ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 9

За окном на улице раздался причудливый сигнал клаксона – мелодия торжественного марша. Скиф осторожно отодвинул занавеску. Из-за покосившегося забора во всей своей красе появился новенький "Мерседес". Из него неторопливо вышел молодой человек в дорогой, но старомодной дубленке, в каких прежде ходили партийные боссы первых лет перестройки. Он небрежно оперся на открытую дверцу машины и безжалостно жал на сигнал.

– Чего балаганишь, ирод окаянный! – крикнул ему с крыльца отец Мирослав. – Заходи в дом.

– Не хочу в твой курятник, сам выходи и садись в машину. Переговорить надо, Славик.

– Не могу я, охульник. Гость дорогой у меня. Собираемся к заутрене.

– Бери тогда своего гостя с собой. Я вас обоих подвезу, а по дороге обговорим одно дельце.

– Не вовремя как ты все-таки заехал, – проворчал отец Мирослав, расправляя подол подрясника в машине.

Парню было лет двадцать пять, не больше. С крепких щек еще не сошел юношеский румянец, а шея еще не утратила детской округлости.

– Служба эта для тебя не последняя, а дочка у меня родилась первая. Надо поговорить за крестины, понимаешь.

– Брат Василий, – повернулся к Скифу отец Мирослав. – Ты в своих горних далях и высях оторвался от грешной матушки-земли. Теперь виждь и внемли – пред тобой заместитель главы администрации.

То бишь наместник наместника Парнишка за рулем многозначительно воздел над собой указательный палец:

– Первый'.. Первый заместитель, не забудь добавить, понимаешь. А гость твой издалека? Видимость как бы нерусская.

– Издалека, сын мой, – благостным голосом изрек Скиф, поправляя на голове шапочку-скуфеечку. – Из сербов мы, народ есть такой православный.

У здания прилизанные чиновники кинулись наперебой к машине, каждый норовил первым открыть дверь На начальственных лестницах стало больше ковров, больше шика в отделке внутреннего убранства присутственных мест.

В необъятном кабинете юного начальника не хватало только переходящих красных знамен, остальное все оставалось на своих местах, как и прежде. Не было лишь портретов вождей мировой революции и ликов членов Политбюро ЦК КПСС на стенах. Их заменяли картины, купленные в художественном салоне. По своим эстетическим достоинствам они мало отличались от портретов бывших членов…

О новой моде говорил фотопортрет жены начальника на столе в рамочке из позолоченной бронзы.

– Брат Василий – пустынник, – со смирением в голосе сказал отец Мирослав. – Он много лет обретался вдали от мирской жизни. Ты бы, ваше превосходительство, обрисовал всю картину в двух словах, а мы послушаем и, может быть, даже кое-что поймем своим скудным умишком.

"Превосходительство" мягко повернулось на шарнирном кресле и самодовольно ухмыльнулось той улыбкой, какую дарит людям только богатство и здоровье нерастраченной юности. "Оно" заговорило бархатно мурлыкающим баском:

– Проснулась матушка-Россия, вздохнула от большевистского ига. Как горы, громоздятся в небо частные банки. Финансово-промышленные группы частного капитала все уверенней прибирают к рукам все, о чем раньше пелось в пропагандистской песне: "Все вокруг колхозное, все вокруг мое…" Впервые в истории русская земля получила настоящего хозяина – предпринимателя с большой буквы. Ничейных земель больше нет и не будет. Не будет ничейных заводов, золотоносных месторождений и нефтяных скважин.

К ним властно тянутся молодые руки, которые несут богатство и процветание всем трудолюбивым русским людям, которые не разгибаясь трудятся у станка или на поле.

Он закинул ногу на ногу так высоко, как это делают американские миллионеры в телефильмах.

– Простите, ваше превосходительство, – с почтением в голосе перебил его Скиф. – Позвольте полюбопытствовать, а батюшка ваш родной был или есть кто таков?

– Отец мой был первым секретарем Ефремовского райкома партии в соседней области, слышали о таком? Но он всегда в душе был скрытым антикоммунистом и противником советского строя. После демократической революции он в числе первых публично сжег свой партбилет. Теперь он председатель совета директоров одной из транснациональных горнорудных компаний.

Отец Мирослав недовольно заерзал на жестком стуле для бывшего партактива, затем монотонной скороговоркой выговорил Скифу:

– Брат Василий из единоверной нам Сербии уже утолил свою жажду мирских познаний? А теперь-ка удались в приемную и помолись там по здравом размышлении.

Минут через пятнадцать два монаха покинули здание администрации. Отец Мирослав сделался отчего-то сердит и по выходе не обмолвился ни словом со спутником. В тихом переулке он остановился. Извлек из складок рясы черную матерчатую торбочку и вручил ее Скифу.

– Вот так настоящему богомольцу бродить по Руси пристало.

Из другого кармана он, стыдливо поворотясь в сторону, вытащил перевязанную аптечной резинкой пачку российских банкнот.

– Прими сие со смирением. Не взятка и не дань – подношение прихожан, святое дело… Пошли, светлый ходок. Сегодня нам с тобой придется изрядно потопать.

Так началось "хождение" по городу в тот недолгий декабрьский день. Ходили большей частью пешком, очень редко пользовались переполненными троллейбусами. К прихожанам за праведным подношением заходил лишь один отец Мирослав. Ненадежного по причине излишней болтливости инока он оставлял мерзнуть на декабрьском морозце у подъезда. Торба на плече Скифа раз от разу становилась все весомей…

Перед сном в жарко натопленной избе Скиф снова просмотрел в теленовостях сюжет о покушении на Ольгу. Снова показали ее портрет, разбитый автомобиль и оторванные конечности водителя в крови на асфальте.

– Пятница, – пригорюнившись, напомнила ему хозяйка Марья Тимофеевна. – Надо было бы без маслица.

Но всю ночь Скиф проспал под иконами на удивление спокойно, без снов. Наутро отец Мирослав наотрез отказался провожать его до вокзала на электричку.

– Я тебе уже не нужен, пусть тебя твой ангел-хранитель ведет. За Алексеева не бойся, приищу его в наших краях. И дам тебе весточку.

– Как ты найдешь меня?

27
{"b":"30815","o":1}