ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А как вам позывной Сохатый? Животное благородное, осторожное. Я, знаете ли, заядлый охотник, лет двадцать отпуска с «тулкой» провожу, по лесам скитаюсь. Но вот среди охотничьих трофеев лосиных рогов немного, наперечет. — Он выжидательно уставился на Дмитрия, сверля его проницательными глазами-буравчиками.

— Лось, Александр Матвеевич, в горах не водится, — усмехнулся Рогожин. — Он болото любит.

— Значит, вы будете первым, забредшим в эти места, — гэрэушник остановился перед картой. Близоруко прищурившись, он с минуту изучал квадрат засылки группы разведчиков-спецназовцев. — Горы, болото! Какая разница? — как-то обреченно пробормотал законспирированный офицер Главного разведывательного управления. — Сейчас болото повсюду, — поддавшись общему настроению, царившему среди обитателей бункера, добавил он.

— Пусть будет Сохатый, — согласился Рогожин.

Ему стало жаль толстяка, скрывавшего под маской всезнающего представителя главного разведцентра вооруженных сил обычную человеческую растерянность.

— Хотя постойте… У вас, Дмитрий Иванович, если мне память не изменяет, в Ульяновском военном училище была кличка Святой? Откуда такая религиозная экзотика? Вы были паинькой, примерным курсантом? — Гэрэушник вплотную подошел к Рогожину, словно желая услышать ответ на ухо.

— Я позабыл, а ГРУ помнит, — усмехнулся тот. — Как-то раз старшекурсники нам, салажатам, прописку устроили: была такая традиция. Пришли ночью в казарму, подняли нас, поставили по стойке «смирно» и давай пряжками ремней по ягодицам хлестать. Мой сосед Толик Бокун испугался до смерти, расплакался.

Ну я и принял на себя его порцию. Он растрезвонил потом по всему курсу: «Рогожин — святой! За друга всегда готов заступиться!» Так и приклеилось ко мне это прозвище.

— Трогательно! — не без иронии произнес гэрэушник. — Вот вам и готовый позывной. Святой — это звучит гордо. У чеченцев свои, мусульманские праведники появятся на этой войне, а у нас, славян, будут свои святые. Согласны?

— Вряд ли я на роль великомученика сгожусь, — ответил Рогожин, но, секунду подумав, согласился:

— Хотя… Пусть будет Святой. Зоологические псевдонимы вроде Кобры мне в Средней Азии приелись.

«Ни шиша, ребятки, вы не рубите в кавказских делах. Профукали Афган, Союз, а сейчас черед Чечни наступил. Раньше чесаться надо было, не позволять своим же генералам вооружением спекулировать, дарить Дудаеву целые арсеналы!» ;

— Майор, о чем задумались? — Вопрос гэрэушника вернул Рогожина на землю. , — Устал, Александр Матвеевич, — обманул его Дмитрий. — Перелет был некомфортный. Самолет постоянно болтало, долго по казармам распределяли…

— Наша русская неорганизованность, — посочувствовал гэрэушник. — Ступайте выспитесь, сто граммов для тонуса примите, не повредит. А утром начинайте готовить личный состав группы, получайте рации, спецоружие, зимнее обмундирование. Синоптики предсказывают сильные холода по ночам в горах. Так что проверьте комбинезоны. Ну да не вас, старого волка, учить! — польстил он Рогожину.

— Разрешите идти? — Дмитрий взял со стола приготовленную для него папку.

— Идите, майор! — кивнул головой полковник разведуправления.

Рогожин, картинно щелкнув каблуками, развернулся, как на строевом смотре, и скрылся за железной дверью бункера.

— Бравый спецназовец! Послужной список интереснее приключенческого романа читается, — с легкой завистью в голосе произнес полковник.

— Да, мужик целой роты стоит. Профессионал с большой буквы, — согласился гэрэушник, мусоливший взглядом карту.

Вторая кавказская война в России еще не разразилась. Из Кремля взбунтовавшемуся генералу слали гневные депеши и грозили кулаком.

Братья-мусульмане вербовали наемников и призывали правоверных активно участвовать в джихаде против безбожных наследников развалившейся империи, оккупирующих священную землю имама Шамиля.

Деловые люди, умеющие зарабатывать на войне, насиловали пальцами клавиатуры компьютеров, составляя прогноз будущих доходов.

Армейские стратеги цветными карандашами и тушью наносили направления победоносных ударов, а начальник небрежным росчерком пера визировал планы Генерального штаба.

Министр обороны засыпал президента клятвами о высокой боеготовности Вооруженных Сил страны, способных выполнить поставленную задачу в кратчайшие сроки и с блеском. Президент улыбался счастливой улыбкой избалованного ребенка, которому пообещали роскошный подарок к Новому году.

А в небольших мастерских трудяги-рабочие кроили по шаблону цинковые листы — будущую тару для «двухсотого» груза.

Девяносто четвертый, относительно спокойный год, был на исходе…

* * *

Группу Дмитрия уничтожили через два дня после прибытия в заданный квадрат.

На спуске, когда перевал остался за спиной разведчиков, они попали в засаду. Иорданец Халид не напрасно тратил время в тренировочных лагерях организации «Черных шакалов».

Ловушка была расставлена мастерски: все господствующие высоты занимали снайперы, струны мин-растяжек почти непрерывной линией тянулись вдоль узкой черной тропы, оставляя открытой сторону, где была пропасть с бурлящим горным ручьем внизу.

В том, что огонь снайперов координирует иностранец, сомнения не было. Гортанные команды, эхом прокатывающиеся среди скал и исчезающие в ущельях, отдавались на арабском языке.

Тявкали снайперские винтовки системы Драгунского, глухо такали «АКС», поливая свинцом группу спецназовцев. Противник, засевший на заранее подготовленных позициях, расстреливал парней Рогожина в упор, и командир разведчиков ничего не мог сделать.

Это была бойня…

Их единственным союзником оставалась ночь, и Рогожин благодарил бога, что спускаться с перевала они начали именно в это время суток. Днем группу перебили бы, как куропаток.

Тогда, под огнем, Дмитрий жаждал только одного — сойтись в рукопашной, выпустить кровь из недосягаемого врага, засевшего среди скал, почувствовать рукой, сжимающей нож, дрожь агонизирующего тела противника.

Трое спецназовцев под прикрытием ночи сумели прорваться сквозь огненную стену. Огрызаясь короткими очередями из бесшумных автоматов — новинки тульских оружейников, воспользовавшись сгустившимся предутренним туманом, белыми клочьями опустившимся на перевал, они ускользнули от смерти.

Четвертым был Рогожин.

Парни на плечах вынесли раненого командира в долину, где вызванная по рации «вертушка» подобрала разведчиков группы Святого.

Перед отправкой на лечение в Москву Рогожину стала известна страшная правда, которая много позже просочится на страницы газет. Группы, засланные в Чечню перед декабрьским штурмом Грозного, повторили судьбу его отряда.

Спецназовцев немедленно блокировали боевики генерала Дудаева и вырезали до последнего человека.

— Б…ли! — кричал Рогожин в лицо полковнику разведуправления, навестившему его в моздокском госпитале. — Это должна была быть секретная операция, а нас ждали на перевале! Вас, сволочей, всем стадом в трибунал гнать надо за предательство! Нет!

К выгребной яме и пулю между глаз без суда и следствия! Что на деньги, полученные от Дудаева, купишь?

Домишко под Москвой?! А может, с семейством в круиз средиземноморский на белом пароходе поплывешь?..

Раздавленный полковник, молча проглотивший все упреки, сказал тогда Рогожину:

— Нас, майор, оптом продали. Всех сразу! Как баранов на живодерню!

19
{"b":"30809","o":1}