ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Восточный Афганистан

15 мая 1988 г.

Постепенно ландшафт меняется. Залитое зеленым лунным светом ущелье заметно расширилось, стала полноводней река, более густыми заросли по ее берегам. Под сенью столетних грабов, ореховых деревьев и колючих карагачей группа тащится на запад. Впереди шагают несколько человек охранения, двое бойцов в небольшом отдалении замыкают цепь. По-прежнему блуждают вокруг горящие огоньки шакальих глаз.

— Отдохни, Сармат, — говорит капитан Морозов, отстраняя того от носилок со стонущим американцем. — И включи-ка радио, что ли. Послушай, может, чего умного скажут?..

Сквозь шум и треск из приемника доносится русская речь.

— «Маяк», — говорит Шальнов. — Сейчас информационная передача начнется.

«Бундестаг присвоил звание „Почетный гражданин Германии“ выдающемуся борцу за мир Михаилу Сергеевичу Горбачеву... — сообщает диктор. — ... На переговорах в Женеве по Афганистану между противоборствующими сторонами при посредничестве американских и советских представителей достигнут значительный прогресс, вместе с тем остаются противоречия в вопросах будущего политического устройства и состава коалиционного правительства, а также в сроках и условиях вывода советских войск...»

— Да, — вздыхает Морозов. — Драку легко начать — трудно закончить.

«...МИД СССР выражает решительный протест пакистанскому правительству в связи с имевшим якобы место инцидентом на афгано-пакистанской границе и расценивает пакистанскую ноту и шумиху, поднятую некоторыми средствами массовой информации, как шаг к осложнению пакистано-советских отношений. Лидер Народной Республики Афганистан Наджибулла в интервью корреспонденту „Правды“ заявил о полной непричастности правительственных войск к данному инциденту и расценил его как очередную провокацию пакистанской военщины, направленную на втягивание Пакистана в открытую войну против афганского народа...»

— Мы по уши в дерьме, а они все в белых фраках! — сплевывает Бурлак, идущий впереди, и вдруг срывает с плеча пулемет. — Командир, шакалы притихли! — шепчет он.

— Все замрите! — приказывает Сарматов и приникает ухом к земле. — Вроде бы тихо, но что-то не так! — шепчет он, приподнимаясь.

— Может, к дождю? — высказывает предположение Алан. — К дождю эти твари затихают.

Сарматов, как собака, принюхивается к воздуху и уверенно бросает:

— К «духам» по нашу душу, а не к дождю!

— С чего ты взял? — недоверчиво спрашивает Алан, но тем не менее заклеивает пластырем рот американца.

— Занимаем вон ту высоту! — Сарматов указывает на нависшую над рекой скалистую глыбу со стесанным верхом, которая, казалось, чудом удерживалась на месте.

Стараясь держаться в густой лунной тени, бойцы бесшумно преодолевают семидесятиметровую крутизну и оказываются на вершине глыбы; замыкающие ухитряются поднять туда и носилки с американцем.

— Занять позицию для боя! — приказывает Сарматов.

— Який бой? — вопрошает, отдуваясь, старший лейтенант Харченко. — Тыхо, як на погости!

Опровергая его слова, из глубины ущелья доносится еле слышное конское ржание.

Харченко застыл с открытым ртом.

— Цэ нэ людына! — опомнившись, шепчет он, косясь на Сарматова. — Вин... вин — компьютер!

— Кто? — так же шепотом спрашивает залегший за камень Силин.

— Та Сармат! — шепчет, опускаясь рядом, Харченко. — Як вовк, кров чуе!..

— Угу! — усмехнулся Силин. — Ни комплексов, ни сомнений!.. Только не волк он, а пес, псина сторожевая...

— Бреши!.. Пес — вин на кабана, на зайця, а козак — вин завсим — на вийну...

— А пошел ты! — бросает, отворачиваясь, Силин. — Нашли тоже Сталлоне... Русского разлива.

Сарматов тем временем до ряби в глазах вглядывается через бинокль ночного видения в окружающий ландшафт. Пока все спокойно — кругом только залитые лунным светом скалы, черные провалы расщелин, мерцающая антрацитом под лунным светом лента реки и темные, расплывшиеся пятна кустарников. Над одним из таких пятен внезапно возникает движущийся клуб пыли, а скоро показываются и всадники — человек пятьдесят, скачущие на взмыленных конях.

— Что там, майор? — тихо спрашивает Савелов.

— «Духи»! — не отрывается от бинокля Сарматов. — Братва, сидеть тихо как мыши!.. Огонь — только по моей команде!

«Духи» осаживают коней напротив скалы на противоположном берегу реки. Всадник в белой чалме на крутошеем ахалтекинце обводит ущелье камчой, и все с гиканьем веером рассыпаются по сторонам.

— По нашу душу, ясно! — шепчет Сарматов Савелову. — Но след, похоже, не взяли.

Преодолев реку, часть всадников скачет по берегу в сторону глыбы, на скошенной вершине которой затаилась группа: прицелы ловят зеленые от лунного света лица. Грохот копыт нарастает стремительно и неотвратимо, все слышнее гортанные выкрики. У подножия глыбы всадники сбиваются в круг и о чем-то возбужденно спорят. Один из них — по обличью, по манере сидеть в седле явно европеец — показывает камчой на вершину. Двое всадников гонят коней к тому склону, по которому совсем недавно поднялась группа Сарматова.

— Почему не даешь команду, майор? — лязгая зубами, спрашивает Савелов.

Сарматов наклоняется к его уху:

— Пикнешь еще раз — завалю первым!.. — В голосе его слышится еле сдерживаемая ярость.

Савелов закрывает бледное лицо ладонями, а Сарматов ящерицей скользит в темноту.

А всадники между тем гонят коней все выше по склону. В крутом месте конь под первым всадником храпит, крутится на месте, несмотря на удары камчи, отказывается идти вперед. Под насмешки оставшихся внизу всадник возвращается назад. Но конь второго всадника легко преодолевает крутизну, несет своего хозяина к вершине по самой кромке нависшего над рекой обрыва. До вершины остается совсем немного, когда конь, захрапев, шарахается от куста, растущего между камней. Всадник камчой посылает его прямо на куст. Конь повинуется, но, едва его копыта взмывают над скалой, от куста отделяется черная тень. Блестит в лунном свете сталь ножа, в одно мгновение распоровшая конское брюхо. Проходит еще несколько мучительных секунд, в течение которых кажется, что ничего не происходит. Потом конь резко шарахается в сторону и вместе со всадником опрокидывается с обрыва в реку...

24
{"b":"30816","o":1}