ЛитМир - Электронная Библиотека

— Далеко был! Гостил в подобном заведении.

Ни один мускул не дрогнул на лице начальника лагеря.

Насмотревшийся всякого, Вепрь лишь глубоко вздохнул и отставил стакан. Подперев подбородок пудовым кулачищем, он отвлеченно пробормотал известную зековскую поговорку:

— Кто в ГУЛАГе не был, тот будет, а кто был, тот не забудет.

— Все под богом ходим.

Сиреневые сумерки опускались на зону. Тоскливо выли сторожевые собаки, предвидевшие холодную ночь. Отряды, выстроившиеся на вечернюю поверку, откликались сотнями голосов на перекличке. Засидевшийся с гостем подполковник нарушил правило присутствовать при поверке. Он рассказывал историю жизни старшего лейтенанта Новикова, рассказывал ту часть, которая была неизвестна Святому.

Предательство, несправедливый приговор, мытарство по тюрьмам и зонам были главами этой повести.

-..Вот такая бодяга у твоего командира получилась! — закончил подполковник, разрывая ногтем горку окурков, накопившихся в пепельнице.

Выудив остаток сигареты. Вепрь затолкал его в мундштук.

— Экономим. Зарплату задерживают и мне, и жене!

Малозначительный штрих о многом сказал Святому.

«Взяток не берет. Сидит на мешках с деньгами — любой авторитет ему отстегнет „зеленых“ сколько попросит, а он окурки выбирает. Крепкий орешек! Старой закалки мужик…

Но Новиков…»

— Куда Виктор мог податься? — вслух спросил Святой.

— Не знаю. Мне кажется, он постарается найти посадившего его за решетку генерала. Такие, как Новиков, ничего и никому не прощают. Особенно подлости. Не правда, что месть — это удел слабых, — вынес свой приговор начальник зоны, изучивший человеческую психологию не по книгам.

Прежде чем расстаться. Святой обратился с просьбой увидеть старого приятеля по Бутырской тюрьме. Подполковник не удивился. Похоже, что Вепрь вообще ничему не удивлялся. Насупившись, он буркнул:

— Не положено. Все, что посчитал нужным, я тебе рассказал, а нарушать режим не позволю!

На этой строгой ноте аудиенция у хозяина зоны была завершена. Святой не обиделся на старого служаку, ибо благодаря таким, как он, беспредел не захлестнул еще Россию.

Тепло попрощавшись, Святой вышел из кабинета. Подполковник позаботился о транспорте, договорившись с жившим в Верхотурье сверхсрочником. Дожидаясь, пока тот сдаст смену, бывший спецназовец еще раз прокручивал в памяти услышанное.

К ночи ветхие «Жигули» сверхсрочника, дребезжащие на ухабах, добрались до городка.

* * *

Местная гостиница кишела тараканами. Усатые твари буквально заполонили комнату, когда Святой погасил свет.

Поезда на Москву до вечера следующих суток не предвиделось, а коротать ночь на скамейке в парке не хотелось.

Проблемы с администраторшей уладила хрустящая купюра приличного достоинства.

— Ладно, поселю вас в двухместный номер. Но учтите, соседом будет шебутной малый. Заводной парнишка, любит шикануть! — предупредила администраторша, молодящаяся тетка с усиками над верхней губой.

Получив ключ. Святой отправился в номер. Не раздеваясь, он улегся и накрылся с головой одеялом. Серое влажное белье, шелестящие ножки насекомых, лунный свет мешали заснуть. Святой ворочался на жесткой, как доска, панцирной сетке кровати.

«Скорее бы утро!» — клял он про себя сервис провинциальной гостиницы.

В убогом номере наблюдались следы присутствия второго обитателя. Стол с облупившейся поверхностью был обильно усыпан обертками, фольгой от шоколада и прочими упаковками с надписями на иностранных языках. Посередине, отливая зеленью стекла, возвышались две пустые бутылки из-под шампанского. Отсутствующий постоялец был, по-видимому, неравнодушен к сладкому.

Где-то за полночь внизу у стойки администраторши раздались возмущенные вопли.

— Почему с девушкой нельзя?! Оля — моя невеста! — на высоких нотах надрывался мужской голос.

Ему вторил тонкий женский фальцет;

— Это не бордель, а гостиница! Веди свою шалаву за угол, там и трахай! А здесь приличное заведение! Не хватало нам СПИД расплодить!

— Мамаша, что вы городите?!

Дискуссию прервал тонюсенький смех девушки.

Скандал, разгоравшийся внизу, Святого не касался. Он прикрыл голову подушкой, но вопли проникали и через нее.

— Держиморда с усиками! Разлучаешь Ромео и Джульетту. Губишь складывающуюся семью — ячейку общества! Мы ребенка зачать хотим! — стенал мужчина.

— Я те зачну, бесстыжий! Ответишь за держиморду и за усики. Ответишь… — верещала в ответ администраторша.

После этого раздались грохот и неопределенные шумовые эффекты то ли чмоканье, то ли пощечины.

Раздраженный непорядком, Святой вскочил с неуютного ложа, по-армейски быстро оделся и вышел из номера. В неосвещенном коридоре он налетел на выставленную мебель, ударившись лбом об угол какого-то пахнущего дезинфекцией шкафа. Мелкая травма окончательно взбесила Святого.

— Что за бардак! Дайте человеку выспаться! — Кипя от возмущения, он подошел к деревянной оградке, отделяющей стол администраторши, и грохнул по шатким перильцам кулаком.

Дама с встопорщившимися усиками сидела, широко открыв рот. Ее силы иссякли, уйдя на борьбу со скандалистом.

Только выпученные, точно у рака, глаза продолжали метать гром и молнии, никому не приносившие вреда.

Святой собрался продолжить гневную тираду, но его опередил радостный вопль:

— Командир! — Элегантный, но помятый молодой человек с перекинутым через плечо галстуком пронесся как шквал и заключил Святого в объятия — Вот так встреча! А я к Голубеву еду! Командир — Серегин Коляшка Серегин…

Густо накрашенная девица, переступая с ноги на ногу, точно лошадь в стойле, капризно заныла — Ты че к нему прилип?! Мы пойдем в номер? Я в туалет хочу…

Первый хохмач из взвода Святого, бывший спецназовец, не спуская восторженных глаз с командира, отбрил подружку:

— Давай, кисуленька, топай на природу! Наш роман дошел до финала. Продолжения не будет!

Оскорбленная отставкой, девица замысловато выругалась, одернула юбчонку и, покачивая бедрами, удалилась.

— Командир, я тут проездом! Подцепил красотку и загудел маленько, хмельным голосом тараторил Серегин. — Обалдеть! Сколько лет, сколько зим! Мамаша, ты в чудеса веришь?

Вопрос адресовался усатой администраторше.

— Верю! Теперь до утра пропьянствуете! Угораздило в один номер вас заселить! — обреченно пробормотала дама, перебираясь на кушетку. — Давайте шуруйте в номер миловаться! Только без шума! У меня глаза слипаются.

Святой потянул друга за рукав:

— Действительно, пойдем! Воистину никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь…

* * *

Утром невыспавшиеся постояльцы сдали ключи от номера, оккупированного тараканами.

— А ты, Серегин, остался прежним! Все такой же хохмач! — сказал Святой.

— Черного кобеля не отмоешь добела! — театрально вздохнул бывший спецназовец.

У обшарпанного здания гостиницы Серегина ждала машина.

— Моя колымага, — не без скрытой гордости Николай показал на новенькую «восьмерку», густо заляпанную грязью — Жирно живешь! — покачал головой Святой. — Упакованный весь.

— Ртом мух не ловим, — подтвердил Серегин.

«Жигули» пробирались по улицам Верхотурья, объезжая рытвины и вздымая фонтаны брызг из гигантских луж. Приглушенная музыка струилась откуда-то сзади Очередная безголосая дива ворковала о нежных чувствах, расставаниях и встречах. В салоне машины было тепло и уютно.

— Ты чем занимаешься? — поинтересовался Святой. — Судя по прикиду, фирму открыл?

— Оригинального профиля, — загадочно ответил Николай. — Увидишь, командир, тебе понравится.

Святой повернулся, чтобы было удобнее видеть собеседника.

— Остальные-то как? Судя по письмам, нормально ребята в жизни устроились.

Водитель «Жигулей» резко просигналил облезлой собаке, которая перебегала дорогу.

— Ковалев куркулем заделался. Дом новый поставил, женился, пацану два года. Никуда из своего медвежьего угла не выезжает. Приглашал на охоту. Хочешь махнуть? Леса, медведи, тюлени всякие — сказка! И мне надо Архангельск навестить. Нетронутый городок, — улыбнулся своим мыслям Серегин. — Пашку море манило. Сначала ходил во Вьетнам, возил грузы на нашу военно-морскую базу Камрань. Года полтора назад перешел на «торгаш», все четыре океана пробороздил, Синдбад-мореход. Когда были в Аргентине, грузили пшеницу, Пашка подрался с американцами. Они дебош в борделе устроили, а мистер Черкасов расслаблялся перед долгим воздержанием… — Николай ухмыльнулся. — Ну и один дурачок вломился к Пашке в номер. Выбрал, идиот, самый неподходящий момент. Паша — парень уравновешенный, надо очень постараться, чтобы его разозлить…

50
{"b":"30808","o":1}