил о том, что всегда говорил ему отец: «Ты мужчина. Неважно, что тебе еще нет восемнадцати. Ты должен вести себя как взрослый. И чем тебе хуже, тем важнее помнить об этом».

Витька был уверен, что на его месте ни отец, ни дядя Сережа не стали бы валяться у крыльца госпиталя и реветь. Они бы действовали. И действовали бы так, что японцам пришлось бы туго. Значит, так должен поступить и он.

Крепко сжав зубы, Витька окончательно загнал свою боль в глубь сознания. Он должен как можно быстрее добраться до бухты, где его ждут дядя Сережа и американец, и все рассказать им. Сейчас именно это его настоящий долг перед отцом.

Витька не забыл даже вернуться в госпиталь и прихватить с собой сумку с продуктами. Когда он выходил, его заметила медсестра, но Витька не ответил на ее вопрос. По правде говоря, он даже не расслышал, о чем она его спросила.

Через несколько минут он уже вышел из поселка и быстрым шагом двинулся по ведущей в бухту тропинке.

Глава 37

Когда Витька добрался до бухты, в которой был спрятан катер и где теперь ожидали его Полундра и Джейк Меллинг, ночь уже была на исходе. Звезды на небе побледнели, а темнота немного рассеялась, теперь в мире царили сумерки. Правда, пока еще было довольно темно — видно было максимум шагов на десять вперед. С моря дул сильный свежий ветер, было холодно.

— Дядя Сережа! — Витька постучал по стене инструментальной будки. — Дядя Сережа, вставайте скорее!

В будке послышалось какое-то шевеление, тихий шепот, а потом из нее появился Полундра. Витька, несмотря на то, что сейчас ему было совершенно не до этого, все же заметил, что движения у дяди Сережи уверенные и точные, а в глазах — ни следа сна.

Словно уже час как проснулся.

— Привет, Витька, — сказал Полундра. — А я думал, что ты только утром придешь. Что ты не спишь?

Или… Или случилось что? — спецназовец заметил неестественную бледность мальчишки и странное выражение его лица. Полундра не в первый раз видел людей, которых постигла тяжелая утрата, и сейчас понял, о чем скажет мальчик, прежде чем тот успел открыть рот.

— Папа умер… — выдавил из себя Витька страшные слова. И в этот момент словно плотину прорвало — он шагнул к Полундре, уткнулся лицом ему в грудь и зарыдал в голос.

— Витька… Что ты… — спецназовец не знал, что сказать. Ему не приходилось прежде утешать детей, с которыми случилась такая беда, поэтому он стал просто гладить Витьку по макушке, ничего не говоря. Любые слова утешения сейчас прозвучали бы фальшиво.

— Что с ним случилось? — спросил он, дождавшись, когда мальчишка сам немного успокоится. Полундра решил, что сейчас разговор о деле будет уместнее любых утешений. Он оказался прав.

— Это японцы, — мальчишка вскинул на него заплаканное лицо, но в глазах его теперь было не только отчаяние, в глубине их таилось какое-то другое жесткое чувство. — Они убили папу.

— Как? Ты сам это видел?

— Нет, — помотал головой мальчик. — Они привезли его и еще двух наших на своем корабле. Сказали, что нашли в море, на спасательном плоту. А катер, на котором папа уходил, не вернулся. Все думают, что он перевернулся из-за волн. Но этого не может быть!

Папа даже в шторм плавал, а вчера волны совсем слабые были! Это японцы его убили! И с катером тоже они что-то сделали!

Полундра не ответил. Он крепко стиснул зубы, чтобы не выругаться в голос. Подтвердились его самые худшие опасения. И ведь это он, хоть и косвенно, виновен в смерти Селезнева! Это он послал Славку в море следить за японцами. Конечно, это был его долг как российского пограничника, но от чувства вины все равно теперь не избавиться.

— Дядя Сережа, вы ведь им отомстите? — спросил мальчик почти спокойным голосом. — В поселке мне никто не поверит, и если вы ничего не сделаете, японцы так и уплывут.

— Не беспокойся, Витя, — твердо сказал Полундра. — За твоего отца они ответят. Скажи, а чем сейчас они занимаются?

— Сейчас они чинят свой батискаф, — эти слова были сказаны по-английски, и голос доносился из темноты, со стороны скал.

53
{"b":"30806","o":1}