ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что же вы не чтите своего цезаря, как положено? — с нескрываемым сарказмом спросил он.

— Мы чтим! — поспешил заверить Филон. Иосиф и Манассия закивали, подтверждая его слова. — Приносим жертвы за твоё здоровье. Закалываем годовалых тельцов и барашков без единого изъяна. Выбираем лишь тех, которые родились первыми у матери своей. И мясо закланное не уносим с собой и съедаем, а сжигаем на алтаре. Когда ты был болен, мы молились о твоём выздоровлении.

— Пусть вы молились обо мне, но не мне же! — сердито прервал его Гай. — Что мешает вам, евреям, поставить мои статуи в храмах?!

— Наш Бог! — склонив голову, произнёс Филон. Тихо, но весомо прозвучали его слова. — Родители и наставники с пелёнок нас учат чтить единого Бога, Создателя Вселенной.

— Вот как! Значит, я для вас — не бог?! — оскорблённо спросил Гай.

Филон промолчал. Калигула, резко развернувшись, вбежал в помещение. Евреи последовали за ним.

Гай, заложив руки за спину, преувеличенно внимательно разглядывал новое убранство виллы. Пальцем поманил к себе управляющего постройкой.

— Мне не нравится эта роспись, — капризно заявил он, указав на стену триклиния. — Краски слишком бледны.

— Не беспокойся, Гай Цезарь! — поклонился управляющий. — Я велю живописцу сделать поярче.

— Почему женские фигуры одеты? — не унимался Гай. — Пусть будут обнажёнными!

— Как прикажешь, великий цезарь! — усердно кланялся управляющий.

— И больше золота! Больше роскоши! — требовал Калигула. — Не забывайте: вы строите жилище для императора, а не хижину для плебея!

— Да, цезарь.

Гай подошёл к окну и легонько постучал по стеклу ногтем. Раздался тонкий мелодичный звук. Калигула одобрительно кивнул: в оконные рамы действительно был вставлен горный хрусталь. А то ведь пройдоха управляющий мог бы и обмануть: продать хрусталь на стороне, а в окно вставить обыкновенное стекло. Плавать ему тогда в пруду с крокодилами!..

Окончив осмотр помещений, Калигула обернулся к евреям, которые все время покорно следовали за ним.

— Почему египтяне могут признать меня богом, а евреи — нет? — сухо спросил он, разглядывая длинную седую бороду Филона Александрийского.

— Египтяне — известные безбожники и лицемеры! — пустился в объяснения Филон. — Они издревле почитают богами всякую мерзость: птицу ибис, ядовитых гадов, крокодилов, котов и уродливых павианов. Для них назвать человека богом — уже шаг вперёд! Своим фараонам они льстили, оказывая им божественные почести. Теперь льстят тебе. Знаешь ли, Гай Цезарь, как поклоняются египтяне? Разве отлили они тебе новую статую? Нет! Статуе Гермеса они отрезали голову и заменили другой, имеющей твои черты. Из сарая вытащили старую облезлую колесницу, которая прежде принадлежала царице Клеопатре, покрыли её позолотой и установили на ней твою статую!

— Ну и что? — буркнул Гай. — Египтяне доказали свою верность, евреи — нет!

Филон опустил руки.

— И вера ваша — глупая, и вы сами! — продолжал Калигула, неприязненно рассматривая смуглых бородатых евреев.

— Да чем же мы глупы? — с достоинством спросил Филон.

— Вы не едите свинину! — воскликнул Гай, насмешливо передёрнув плечами.

Несколько патрициев, стоящих в стороне и прислушивающихся к разговору, одобрительно рассмеялись словам императора.

Филон опечалился. С надеждой на правосудие явился он к императору. А в ответ услышал обычную глупую насмешку: «Вы не едите свинину!»

— Гай Цезарь! — выступил наперёд Манассия. — У каждого народа свои запреты. Нам не положено есть свинину. Другие не едят молочного ягнёнка, запечённого с горькими травами. Так что с того?

— Молочный ягнёнок? Фу! — скривился Гай. — Кто же будет кушать такую неприятную еду?!

Патриции продолжали хохотать, словно слова императора были остроумной шуткой.

— Где Ирод Агриппа? — вспомнил Калигула. — Позовите его!

— Я здесь, великий цезарь! — внук Иудейского царя выступил из-за колонны. Агриппа узнал о прибытии соплеменников и решил послушать их беседу с императором тайно, не выдавая своего присутствия. Затаившись за широкой дорийской колонной, он разрывался между верой предков и страхом перед цезарем.

Гай исподлобья глядел на Агриппу. Знатный иудей медленно, с трудом переставляя одеревеневшие ноги, подошёл к императору. Чёрные глаза Агриппы испуганно метались со стороны в сторону, не задерживаясь надолго ни на одном предмете.

— Ты в замешательстве, Агриппа? — усмехнулся Гай, проницательности научившийся у покойного Тиберия. — Я тоже! Объясни мне, почему твои соотечественники отказываются признать мою божественную сущность? Я приказал установить в Иерусалимском храме статую Гая-Юпитера, а евреи противятся приказу!

— Гай Цезарь! — хрипло заговорил Агриппа. Его руки сильно дрожали. Лицо покрылось красными пятнами, выдающими волнение. — Пощади мой народ! Евреи упрямы в своей вере. Если ты заставишь их поклоняться своей статуе — они скорее предпочтут умереть.

— Ну и пусть подыхают! — рассердился Гай. — Туда им и дорога!

— Если все умрут, кто будет платить налоги и пополнять казну? — едва слышно ответил Агриппа и вжал голову в плечи, опасаясь удара.

Гай, сердито раздувая ноздри, подскочил к Агриппе. Схватил иудея за ворот халата и с силой дёрнул. Мелкие жемчужины, которыми Ирод украшал восточные одежды, отрывались и сыпались на пол. Агриппа решил, что в злых глазах Калигулы написан смертный приговор. Судорожно хватаясь за горло, иудей потерял сознание и упал к ногам императора.

Гай пнул ногой упавшего.

— Давай, поднимайся! — велел он. — Падениями меня не разжалобить!

Агриппа не шевелился. Чёрные глазки иудея, остекленев, смотрели в потолок.

— Да ему и впрямь стало дурно… — сообразил Гай. — Позовите лекаря.

Подоспевший Галот приводил Агриппу в чувство. Калигула смотрел на него с жалостью. Он мог бы казнить Агриппу, но не хотел. Иудей стал ему другом, с которым весело таскаться по тавернам и лупанарам, как прежде — с Макроном. Но Макрон искал власти над Гаем и его империей. Агриппа довольствуется дружбой и подачками. За что же его казнить?

Агриппа приходил в себя. Вздохнул и быстро заморгал ресницами. Гай склонился над ним.

— Тебе лучше? — сочувственно спросил он.

Иудей испуганно кивнул.

— Ты до сих пор не побывал в тетрархии, которую я дал тебе во владение? Уезжай немедленно, — распорядился Гай. — В гавани Неаполя найдёшь корабль, готовый к отплытию. Вернёшься, когда я перестану сердиться.

Агриппа не успел поблагодарить. Гай отвернулся от него и подошёл к групке евреев, растерянно наблюдавших происходящее.

— Вы виноваты в том, что мой любимый друг так разволновался, что чуть с жизнью не простился! — неприязненно заявил он Филону Александрийскому. — Убирайтесь отсюда! И знайте: статуя Гая, Юпитера Латинского, непременно будет установлена в Иерусалимском храме!

Калигула отвернулся от евреев. Подозвал жестом Кассия Херею.

— Повелишь бросить их в темницу? Или сразу?.. — трибун преторианцев замолчал на полуслове.

Гай рассмеялся:

— Пусть живут. Таких глупцов даже жаль убивать! Только умалишённые могут сомневаться, что я — божественной природы.

— Как поступить с ними, цезарь?

— Гоните их прочь из дворца. Копьями и мечами, — хмыкнул Калигула.

Херея отдал приказ преторианцам. Филона Александрийского, Иосифа и Манассию вытолкали из помещения виллы. Почтённые иудеи, спасаять от уколов копий и мечей, поспешно сбегали по мраморной лестнице. Длинные полы их халатов развевались и путались между ногами, мешая бежать. Хохотали надменные патриции. Солдаты посылали им вдогонку обидные слова, которыми римляне, подражая другим народам, научились клеймить евреев.

Оказавшись за воротами виллы, евреи остановились, чтобы отдышаться.

— Гай надулся спесью сверх меры! Не только называет, но и считает себя богом! — неодобрительно заметил Филон Александрийский. В голове иудейского философа уже начали мелькать фразы, пригодные для описания неудачного посольства к Гаю.

64
{"b":"30813","o":1}