ЛитМир - Электронная Библиотека

— Давайте знакомиться, Дмитрий Николаевич… — сказал представительный господин и улыбнулся еще шире.

— Я вижу, мне представляться незачем! Фамилия моя вам известна, как, впрочем, наверняка и подробная биография, вплоть до цвета кала в раннем детстве!

— К чему, Дмитрий Николаевич, плоский юмор! Похохмим после работы! Вы уже догадались, где находитесь?

— Примерно…

— Я определю ваше местонахождение предельно точно — центральный комплекс Ясенево Службы внешней разведки России, кабинет начальника управления… Хотя моя должность вам мало что объяснит.

Святой отреагировал без энтузиазма:

— Раньше ваша «фирма» называлась Первым управлением… Хм… Многое переменилось на Руси. Послушайте, к вам все-таки как обращаться?

— Генерал-майор Федченко Матвей Федорович, — отрекомендовался полководец невидимого фронта. — Надеюсь, Дмитрий Николаевич, мы найдем с вами общий язык. Кстати! — Он повел рукой, освобождая из-под манжета белой рубашки массивные часы. — Пора пообедать! Большие дела на пустой желудок начинать негоже!

Генерал опять приклеил к своему лицу бодрую голливудскую улыбку, но темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах и хронической усталости.

С подносом, прикрытым накрахмаленной салфеткой, в кабинет вошла женщина, одетая до безобразия безвкусно.

Растянутый свитер из ангорки ярко-оранжевого, апельсинового цвета был весь в скатавшихся шариках шерсти. Тощая шея торчала из широкого ворота, к которому была приколота рыночная пластмассовая брошка.

Нагибаясь, чтобы снять с подноса посуду и поставить ее на стол, женщина коснулась волосами щеки Святого. Она не отпрянула, как сделала бы на ее месте любая другая, а продолжала громоздить пластмассовые одноразовые тарелки, стаканы, бутылки с минеральной водой. Святой попытался деликатно отодвинуться, но она не обращала на это внимания.

— Наташа, спасибо! Мы сами справимся, — отпустил неловкую и несимпатичную сотрудницу генерал. — Кухня у нас средняя, — продолжал он, срывая фольгу с запечатанных судков. — Полуфабрикаты разогреты в микроволновке, буфетная стряпня. На приличную столовку наскрести не можем. Это наша-то контора! Гостили американцы, так не поверите, у председателя комиссии конгресса по разведке чуть заворот кишок не случился после нашего ленча! А мы ничего, едим и нахваливаем!

Федченко заливисто расхохотался, теребя пакетик с дешевым одноразовым столовым набором.

— Ну-с, приступим к трапезе! — потер ладони хозяин кабинета и распотрошил целлофановую упаковку. — Да вы наворачивайте, Дмитрий Николаевич. Голод — плохой советчик, а у меня к вам… — Матвей Федорович запнулся, не решаясь назвать свое предложение заманчивым. — В общем, разговор у нас будет долгим и серьезным.

Еда Святому показалась абсолютно безвкусной. Он через силу глотал стандартный набор, а в голове вертелась крылатая кинофраза: «Какая гадость эта ваша заливная рыба». Затем мысли перешли на хозяина кабинета: «Лопаешь ты, Матвей Федорович, неаккуратно, все на подбородке остается! Неужели в славном краснознаменном институте имени вашего шефа и третьего с конца генсека этикету не учили?

Как же ты не засветился на светском приеме где-нибудь в Лос-Анджелесе или Лондоне, ведь вкушаешь пищу, точно изголодавшаяся колхозная хавронья. Святой не мог преодолеть неприязни к этому жующему человеку, бесцеремонно вторгающемуся в его жизнь, говорящему многозначительными намеками, улыбающемуся фальшивой улыбкой бездарного провинциального актера. — Какую работенку припасли вы для меня? Что станет платой? Реабилитация, как при Хрущеве? Бюст на родине героя? Ну и взгляд у тебя, генерал! Как у того боярина из анекдота, что якобы изобрел рентген. Но мою шкуру им не просветить, задубела она в Афгане и Чечне, в тюрьме и психушке. Любите, ох любите вы жар чужими руками загребать! Напортачили вы где-то, ребята, по-крупному, вот и понадобился разгребатель грязи.

Что же, я кандидатура подходящая. Мирных профессий не имею. В биографии армия, война да зона. Подходящий экземпляр… До дыр, наверное, мое досье зачитал, шероховатости выискивал. Знаете, Джеймсы Бонды ясеневские, на патриотических струнах сейчас не разыграешься, полопались они в душах многих, порвали их скоты типа Банникова».

— Дмитрий Николаевич, вы абсолютно правы, что сердитесь на меня! внезапно произнес Федченко, словно и впрямь насквозь его видел. — Но постарайтесь подавить лишние эмоции. Обстоятельства бывают сильнее нас.

Матвей Федорович скомкал салфетку движением раздраженного человека. Его напускная приветливость улетучилась.

— Наберитесь терпения, Рогожин, — в голосе генерала зазвенел металл, и запомните: все, что вы здесь услышите, составляет строжайшую государственную тайну. Ее разглашение карается законом. Позже вы подпишете обязательство хранить молчание. — Федченко сделал паузу для глотка кофе, и Святой услышал, как зубы генерала прикусили край чашки. — От присяги, товарищ старший лейтенант, вас никто не освобождал, от клятвы солдата спецподразделения тоже. — Федченко буравил Святого глазами-ледышками, в глубине которых, однако, проскальзывала растерянность. — Ваши сослуживцы, между прочим, это хорошо усвоили.

— Кого вы имеете в виду? — подался вперед Святой.

— Позднее… об этом позднее! — остановил его генерал.

По взгляду, прикованному к телефону, — аппарат занимал нишу под крышкой стола, и Святой его не сразу заметил, — было понятно, что хозяин кабинета ожидает звонка.

— Совершенно запамятовал! — внезапно ввернул разведчик штатское словцо. — У меня есть для вас хорошая новость. Коллеги из ФСБ обнаружили похищенную реликвию вашего друга. Обнаружили у этого мерзавца, как там бишь его…

— Гаглоева?! — подсказал Святой.

— Точно, Гаглоева! Чаша обнаружена и будет возвращена законному владельцу. Пока идет следствие. — Матвей Федорович примерил новую маску маску доброжелателя и друга. — Вы достойны уважения! С такой самоотверженностью я сталкиваюсь впервые.

— Неужели? — усмехнулся Святой. — Выходит, времена Штирлица прошли?

— Нет, не прошли! — Задетый иронией собеседника, генерал вновь принял неприступный вид, но правая рука, державшая стакан с кофе, предательски подрагивала. — За идею и сейчас люди жертвуют жизнью.

— Какую идею? Единой и неделимой страны? Так она уже развалилась, и я был тому свидетелем. Идею рыночной экономики? Опять же против нее сражаются разве что наш бывший приятель Фидель Кастро, маоисты в джунглях Латинской Америки и наши твердолобые коммунисты, правда, только на митингах! Нет под этим небом идей, стоящих хотя бы одной капли человеческой крови! — заключил Святой, рубанув ребром ладони по краю стола.

— Достоевский… Счастье человечества не стоит единственной слезинки, пролитой ребенком. Замечательная мысль. В теории. Ты… — он наставил на Святого указательный палец, — сам знаешь правила, по которым развивается жизнь…

Развить тему Федченко не удалось. Дверь отворилась, и кто-то невидимый вызвал его в коридор.

— Товарищ генерал! Носов прибыл, ждет вас у шефа! — услышал обрывок сказанного Святой.

Шаги в коридоре, приглушенные традиционной ковровой дорожкой — затихли. В кабинет Федченко вернулась несимпатичная дама. Она молча сгребла грязную посуду, повернулась и буркнула, обращаясь, по-видимому, к двери:

— Сигарет принести?

Святой внимательно созерцал ее худосочный зад, прикрытый складками юбки, и поэтому замешкался с ответом.

Подавальщица истолковала его молчание как отказ и ушла на негнущихся ногах.

«Технично придумано — подбирать в обслуживающий персонал таких крокодилов. Никаких отвлекающих факторов на служебном месте. — Он прошелся по кабинету, чтобы размяться. — Бедолагу Серегина небось тоже мурыжат. Фантастика! Не такой ты пропащий, Дмитрий Николаевич, раз о тебе не забывают».

Его взгляд наткнулся на два поистине исполинских фолианта. Оглянувшись, Святой достал тома с полки.

— «Милитэри пэрэйд», — прочел он вслух название первого талмуда. «Каталог рашэнск армс амио», что в переводе означает «Военное обозрение», «Каталог российского вооружения».

72
{"b":"30808","o":1}