ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И Элий Сеян решительно протянул руку к жёлтому яблоку. А его мозг тем временем напряжённо работал, обдумывая, как доказать верность императору.

* * *

От обильной еды и винных испарений Клавдий, племянник Тиберия, отяжелел и задремал за столом. Цезарь развеселился, наблюдая, как смешно посвистывает носом и вздрагивает во сне толстый заика. Раб Клавдия стоял позади господина, охраняя его сон так же, как и сандалии.

— Подойди ко мне, — подозвал его император. Раб, склонив голову и опустив взгляд, приблизился к Тиберию.

— Надень сандалии на руки Клавдия. Но не разбуди его! — улыбнувшись, повелел Тиберий.

Раб медлил, боязливо округлив глаза и вжав голову в плечи. Но стоило императору нахмуриться, как он повиновался. Поспешно пятясь, он вернулся к своему господину. Осторожно, стараясь не потревожить спящего Клавдия, раб пристроил сандалии на безвольно свисающие с ложа руки. Мясистые пальцы смешно выглядывали меж кожаных ремешков. Тиберий, хватаясь за живот, скорчился от неслышного хохота.

Выждав некоторое время, Тиберий удовлетворённо отметил, что приглашённые все чаще поглядывают на Клавдия. Предвкушая потеху, он крикнул:

— Проснись, племянник! Негоже засыпать за императорским столом!

Клавдий пробормотал что-то сквозь сон, но не открыл глаз. Тиберий усмехнулся. Жестом подозвал преторианца, стоявшего на страже у входа, и шёпотом отдал приказ.

Преторианец с невозмутимым лицом приблизился к Клавдию. Достал из ножен короткий меч и слегка кольнул спящего в живот. Клавдий испуганно вскинулся. Всеобщий хохот оглушил его. Желая протереть сонные глаза, Клавдий неосознанно поднёс к лицу руки. И проехал по щекам деревянными подошвами сандалий. Давно уже гости не потешались так на императорских празднествах!

— Ты с ума сошёл?! — накинулся Клавдий на раба, упавшего к изогнутым ножкам ложа. — Хочешь умереть на кресте?

— Император повелел мне… — испуганно выл раб.

Клавдий перевёл ошеломлённый взгляд на дядю. Тиберий беззастенчиво смеялся. И Клавдий тоже улыбнулся, глупо и смущённо. Неловко сбросил с ладоней сандалии и потянулся к вину. Болезненно саднило щеки, и Клавдий велел рабу смазать ссадины оливковым маслом. Стыдно было сознавать себя всеобщим посмешищем. И все же, Клавдий привычно промолчал: из врождённой застенчивости и из страха, возросшего после странной смерти Германика.

Вволю посмеявшись, Тиберий обернулся к Агриппине.

— Почему не кушаешь, дочь моя? — с надменной любезностью спросил он, заметив, что тарелка Агриппины все ещё полна.

— Я не голодна, — отрывисто ответила гордая матрона.

— Насколько мне известно, званые обеды, которые давали ты и Германик, никогда не отличались таким великолепием, — цезарь Тиберий насмешливо повёл рукою в сторону объедающихся гостей.

— Да, это правда. Кушанья у нас были куда скромнее, — Агриппина горько улыбнулась уголком рта. — Зато на наших праздниках гости ели то же самое, что и хозяева!

Тиберий окинул женщину холодным взглядом.

— У меня приглашённые вольны выбирать среди множества блюд те, которые им более по вкусу, — сухо заметил он.

— Неужели? — в голосе Агриппины звучал явный сарказм. — И некоторые предпочитают мелкую рыбку из Тибра павлинам и фазанам?

— Есть и такие, — раздражённо ответил император, сверля Агриппину косым взглядом. — А ты, вижу, раздосадована тем, что Германик умер, и никогда тебе не стать императрицей!

Услышав имя Германика, матрона болезненно передёрнулась и уставилась в тарелку, стараясь скрыть подступившие слезы.

— И не смотри с такой ненавистью на мясо! — издевательски продолжал Тиберий. — Если оно не по вкусу тебе — отведай фруктов. Эй, Антигон! Подай яблоко моей невестке! — крикнул он распорядителю. — Нет, не это! И не это. Вон то, крупное, с красным боком! Я хочу, чтобы Агриппина съела именно это яблоко.

Агриппина испугалась. «Почему именно это?» — растерянно подумала она, наблюдая, как смуглые пальцы Антигона ощупывают яблоки и выбирают то, на которое указал император. Распорядитель уложил плод на тарелку и поднёс матроне, почтительно склонившись перед нею. Словно безобразный Парис перед начавшей стареть Венерой.

Матрона протянула к яблоку руку. Тоненькие серебряные браслеты всколыхнулись и зазвенели, выдавая дрожь. Агриппина отдёрнула руку.

— Я не хочу яблока, — стараясь казаться спокойной, ответила она.

— Почему? — почти выкрикнул император. — Ты боишься? Думаешь, что я желаю отравить тебя?!

Зал притих. Тиберий грузно поднялся с ложа и подошёл к Агриппине. Теперь они смотрели в глаза друг другу. Закипая яростью, император рассматривал бледное лицо женщины, её запёкшиеся губы и глаз, уродливо налитый кровью.

— Ты смеешь подозревать меня? Обвинять перед всеми присутствующими в попытке отравления!? — с нескрываемой ненавистью проговорил он. — Да ведь это равносильно оскорблению величества! Вон из Рима! В ссылку! На остров Пандатерия, где недавно умерла твоя гулящая мамаша!

Преторианцы уже спешили на зов цезаря. Обнажив короткие мечи, они обступили Агриппину. Равнодушные лица солдат напоминали каменные изваяния.

Матрона поднялась с ложа, стараясь держаться как можно ровнее. Слезы повисли на длинных ресницах, но гордость и врождённое чувство достоинства перевесили. Рыдать и проклинать судьбу она ещё успеет. Сейчас главное — не показать Тиберию слабость и страх. И жить, жить! Чтобы научить сыновей Германика ненавидеть виновника смерти отца!

Стоя между рослыми сильными преторианцами, Агриппина обернулась к императору.

— Лучше жить и умереть на Пандатерии, чем в лупанаре, в который ты обращаешь Рим! — зазвучали под полукруглым сводом зала её прощальные слова. А преторианцы уже увлекали её к выходу…

— Почему мои гости молчат? — громко выкрикнул цезарь, делая попытку замять неловкое молчание. — Кушайте, веселитесь! Что так тихо? Пусть играет музыка!

Музыканты очнулись от оцепенения. Плавно изогнутые руки пробежались по струнам арф, вызывая к жизни пленительную мелодию.

IX

На рассвете Агриппина Старшая навсегда покидала Рим.

Для неё приготовили чёрные закрытые носилки, запряжённые четвёркой ленивых лопоухих мулов. Юлия Друзилла и Агриппина Младшая уже забрались в носилки, цепляясь друг за дружку, всхлипывая и размазывая слезы по щекам. Девочки должны были разделить с матерью изгнание. Рабыня-эфиопка держала на руках младшую дочь Агриппины, едва начавшую ходить. А сыновья оставались в Риме.

Агриппина порывисто обнимала сыновей, хватала их за плечи исхудавшими руками, всматривалась в открытые детские лица.

— Помните вашего отца, — шептала она, стараясь силою своего взгляда зажечь в мальчиках огонь мести.

— Мы никогда не забудем его, — тихим твёрдым голосом отвечал Нерон. Ему шёл четырнадцатый год. Ростом он уже сравнялся с матерью, плечи начинали раздаваться вширь. И Агриппина с горькой радостью замечала, что Нерон все более походит на отца.

— Как только станем совершеннолетними и избавимся от опеки императора, мы приедем к тебе! — обещал Друз, уткнувшись в материнское плечо.

— Вы — моя последняя надежда, — Агриппина прижала к груди сыновей, светловолосых, голубоглазых, удивительно похожих на Германика.

Калигула плакал. Рушился мир, привычный ему с младенчества. Сначала умер отец, теперь уезжала мать… Он был слишком мал, чтобы осознать случившееся. Но интуитивно чувствовал, что несчастья, свалившиеся на его семью, идут от императора. Того страшного, обрюзгшего старика, который хотел выдрать Гая за разбитую вазу.

Император может все. Может выгнать человека из Рима, побить его, даже казнить. Ах, если бы он, Калигула, был императором!.. Тогда он вернул бы мать в Рим, а на далёкий остров с трудным названием отправил бы деда Тиберия. А ещё лучше — бросить его в море, на поживу огромным спрутам и прочим морским бестиям! Но сейчас император — Тиберий, и это он может проделать с маленьким Гаем Калигулой все, что захочет: казнить, выгнать, побить, бросить спрутам… Мальчику стало страшно. Что делать, чтобы грозный дед Тиберий никогда не прогневался на него?

12
{"b":"30814","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Сила Киски. Как стать женщиной, перед которой невозможно устоять
У кромки океана
Эверлесс. Узники времени и крови
Питание в спорте на выносливость. Все, что нужно знать бегуну, пловцу, велосипедисту и триатлету
Темные времена. Попутчик
Наш грешный мир
Поступай как женщина, думай как мужчина. Почему мужчины любят, но не женятся, и другие секреты сильного пола
Мой учитель Лис
Княгиня Ольга. Зимний престол