ЛитМир - Электронная Библиотека

– От, итит их мать, чо творят в Москве-то!.. Пишут, в бизнесе ловок был упокойничек… Завистники, завистники урыли мужика… Осиротела, итит их мать, Россия… – Костров вырвал газету и, скомкав, выбросил ее в мусорную урну.

– Мразь!.. Не по его поганым мощам елей! – прорычал он опешившей старухе.

* * *

Однажды под вечер, когда порывистый ветер раскачивал на Балатоне штормовые волны, перед их скамейкой остановился вишневый "Шевроле-Каприс".

Трое мужчин с военной выправкой вежливо, но настойчиво пригласили Кострова в его салон.

– Виктор Иванович Коробов ждет вас на уик-энд в Цюрих, – сказал один из них по-русски.

– Я.., я оплакиваю смерть сына, – покачал головой Костров. – Приношу вашему хозяину нижайшие извинения.

– У меня приказ доставить вас в Цюрих любой ценой, – твердо заявил мужчина, а два его товарища, встав по обе стороны скамейки, сунули руки в карманы плащей. В тусклых глазах Кострова появился некоторый интерес.

– Любой ценой?.. Вы ничего не перепутали?

– Так точно – любой.

Костров чему-то усмехнулся и безропотно полез в машину. Мужчина сел рядом с водителем, а двое других обсели Кострова с двух сторон на заднем сиденье и тут же проверили его карманы на наличие оружия.

Вместо оружия нашли бумажник. Кроме паспорта, в бумажнике ничего больше не оказалось. Лица мужчин разочарованно вытянулись…

– Вы не хотите забрать с собой деньги, вещи? – вкрадчиво спросил один из них.

– Без ничего, голыми мы приходим в этот мир – без ничего должны и уходить из него, – ответил Костров. Как говорится, господа-товарищи, по усам текло, да в рот не попало…

Онемевшая старуха со страху перекрестилась и, икая, долго смотрела вслед умчавшейся по набережной машине.

Здесь, в Венгрии, ей всюду мерещились тайные агенты МУРа, и теперь она пребывала в полной уверенности, что сейчас именно они, переодетые московские менты, по ошибке замели их неразговорчивого постояльца, перепутав его с ее сыном – известным московским авторитетом, по которому "Бутырка" давно исходит горючими слезами.

* * *

Австрию пересекли ночью. Костров всю дорогу спал. Проснулся он на границе с Швейцарией. На ранчо в Альпах приехали на рассвете. Здесь Костров никогда не был и даже никогда не слышал от Коробова о его существовании.

Прежде чем направиться к двери средневекового длинного здания из дикого камня. Костров несколько минут смотрел на заигравшую на востоке, над скалистыми снежными вершинами Альп, алую полоску зари, пока люди, появившиеся из здания, грубо не подхватили его под руки.

"Сыночка мой, твоему отцу тут еще та пьянка уготована! – подумал он. – Глупцы!.."

Все происходящее потом Костров воспринимал с ледяным спокойствием, лишь порой усмехался каким-то своим потаенным мыслям.

Незнакомые хмурые люди долго вели его по крутым лестницам, по длинным коридорам, заставленным громадными винными бочками, потом пересекли большой зал с изуродованными манекенами на крутящемся подиуме. Наконец его втолкнули в глухую келью: без окон, с металлической кроватью и одним стулом, намертво прикрепленными к полу. Хмурые люди сорвали с него одежду и показали на полосатые штаны и куртку, висевшие на спинке кровати.

– У вас будут пожелания? – спросил один из них после того, как он переоделся и стал похож на узника концлагеря.

– Я в этой жизни израсходовал все свои желания, – ответил Костров. – Разве что узнать, где я нахожусь?

– Хм… Семь веков назад это ранчо принадлежало храмовникам, рьщарям-тамплиерам, – уклончиво ответил тот. – С тех пор его зовут "Последним приютом пилигрима"…

– А-а, "Оставь надежду всяк сюда входящий"! – улыбнулся Костров. – Ты утешил меня, мил человек.

– За столетия здесь многие нашли "утешение", – с потаенным смыслом уронил тот.

* * *

После их ухода Костров лег на кровать и сразу провалился в странный сон.

* * *

В этом сне вначале он услышал сладкоголосое церковное пение, плывущее к бездонному синему небу с пушистыми белыми облаками от золотых куполов Троице-Сергиевой лавры. Потом вроде бы со стороны увидел себя стоящим перед аналоем рука об руку с Ольгой Коробовой, одетой в белое подвенечное платье и фату. И был он в этом сне не плешивым и обрюзгшим стариком, а молодым стройным красавцем.

А в седобородом, облаченном в золотую рясу священнике Костров узнал Инквизитора и почему-то не удивился тому… По обе стороны от Инквизитора стояли Скиф и душманский командир Хабибулла. И им не удивился Костров. Когда пришел черед обмениваться с Ольгой обручальными кольцами, сверху раздался вдруг страшный удар грома, стены православного храма затряслись и стали на глазах рассыпаться в прах…

Вместо храма из огня, дыма и копоти явились вдруг подземные чертоги с обитателями, будто сошедшими с полотен Иеронима Босха.

Перед Костровым и Ольгой стоял теперь уже не православный священник в образе Инквизитора, а сам Хозяин этих чертогов… Князь тьмы ему имя!.. От него исходил сильный запах серы, и был весь он в шерсти, с рогами и копытами… Костров сразу признал его, потому что вроде бы где-то уже встречался с ним. Когда он вгляделся в его черты внимательнее, то похолодел могильным холодом. Из-под увенчанного рогами лба князя тьмы на него опять смотрели глаза Инквизитора, и в глазах этих, как в кратере вулкана, клокотало адское пламя. Князь тьмы сорвал с Кострова золотой обручальный венец, оттолкнул со злостью Скифа и водрузил венец на голову душмана Хабибуллы. Потом, стукнув в гневе об пол жезлом, погрозил Кострову длинным крючковатым пальцем.

– Ишь, чего надумал, плешивый, ишь! – проблеял он. – Богу – богово, а мне – мое!

* * *

Проснулся Костров в холодном поту от скрипа обитой кованым железом двери.

"Странный сон! – подумал он. – Неужто ведьма Ольга выжила в той самолетной катастрофе? Тела-то ее так и не нашли… Откуда в моем сне Хабибулла?" – удивился Костров.

Люди в черных длинных балахонах, полностью скрывающих лица, окружили его кровать.

– Пора, генерал, – сказал один из них. – Приближается Час Истины. Чрезвычайный Трибунал призывает тебя на суд.

123
{"b":"30815","o":1}