ЛитМир - Электронная Библиотека

– Японский бог, – выдохнул босс уже баритоном, хотя и высоковатым. – Ты с солнчаками столковался?

– Ходил с ними в баню – не знают такого Мирека из Лодзи.

В предбаннике стало тихо. Босс уселся на стол секретарши, тупо уставился в пепельницу. В накаленной обстановке звонок по селектору заставил всех вздрогнуть. У Хряка даже кровь побежала из носа, в который он неосторожно ткнул с перепугу пальцем.

– Серафим Ерофеич, – послышался из динамика хорошо поставленный голос профессионального работника Центрального телевидения Ольги Коробовой. – Что там за шум? Будьте добры навести порядок. Вы мне действуете на нервы.

Босс насколько мог втянул голову в плечи и боязливо оглянулся, как напроказивший школьник. Мягко, едва не на цыпочках, вышел из предбанника и махнул остальным рукой, чтобы следовали за ним.

* * *

В кабинете Серафим Ерофеич не стал усаживаться за свой роскошный стол, похожий по размерам на теннисный. Смахнув в дикой злобе со стола безделушки, он устало опустился на корточки рядом у стены и стал поплевывать по сторонам на дорогой ковер, разыгрывая из себя крутого пахана на зоне.

– Хряк, вали сюда! – снова сплюнул себе под ноги босс, не поднимая глаз.

– Босс, чо, раком поставить этого мужика? – почтительно склонился к хозяину Хряк, разминая бугры мышц под черным пиджаком.

– Кто до хрена свистит, тот долго не живет, – сказал босс и театрально втянул в себя воздух сквозь зубы. – Я тогда уже вышел на свободу, а ты должен помнить, как откинулся с зоны этот самый Скиф. В Ухталаге у комиков, ну?

– Западло – тот самый Скиф с шефиней в кабинете заперся? Ну, бляха-муха…

У Хряка враз разгладились три складки на затылке, зато короткие морщины прорезали узкий лоб. В вывернутых ноздрях, похожих на поросячий пятачок, за что он и получил кликуху на зоне, засвистела влага.

– А я, блин, еще в поезде думаю, он это или не он.

Хотел Бабахле сказать…

Серафим Ерофеич горько покачал головой:

– Ну, мудаков набрал так набрал. Завалить надо было сразу.

– Не подумал…

– Тебе думку твою мамка отбила, когда головой с печки уронила. Тотоша зоны не тянул. Скифа не видел, а тебя, козла, на месяц без кайфа оставляю. Рассказывай.

Босс равномерно окружал себя полукругом из плевков. Хряк так утробно заскулил, будто вот-вот расплачется. Потом невнятно забормотал:

– Ну, когда столковались авторитеты мелкие Скифа на ножи поставить, он по нулевой фазе высоковольтки, как по канату, аж до самой Ижмы откинулся. Там на зимовье геологи с вертолетом стояли. Он их повязал и в балке запер. Поднялся на вертушке и за дедом Вороном на лесосеку дунул. Скорешились они в зоне. Скиф сунул доходягу чахоточного в вертушку и свечкой в небо. Козлы постреляли, а там хрен чо увидишь – три дня снег валил. Пока за ними чухнули, они уже где-то за Уралом.

Стало тихо, только в животе у Хряка тяжело бурчало. Больше всего рассказ о Скифе расстроил Тото.

– Торчу-у-у!!! – Он нервно теребил пушок на голове, розовая кожа на черепе пошла малиновыми пятнами. – Хряк, Ворон – тот самый пахан люберецкий?

– Ну, – вытер снова пятерней повлажневшие ноздри Хряк. – Дедке Ворону тогда еще без балды было червонец на нарах париться, и легкие он кусками выплевывал, а Скифу, как афганскому герою, амнистия светила.

– На кой он к шефине приперся? – спросил Бабахла. – Они родственники с ней или в доле?

– Ты чо, ширнулся с перебором, сучок? – сорвался на фальцет Сима. – Она со мной в доле! А со Скифом долбаным разборка отдельная. Он на нас бульдозером попер – это раз. С Ольгой он раньше шуры-муры крутил – это два. А три это то, что он может захотеть через Ольгу пантовым заделаться. Шевелите серым веществом, как его завалить, сучье вымя.

Думали долго, аж вспотели. Забили по косячку анаши в папиросы, чуть-чуть дымнули. На ковер шефа теперь дружно плевали вчетвером.

– А чо тут думать. Про Казлимира забыли, братаны! – обрадованный своей догадливостью, хрюкнул мокрым носом Хряк.

Все с таким уважением молча глянули на него, что польщенный Хряк даже порозовел от смущения.

– Ништяк, – поддакнул Тото. – Козлик не из приблатненных. Его Ворон, случись что, на толковище не потянет.

– Ага, – кивнул Мучник. – Просто так заколет и не перекрестится.

На том и порешили, что Казлимир, или Козлик, он же Казимир Викентьевич Нидковский, он же Казимерас Нидкаускас, хозяин частного сыскного бюро "Секретная служба", где служат в основном в свободное время полуголодные офицеры, станет самым подходящим козлом отпущения в операции по ликвидации Скифа.

* * *

Ольга так лихо вела машину, словно подзадоривая Скифа: ну, как я тебе теперь?

– Игорек, говорю тебе серьезно: с такими манерами в Москве долго не протянешь. Я понимаю, ты ревнуешь меня к Серафиму, но это не повод, чтобы оскорблять его грязными выдумками. Ты бросаешь тень на меня.

– Тебе лучше знать, ты же бомбой пуганая.

– Да что ты! – звонко рассмеялась она, но глаза у нее остались серьезными. – Это еще конфетки-бараночки. В Москве случается такое, что наши с тобой приключения в Афганистане просто детский сад на даче.

– Оля, – Скифу хотелось оборвать ее залихватский тон. – Я плохо видел тебя во сне. Будто ты за железнодорожным переездом, а линия шлагбаума перечеркивает тебя. Машина таит для тебя опасность.

– Только не нужно дешевой мистики. Я понимаю, ты еще хочешь вернуть меня. Грош цена теперь всем твоим предсказаниям. Хочешь, я предскажу твою судьбу? Если ты не исчезнешь из Москвы, за сегодняшнюю мою минутную слабость к тебе в кабинете Серафим закажет тебя за любые деньги. Я ведь не зря тебя увезла с собой. Береженого бог бережет.

– Ну ладно. Не будем говорить о пустяках. Встретились. Обрадовались друг другу, и до свидания! Оставим в памяти только хорошее. У нас было его так мало.

– Останови здесь, я выйду.

– Не обижайся, Игорек, но я тебе не верю. Ты слаб в этой жизни. Говорила – не пропадай, теперь говорю – исчезни из Москвы побыстрей. Я тебя все-таки еще немножко жалею.

– А может, любишь?

Она остановила машину у парка Горького, где готовилось какое-то политическое сборище, и вместо ответа поцеловала его.

32
{"b":"30815","o":1}