ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Как только начальство начинало замачивать с представителями таможни снятие пломб с груза, грузчики по одному перебирались в глубь вагона и там переливали в пустые пластмассовые бутылки «некондиционные» остатки. На какое-то время разгрузка прекращалась, но потом снова шла своим чередом, под громкий смех и шутки заметно повеселевших «железнодорожников».

Тогда-то Бокун впервые и увидел Спыхальского, хозяина одной из фирм, ввозивших в Россию алкоголь. Поляк отличался от остальных фирмачей умением хорошо одеваться, но при этом оставаться нарочито простым.

Анатолию Анджей показался хитрым, но не жадным.

Спыхальский тоже заметил новенького и какое-то время приглядывался к нему, имея на Бокуна определенные виды.

Однажды после удачно проведенного дела Спыхальский заглянул во времянку к грузчикам, чтобы «пообщаться с народом». Народ, как обычно, пил. Хозяин презентовал ящик водки по случаю праздника и уже собирался уходить, но услышал, как бригадир, мужчина лет под сорок, с тщательно зализанными назад волосами, под которыми предательски поблескивала плешь, взахлеб рассказывал полупридуманную-полуреальную историю Анатолия Бокуна.

— Я тебе говорю, — обращаясь неизвестно к кому, мусоля в толстых, с пожелтевшими ногтями пальцах огурец, кричал он, — голыми руками сотню уложил, не меньше. Весь Кавказ на уши поставил.

— Это кто? — Анджей остановился у порога.

— Новенький наш, Толик!

— Если он такой герой, — спросил Спыхальский, — чего же в грузчики подался?

— Предали их! — уверенно, с внезапной ненавистью прохрипел бригадир. — Заплатили кому-то наверху, весь их взвод и положили. Он потом собирался найти того гада, который их продал. Даже из госпиталя сбежал.

— И что?

— А ничего, — по щекам бригадира покатились слезы. — Продали Россию!

Спыхальский ни о чем больше не спрашивал и поспешил уйти, боясь, что и ему придется выпить за Россию. А через какое-то время Анджей позвал к себе Бокуна и, отведя в сторону, предложил стать своим телохранителем. Анатолий согласился. Он исчез из общины грузчиков так же неожиданно, как и появился там.

Доказывать преданность новым хозяевам пришлось не на словах, а на деле. Анджей Спыхальский оказался трусоватым типом и перестраховщиком. Всю грязную работу он стремился перекладывать на плечи других.

А грязи вокруг его бизнеса было, как навоза вокруг колхозного свинарника.

Внешне предприятие поляка выглядело очень даже респектабельно. Фирма осуществляла оптовые поставки продовольствия в Россию. Ее название мелькало в списках спонсоров, жертвовавших приличные суммы на содержание детских домов и организацию благотворительных обедов для малоимущих.

Бокун корчился от смеха, когда рьяный католик выстаивал службу в православном храме, а потом замаливал грехи перед иконой Божьей Матери Ченстоховской, Королевы Польши. Ее образок был закреплен на приборной панели личного автомобиля поляка. Выйдя из церкви, очумевший от ладана и непонятного пения на старославянском, Спыхальский прямо в машине начинал читать молитвы, фанатично таращась на скорбный лик Богоматери, укоряюще взирающей на прохиндейское чадо. Насиловал свою совесть пан Анджей только потому, что среди высокопоставленных московских чиновников посещение богослужений вошло в моду и стало обязательным ритуалом, как когда-то стояние с красными бантами на трибунах перед ликующими колоннами.

Когда новый босс Анатолия шептался с дородными дядьками, державшими мерцающие восковые свечи, или, расстегнув кожаное портмоне, доставал купюры, чтобы пожертвовать на нужды церкви, Бокун рассматривал иконы. Душу бывшего офицера спецподразделения «Кречет» образы мучеников, праведников, страдальцев за веру абсолютно не трогали. Она оставалась спокойной, как болотистое лесное озерцо, зарастающее тиной.

В роли «шестерки», годной лишь на то, чтобы прикрывать спину хозяина да тащить его на себе из борделя, Бокун пробыл недолго. Подвернулся удобный случай показать, чего стоит профессионал высшей пробы.

Какие-то ублюдки умыкнули трейлер, загруженный под завязку шведской водкой «Абсолют». Вообще-то «Абсолют» сварганили и разлили на подпольном заводике в Венгрии, но ценность груза от этого нисколько не уменьшалась. По сопроводительным документам, выправленным безукоризненно, трейлер вез шоколадные бисквиты. Опломбированный чин по чину транспорт миновал четыре границы, а на таможенных складах в Москве покладистый инспектор, подкармливаемый Спыхальским, был готов оформить нужные бумаги и растаможить груз. Покупатели, привлеченные дешевизной престижной водки, по предоплате перечислили деньги за испарившийся товар.

Поляк рвал на себе волосы. Содержимое машины застраховали на мизерную сумму. К властям обращаться было рискованно. Покупатели давили на Спыхальского, требуя оплаченный товар.

Неделю Бокун мотался по трассе, собирая по крупицам сведения об исчезнувшей машине. Он беседовал с хамоватыми буфетчицами придорожных кафешек, обхаживал неприступных королев бензоколонок, пил с ночными сторожами автостоянок. Круг поисков сужался. Нужен был трейлер «Скания» с венгерскими номерами и нарисованной на стене контейнера девушкой, жующей бисквит. По яркой, приметной картине и запоминали машину.

Бокун установил, что транспорт пересек рубеж Смоленской области. Далее фуры никто не видел.

Упорства Анатолию было не занимать. Он землю носом рыл, пока не нащупал ниточку, которая привела его к четырем отморозкам, промышлявшим грабежом на дорогах.

Завсегдатаи дешевых столовок вполголоса судачили о бесчинствах банды Бормана, державшего в страхе всю округу. Бандит, по слухам, был уволен из милиции за взяточничество, но старые связи сохранил, отстегивая бывшим сослуживцам долю из награбленного. Правда, опять же по слухам, этот самый Борман предпочитал трясти частников и автобусы с челноками.

Догадки подкреплялись фактами. Замухрышка-дедок, сшивавшийся у придорожного кафе, сообщил Бокуну о своем счастье. Подвыпившие парни в порыве щедрости дали ему на опохмелку ополовиненную бутыль заморской водки, которой у них хоть залейся.

Из котомки, болтающейся за плечами, дед достал бутылку матового стекла с голубыми буквами. По отсутствию фабричной маркировки на донышке сосуда Бокун определил — водка «левая», из пропавшей партии.

Похитителей Анатолий ловил, что называется, на живца. Приманкой был он сам и одолженная у Спыхальского иномарка. Рассчитал точно. Крутую тачку, приткнувшуюся на пустынной стоянке среди леса, налетчики обойти своим вниманием никак не могли.

Слишком легкой и лакомой добычей казался «Форд» с копошащимся под капотом одиноким водителем.

Смеркалось. Из бежевой «девятки», въехавшей на асфальтовый пятачок, окруженный лесом, вышли четверо. Бокун уже взял на примету «жигуль», мотавшийся мимо него в третий раз. На этот раз машина с потушенными фарами, будто крадучись, пробралась по едва приметной колее со стороны леса.

— Заглох? — Немолодой, за сорок, мужчина в джинсовой рубашке с закатанными рукавами делано улыбнулся. Карман его брюк оттягивал тяжелый предмет, по очертаниям, которого можно было угадать оружие.

— Аккумулятор, что л", подсел. Остановился перекусить и никак не могу завестись, — ответил широкой улыбкой Бокун. — Вот, мужики, неудача!..

Четверка переглянулась и разразилась лающим смехом.

— Да, братан, не повезло тебе, — скалился пожилой, блестя золотом фикс. — Мы за ремонт дорого берем, не разбашляешься!

Пронырливый пацан с обезьяньими ужимками направился к багажнику. В его руке тускло отсвечивала стальная полоса длинного, сантиметров на пятьдесят, тесака. Он дурашливо корчил рожи, повторяя, как заведенный, слова предводителя:

— Не разбашляешься, чувачок, не разбашляешься!

И вдруг придурошный малый, тихо взвизгнув, опустился на одно колено.

— У меня, падлы, валюта крепкая! — цедил Бокун, водя дулом короткоствольного автомата «скорпион», утолщенным цилиндром глушителя. Это безотказное оружие телохранителей и террористов Бокуну вручил поляк. — Пасть, щенок, захлопни! — рявкнул он на парня, вывшего голосом гиены, угодившей в капкан. — Все.., руки за голову.., мордами на землю… Ноги.., ноги шире раздвинуть…

35
{"b":"30809","o":1}